Время шло, рос живот, а вместе с тем росло и осуждение людей. Мать Степана узнала, что невестка не от мужа ребенка прижила, а по селу быстро слух разносится и женщины считать умеют. Врач Оксана не раскрывала срок беременной Маруси, это её помощница, медсестра Наталья, проболталась. Женщиной она была простой, деревенской, не умеющей держать язык за зубами. К тому же Наталья была подругой Марусиной свекрови. Как о таком промолчать?
Глава 1
А вскоре и другие узнали. Осуждающие взгляды, пренебрежение. Даже соседка Агафья, которая к Марусе была доброжелательна, теперь качала головой:
- Да уж, заварила ты себе кашки.
Маруся, которая никогда не оправдывалась, не рассказывала правду никому, кроме мужа и свекрови, теперь разрыдалась и поведала Агафье о том, что произошло в тот вечер.
- Я говорила тебе, что это щедрость не от доброты, а от расчета. Ты чем же думала, когда его помощь принимала? Что платить не придется?
- Я о дочери думала, о том, чтобы её накормить. А люди теперь все думают, что я его чуть ли не каждую ночь у себя привечала. Плевки да осуждения одни. Мол, не успела на мужа похоронку получить, как тут же начала жизнь свою устраивать. Благо моя семья живет отсюда в сорока верстах и не знают ничего о моем позоре.
- Ты Степану-то писала, что дитя родится?
- Писала. Ни слова о ребенке в ответ. Будто бы и не жду я дитя...
***
1943 год.
Девочка родилась тихой. Она не изводила мать по ночам, не капризничала, а просто смотрела на мир огромными тёмными глазами точь-в-точь как у Ильи.
Маруся назвала её Стефанией, Стешей...
Об этом она написала мужу в следующем письме. Ответ пришёл через месяц - короткий и жесткий.
«Мария, жить будем вместе, ни словом не упрекну, но девочку отвези в детский дом. Так будет лучше для всех. Особенно для неё. Когда вернусь, то всё обсудим. Степан».
Она не отвела Стешу. Не смогла. Смотрела на её крошечные пальчики, на то, как она сладко спала во сне, и шептала:
"Она ни в чём не виновата. Это я грешница, а она не должна ни за что отвечать."
*****
А в 1945 году вернулся Степан, которого Маруся с нетерпением, но в то же время со страхом ждала.
Он вернулся худой, с холодом в глазах. Обняв жену и дочь Настю, тихо спросил:
- Где она?
Маруся молча показала взглядом на печь, откуда из-за шторки выглядывала Стеша.
Она сказала, что не могла отвезти её, что она такая же родная кровиночка, как и Настенька.
Степан подошел к печи, одернул шторку до конца и посмотрел на девчушку с чужими глазами на лице. Карими, огромными.
- Тогда я сам отвезу. Маруся, мы не сможем жить вместе с ней.
Она стояла, как вкопанная. Потом тихо, но твёрдо произнесла:
- Нет. Она моя дочь. Я многое вытерпела - презрение и плевки в спину от твоей матери и её подружек, от сестер твоих. Вытерпела осуждение соседей, но лишь ручки моих дочерей, их голосочки да молитвы за тебя помогали мне выжить эти годы. Она будет здесь, и никуда не денется. Стёпа, ты ведь даже её не знаешь - она славная, послушная, тихая.
Ничего не сказав в ответ, он развернулся и вышел из дома, направившись к родителям.
Агафья подошла к ней на следующий день в поле. Шла уборка свеклы и Маруся с односельчанами вовсю собирала овощи, пока её Стешка бегала рядом вместе с другими детьми колхозников.
- Ты, Маруся, хорошо подумала? Отдала бы девчонку, и муж бы простил. Ты ж не любила Илью, она же тебе обо всём напоминает. А теперь Стёпку какая-нибудь баба пригреет, долго не будет по тебе страдать он.
- Что будет, то и будет, - ответила Маруся. - Я не отдам ребёнка. Пусть отец её не самый лучший человек, но в ней и моя частичка есть. Я люблю её. А еще я буду ждать - коли любит меня Степан, то и девчонку рано или поздно примет. А не примет, знать, его любовь не так уж и сильна была.
И ждать ей пришлось не долго - уже через неделю Степан вернулся.
Был вечер, они только поужинали и Стёпа, подойдя к столу, за которым сидела Стеша, присел рядом, посмотрел на девочку и тихо произнес:
- Жить вместе будем. Но не знаю, получится ли у нас как прежде. Я постараюсь принять ребенка. Любить не обещаю, но и обижать не буду. Как выяснилось, я не могу без тебя, Маруська, да и Настя не должна без отца расти.
Едва сдерживая слёзы, она подошла к мужу, обняла его и тихо прошептала:
- Спасибо тебе, спасибо...
****
Стеша росла умницей, она училась на "отлично", читала книги, которые приносила из библиотеки, шила себе платья из старых тканей, помогала матери по дому и никогда ни на что не жаловалась. Даже на нелюбовь отца, и на то, что чувствовала себя лишней. Девочка знала, что он ей не родной, такое не скрыть в селе, да и не пробовали - не было смысла. Поэтому она не ходила вместе с Настей к бабушке, не получала от той подарков и ласки, зная, что неугодная она, чужая.
Но Степана всё равно отцом называла, и всегда пыталась заслужить от него хоть толику внимания. Иногда получалось: когда Стеша приносила пятёрку, он кивал и улыбался, говоря:
- Молодец.
Хвалил её за вкусную стряпню и аккуратно зашитую рубаху, но когда она болела, то никогда не сидел с ней рядом, не жалел её.
Настя, её сестра, любила Стешу. Делилась с ней конфетами, которые ей давала бабушка, только просила той об этом не говорить.
- Я знаю, Настя. Ведь я неугодная внучка...- горько усмехнулась Стеша, когда старшая сестренка принесла её пряники. - Даже отец простил мать, люди перестали осуждать, а всё равно твоя бабушка на меня волком смотрит. Но ничего, когда я вырасту, то уеду учиться в город и стану врачом. Я буду лечить даже тех, кто меня не любит.
Но бабушку Насти лечить ей не довелось - та померла когда Стеша училась на втором курсе медицинского института.
****
После учебы Стеша осталась в городе. Она была отличницей, и еще во время её студенчества девушку заприметил главный врач больницы, где она проходила практику. Едва долгожданный документ об образовании был получен, как уже была для неё готова комната в общежитии.
Девушка не стала возвращаться домой. Здесь, несмотря на её молодые годы, в ней нуждались, её ценили, тут было много хороших людей. А дома что? Дома лишь мать её ждала. Настя вышла замуж и уехала вместе с мужем в Казахстан по его месту службы. А отец... Как была она ему неугодной, так и осталась. Так и не получилось у Стеши любви его заслужить.
****
В тот день Степан упал на огороде, копая картошку. Его нашли соседи, занесли в дом и вызвали сельского врача. Та оказала первую помощь и велела бежать за Григорием, что был водителем на санитарной машине.
Эта машина еще несколько лет назад стала спасением для жителей села, когда надо было срочно доставить человека в районную больницу. Вот и Степана на ней повезли с подозрением на инфаркт.
Пришедшая на дежурство Стеша стала просматривать истории больных и вдруг наткнулась взглядом на знакомую фамилию.
- Папа!
Она бежала по коридору в ту палату, где он лежал. Зайдя, девушка остановилась в нерешительности - он лежал бледный, рядом с кроватью стояла капельница, а сам Степан спал.
Развернувшись, Стеша пошла к врачу, который днем принимал в отделение пациентов и стала расспрашивать о Степане.
- Жить будет, вовремя привезли, - затем он рассказал о его состоянии, о том, какие манипуляции производили, о плане лечения, и лишь Стеша успокоилась, поняв, что самое страшное позади.
Она подошла снова к двери палаты и не решалась войти. Вдруг она вспомнила свои слова, которые когда-то сказала Насте:
- "Я буду лечить даже тех, кто меня не любит."
Открыв дверь палаты, Стеша увидела, что Степан не спит. Она подошла тихонько и робко спросила:
- Можно?
- Можно, - кивнул он и девушка присела на край кровати.
Она спрашивала, как он себя чувствует, говорила ободряющие слова, а затем ушла на обход.
Всё время, что он там лежал, Стеша каждую минуту свободную ходила к отцу, заботилась о нем, бегала на ярмарку и приносила отцу яблоки и груши.
А когда его выписывали, Степан, собирая вещи, попросил Стешу зайти к нему.
- Папа, ты меня звал?
Он будто не решался что-то сказать, но потом взял её руку и тихо произнес:
- Прости…Прости меня, доченька. Я был слепой, злой и глупый. Знаешь, лежа здесь в больничных стенах, многое осознал. Я ведь знал, как хрупка бывает жизнь, знал - войну ведь прошел, многое повидал. Но там всё ясно и понятно. А дома, в мирное время, спустя столько лет я и подумать не мог, что вот так возьму, ни с того ни с сего, рухну посреди огорода. Меня ведь могли не спасти.
- Папа...
- Молчи, я еще не всё сказал. Я вот лежал тут и думал - почему я не мог тебя полюбить? Что мне мешало? Гордость, глупость, или же эгоизм? Глядел на тебя, как ты людей лечишь, какие теплые слова о тебе люди говорят, как восхищаются тобой, и всё думал: как же я раньше на всё это закрывал глаза? Да, не родная ты мне дочь по крови, но разве же в том твоя вина? Я ведь гордиться тобой должен, защищать ото всех, а я что делаю? Знаешь, я ведь и раньше понял, что ты очень славная девочка, но чувство городости и какой-то злости на твоего отца мешали мне сделать шаг к тебе на встречу. Прости меня, дочка, если сможешь...
- Папа, можно я тебя обниму? - Стеша почувствовала, что не может сдержать слёз.
Он раскинул руки и она подошла к нему, крепко обняв.
ЭПИЛОГ
Он прожил ещё десять лет. Каждые выходные Степан ждал Стешу, он настоял на том, чтобы она и её жених свадьбу в деревне играли, он просил, чтобы Елисея, который родился у молодых через два года после свадьбы, к нему почаще привозили.
Когда Степан умер тихо во сне, в 1977-м, Стеша плакала, как ребёнок.
- Мама, мне так больно. Я всегда его любила, даже когда он меня не замечал, даже когда я была ненужной, неугодной ему дочерью. Но когда он посмотрел на меня другими глазами, когда принял меня, я чувствовала себя самой счастливой. Я смотрела на то, как он играет с Елисейкой, и внутри плакала, потому что мой сын узнал его ласку и тепло в детстве. То, что я от него не видела. Пусть и поздно, но он стал мне настоящим отцом.
- Доченька, я знала, что он тебя принял и раньше в своей душе, если бы не его чертова гордость, ты бы почувствовала это еще раньше.
Спасибо за прочтение.
Другие рассказы можно прочитать ниже по ссылкам
Поддержка автора привествуется.