Город Эдо, выросший за столетие из укреплённого поселения в крупнейший мегаполис мира с населением более миллиона человек, дал имя целой эпохе в истории Японии. Этот период — от начала XVII века до 1868 года, когда Эдо стал Токио, — связан с правлением рода Токугава, последней династии сёгунов. Вместе с примерно 260 даймё они управляли страной из новой столицы, задавая тон политической и культурной жизни.
Историки всё чаще называют этот этап «ранним модерном Японии», поскольку многие черты того времени воспринимаются современным взглядом скорее как предвестие современности, чем как реликт средневекового феодализма. Культура Эдо неразрывно связана с изменением распределения богатства. В традиционных обществах искусство существовало лишь благодаря меценатам, и его центры совпадали с центрами власти. До XVII века основными покровителями искусства были аристократия, буддийские монастыри, самурайская элита и, позднее, богатые купцы. Они формировали художественные вкусы и определяли направления развития эстетики — от буддийских росписей и храмовой архитектуры до изысканной культуры чайной церемонии. Однако в эпоху Токугава ситуация изменилась: богатство стало концентрироваться не только в храмах и замках, но и в бурно растущих городах, а искусство постепенно перестало быть уделом исключительно элит и всё больше становилось достоянием народа.
Конец XVI века, предшествовавший становлению новой системы, был временем полководцев и военных диктаторов. Ода Нобунага, Тоётоми Хидэёси и Токугава Иэясу не только создавали невиданные армии, но и использовали искусство как политический инструмент. Замки и святилища, расписанные мастерами школы Кано, были символами их могущества и вызывали трепет не только у простых людей, но и у соперников-даймё.
С приходом мирной эпохи Токугава это военное наследие переросло в социальный порядок, организованный по образцу армии. Теоретики вроде Огю Сорая видели в управлении страной аналогию с командованием армией: общество должно быть чётко иерархизировано, каждый человек обязан знать своё место и функцию. Так возникла система сословий, где принадлежность к определённому статусу была закреплена раз и навсегда и проявлялась не только в занятиях, но и во внешнем облике, одежде и быте. Законы регулировали даже потребление: простолюдинам запрещалось носить шёлк, а даймё обязаны были демонстрировать своё богатство в соответствии с рангом. Таким образом, мода в привычном нам смысле была невозможна — она превращалась в инструмент власти.
Эта система, однако, порождала бурную художественную жизнь. Даймё строили дворцы и резиденции, заказывали архитектурные и декоративные проекты. Все они были обязаны содержать дома в Эдо, а жёны и наследники оставались в столице как своеобразные заложники. Чередование обязательных приездов и отъездов знати создавало непрерывный спрос на труд ремесленников, плотников, художников и мастеров. Город, постоянно перестраивавшийся после пожаров и перераспределения владений, превращался в гигантскую мастерскую. Таким образом, Эдо стал символом новой Японии: общества, где искусство перестало быть прерогативой лишь высших сословий и постепенно становилось частью жизни города и его жителей. В этой эпохе сосредоточены противоречия — строгая сословная дисциплина и одновременно рост культуры «для народа». Именно здесь зарождалась японский модерн, выросший не только из западных влияний, но и из собственных исторических традиций.
Спасибо, что дочитали! Ставьте лайк и подписывайтесь, если интересно.
Еще о японском искусстве среды обитания можно почитать
Живое золото Японии: Искусство лака от древности до наших дней
Какие принципы у японской эстетики
Искусство быть стильным: как Япония превратила повседневность в эстетику
Японское искусство среды обитания
Как искусство стало зеркалом общества эпохи Эдо в Японии
Как японская культура эпохи Эдо превратила ритуал в искусство