Нера, шестилетняя девочка, готовилась встретить Небесного Охотника.
«Как же это будет происходить?»
Ответа у неё на этот вопрос не было. Из всех её многочисленных братьев и сестёр, количество которых каждый год прибавлялось, но и также каждый год уменьшалось и застыло на пяти, мать выбрала её – Неру.
«Значит, я самая красивая», — решила Нера.
Её мать — неприметная маленькая женщина — сама точно не знала, сколько у неё было детей. Она жила за счёт подаяния охотников, которые периодически украдкой от семей приносили ей куски мяса. Частенько они потом оставались в чуме или шли вдвоем в ближайшую рощу.
Сейчас приносить было нечего, и охотники заходили крайне редко с мертвой крысой или с не до конца обглоданной костью.
Кость можно прогреть в костре, затем камнем расколоть и выбить или высосать жирный мозг. Этого не хватало, дети и женщины голодали, и казалось, вот-вот уйдут туда, откуда не возвращаются. Впрочем, голодало все племя.
Старики готовились к этому последнему переходу в неизвестность, звали нового Шамана. Охотники безуспешно пытались найти чьи-то следы на пространстве, где недавно кипела жизнь, а сейчас, укрывшись саваном из пепла и снега, растеклась скорбящая смерть.
«С чем это связано? Где искать дичь? Почему молчит новый Шаман, может, ему надо спросить Небесного Охотника, как жить и где охотиться?» — вопросы соплеменников становились все настойчивей.
***
Небо освобождалось от сплошной облачности, и Око Небесного Охотника начало раскрываться. Голодное время, совпавшее с усилением холодов, наступившее после неожиданного изобилия, тянулось много дней и ночей. Зар и Грот вернулись ни с чем, истощённые и худые. Более того, они наткнулись на таких же голодных людей, рыскающих малыми группами. Зара унесли быстрые ноги, а Грота спасла темнота. Оба рассказывали, что их просто бы сожрали. Янко считали погибшим.
«Око вот-вот раскроется, но где взять мясо, чтобы задобрить Небесного Охотника?» — хоровод темных мыслей засасывал сознание Хрома в чудовищную воронку.
Проходя мимо детей, копошащихся возле одного из кострищ, он принял решение.
Хром обозначил это как свидание. Он быстро убедил мать Неры отдать девочку для свидания с Небесным Охотником.
— Он накормит её свежим вкусным мясом и сладкими корешками. Нера, наконец-то наестся, а то плохо пахнущее мясо и крысы, которых ловили охотники, были очень невкусные.
Маленькая Нера закуталась в шкуру, ей стало холодно. Нера просила мать, чтобы они вдвоём отправились на свидание. Но мать быстро ушла, а в чум зашёл человек с раскрашенным лицом и с перьями в голове, сунул ей в рот горсть сушеных грибов и заставил разжевать.
У Неры кружилась голова, её тошнило. Её ладошка безвольно легла в руку раскрашенного человека.
Он вывел её на грязный снег и повёл к костру. Раньше там можно было играть и получить кусочек мяса от женщин, готовящих еду. Сейчас же там лежал плоский валун. Возле него стоял человек, лицо которого было скрыто куском волчьей шкуры, надвинутой до самого рта с отверстиями для глаз.
Этот человек прятал глаза и что-то держал за спиной. Племя обступило плоский камень Сидящие возле костра полукругом люди все встали на колени и стали повторять:
— Небесный Охотник, прими жертву, прими жертву.
Рука, которая держала ладошку Неры, вдруг стала твёрдой, словно камень. Девочку подняли в воздух. Око зверя, прищурясь, заглянуло в бледное лицо Неры и раскрашенное лицо Хрома.
— Небесный Охотник заметил нас! — Хром тащил девочку на жертвенный стол. Человек у стола поднял дубинку.
Нера завизжала, извившись змеей, укусила Хрома за палец, выскользнула из его рук и побежала прочь от костра.
— Держи её!! — Хром и несколько человек, одурманенных предстоящим зрелищем, бросились вдогонку. Нера бежала, шлепая босиком по снегу. Погоня была успешной, беглянку настигали взрослые люди. Но вот они остановились и побежали назад, как стайка антилоп бросается врассыпную от обнаружившего себя леопарда, Люди, забыв про девчонку, бежали от огромного носорога, смутные очертания которого обозначилось в сумерках. Рядом шли двое: женщина в лисьей шапке и человек высокого роста, одетый в шкуру оленя.
Истощённые, голодные люди смотрели и не узнавали Янко. Только Хром узнал своего брата.
Живой Янко мог разоблачить действия Хрома. Раз Янко жив, значит колдовство Хрома не подействовало. Янко мог догадаться, какие манипуляции проделывал Хром с фигурками людей. Янко мог объявить Хрома колдуном.
Хрома остановить уже нельзя.
— Оборотни! — завопил он и бросился на Янко с каменным большим топором. Янко увернулся от удара, они стали душить друг друга. Хром сорвал с Янко амулет, подаренный ему Тэнн. Мгновенно у него нарисовался план противодействия: добежать до жилища, надеть на глиняную фигурку сорванный с Янко амулет и проткнуть ее иголкой. Оттолкнув брата, он бросился к своему с Тхо шалашу. В схватку вмешалась Тэнн.
Её лицо приобрело хищное выражение, и она снова стала похожа на куницу. Припав на снег, зло прищурившись, Тэнн выхватила взглядом убегающую фигуру Хрома, оскалила зубы, как куница перед прыжком, и мотнула головой. В то же момент Хром поскользнулся и упал. Янко навалился сверху, забрал амулет. Хром быстро поднялся, чтобы броситься на Янко, но был остановлен полутораметровым рогом, упершимся ему в грудь.
Перья из головного убора Шамана, слетевшего с головы Хрома, в беспорядке валялись в грязном снегу. Онка закричала и бросилась к лежащему на спине Хрому, придавленному в снег рогом носорога, но была остановлена взглядом Тэнн. Несколько секунд девушки смотрели друг на друга. Глаза их сверкали, с губ слетали совсем не девичьи слова.
Но Нази отступил. Онка потащила поверженного Хрома к своему жилищу. Оставшиеся, словно очнувшиеся от ужасного кошмара, смотрели на Неру и плоский валун, представляя, что могло произойти.
Нера зачарованно глядела на Янко и повторяла:
— Небесный Охотник, Небесный Охотник!
Потом заплакала и бросилась к ногам Янко:
— Не надо жертвы, не надо! — заикаясь, лепетала она.
Он подхватил ее на руки:
— Мы никого больше не будем приносить в жертву, ни одно живое существо. Мы будем их ... — тут Янко запнулся и после паузы сказал, — мы будем рисовать их…
Тэнн обступили женщины, рассматривая ее украшения и одежду.
Остаток ночи Янко раздавал кусочки мерзлого мяса детям и старикам. Они осторожно брали еду из рук и затем мгновенно глотали, вопросительно глядя на Янко:
— Кто ты – сородич или тот, кто живет на небе?
Зашёл он и к Тхо. Тхо напоминал высохший скелет. Янко протянул ему тонкий кусок мяса. Тхо тотчас проглотил его.
— Как племя? — прохрипел Тхо. — Как Небесный Охотник?
Здесь силы покинули Тхо, протянутая к юноше рука безвольной плетью упала вниз.
Янко подумал: «Не поможет ли тут барсучий жир?» Вопросы, которые Янко хотел задать Тхо, пришлось отложить.
Око бледнело, уступая свое место на небосклоне солнцу. А Янко вернулся к Тэнн, но ее уже не было. Кучка испуганных женщин указала Янко направление, куда ушли Тэнн и её необычный скакун.... Янко прошел в дальний конец стойбища. Он шел по следу, оставленному носорогом. Рыжая лисья шапка в набирающем силу рассвете была видна издалека. Тэнн стояла одна за пределами стойбища.
— Я прогнала Нази. Кажется, он не вернется, а я остаюсь, — сказала она, прислоняясь к Янко.
— Небесный охотник тоже не против, — Янко чувствовал тепло ее тела даже через две оленьи шкуры.
Первый солнечный луч коснулся стоящих рядом людей. Их лица соприкасались и, кажется, они могли стоять так, согревая своим теплом друг друга, наперекор всем физическим законам, целую вечность. Тэнн, случайно взявшая с собой несколько зерен диких злаков, не знала, как много вскоре они будут значить в жизни людей, как не знали, как обозначить то зарождающее в их душах чувство, без которого не выжили бы ни самые смелые, ни самые сильные, ни самые ловкие мужчины и женщины, впоследствии названное любовью
Хриплый вой раздался неподалеку и неожиданно оборвался. Через некоторое время послышалось нежное поскуливание. Янко и Тэнн, не сговариваясь, пошли в направлении звука и наткнулись на живой серый комок, скулящий в снегу.
Волчонок крутился возле еще теплого тела старого истощенного волка с одним клыком. Смертельный враг, которому Янко обязан жизнью, бездыханный лежал перед ним. Янко присел рядом, положил руку на холодеющий загривок, затем снял с себя волчий клык и бросил его рядом с телом.
Серый скулящий комок Янко и Тэнн забрали с собой.
Вождь Лан подошёл к Янко. Охотники – Бей, Грот, Рем и Зар – окружили их.
— У нас есть еда, вождь! — Янко вывел охотников на крышу пещеры, откуда открывался вид на заснеженную безмолвную скорбную равнину.
Восходящее солнце освещало фигуры живых зверей. Мамонты огромными бивнями разгребали снег и разбивали лед, вытаскивая наружу замерзшую, покрытую коркой пепла, растительность: ветки деревьев и кустарников. К ним подходили шерстистые носороги, поднимали пласты мёрзлой сухой травы, ковыряли остатки растительности своим рогом. Последними подходили бизоны и олени и расширяли участки, где можно было кормиться.
Это был один из многих ручейков жизни, противостоящий смерти. Десятки других пробивали себе дорогу в похожих и других ситуациях к реке Жизни. Полноводная река под названием Жизнь изменит свое течение и явит миру новый природный ландшафт — тундростепь с сухим холодным климатом, новой растительностью и новыми гигантами, одетыми в густую шерсть. Неразрывная цепь свяжет шерстистых гигантов и первых людей на многие тысячелетия. Пока не станет смертельной для одних из них.
Эпилог
С той поры на жертвенный камень родной пещеры Янко не легло ни одно живое существо. Янко не сразу выполнил обещание, данное ребенку. Он вспомнил, как пытался воспроизвести очертания зверей на пепле, отлученный от охоты, расспрашивал о красках Тхо. Тхо, измазанный барсучьим жиром, потихоньку оживал. Тэнн регулярно осматривала его.
Янко рисовал, рисовал без устали краснобоких бизонов с летящими в них копьями, темных мамонтов с бивнями, закрученными, как раковина гигантской улитки, носорогов с тонким длинным рогом. Он добавлял краски, прорисовывал шерсть, отходил назад от рисунка, проверяя схожесть с настоящим зверем.
Тхо мешал ему краски, жёлтую и красную охру, в трубчатых костях.
Тэнн приходила, когда Янко заканчивал наскальный рисунок, обнимала его. Янко забывался, прижимал Тэнн к себе, оставляя разноцветные пятна красок на её лице.
Под ногами крутился волчонок, тыкался мордочкой в ноги, и пытался вильнуть хвостом.
Лан по-прежнему командовал охотниками.
Онка забрала Хрома к себе. Вскоре у него сформировался обширный гнойник на прокушенной ноге. Тэнн вскрыла его. Полость абсцесса очищается от гноя. Может, и душа его очистится от темных злых мыслей и начнет новый отсчёт от момента, когда его, заплаканного, Янко тащил на себе в жилище Шамана.
До моего рождения остаётся каких-то десять тысяч лет.
Послесловие
Франция. Ницца.
Современное время, то есть Кайнозойская эра, четвертичный период, голоцен.
Длительность нашей привычной цивилизации занимает сотую часть всего периода развития человека разумного. Я иду по набережной Лазурного берега. Слева теплый прибой Средиземного моря ласкает тела купающихся, справа сияет неоновыми огнями каланча пятизвёздочного отеля Негреско. Но эти красоты цивилизации сегодня не существуют для меня
Я только что возвратился из грота де Ласко, отмахав в машине приятеля 700 км.
Шедевры наскальной живописи стоят у меня перед глазами. Я не мучаюсь, вспоминая детали рисунков, цвет, расположение. Я просто их знаю, они впечатаны навечно в мое сознание, я точно никогда не забуду их.
Вот Зар и Грот преследуют исполинского оленя.,
Вот я встречаю умный ироничный взгляд шерстистой слонихи Хумы, чувствую прикосновение её мягкого хобота.
Лан, Рем, Бей сидят вокруг костра, дарящего им свое тепло, и едят сырую печень.
Задумчивый Тхо рисует фантастического Небесного зверя, пожирающего солнце.
Вот темная фигура вонзает копьё в лежащего на плоском камне волка.
Я слышу топот стада мамонтов, слышу треск ломаемых ими веток, их трубный зов. Вижу женский профиль, похожий на профиль куницы или горностая в шапке с лисьими ушами.
И, наконец, моя рука следует за плавной линией, обводящей силуэт шерстистого носорога, делает резкий взлет вверх и тут же падает стремительно вниз, обозначив острие диковинного рога. Я не касаюсь рисунка рукой, но вижу, как алая капля крови проступает на моей ладони.
---
Александр Ярлыков 18.06.25.