Продолжение. Начало читайте здесь, здесь и здесь.
Подводя итоги первых трех частей текста, подчеркну – отсутствие беспристрастности вовсе не освободило журналистику, как может каким-то беспринципным и циничным людям показаться (и кажется, да) от какой-либо ответственности за свои действия. Наоборот – оно утяжелило ее, вынудило сверять внутренние часы по любой теме или проблеме. Профессиональный журналист теперь должен следить не только за тем, как бы не переврать факты и как бы герой его интервью не смог бы его обмануть в фактологии. Но и за тем, например, не являются ли его персональные фрустрации фактором, влияющим на подбор тем для материала, тональность в его подаче, вопросы, которые он задает героям и сам подбор таких героев.
Здесь, по моему мнению, невероятно показательным является документальный фильм «Возраст несогласия. 2024», который, по сути, почти полностью снят из личной фрустрации автора. То есть, вместо того, чтобы пойти к психологу и там с этой фрустрацией поработать, человек снимает довольно существенно искажающий картину реальности фильм, который крайне негативно действует на довольно существенную часть нашего прогрессивного русскоязычного общества. Почему я так убеждена, что этот фильм искажает картину реальности? Просто факт для информации – представленный в фильме крайне отрицательно Леонид не позже 2020 года начал заниматься спасением и вывозом людей от репрeссий, в то время как сам Андрей спокойно сидел в Москве, спохватившись, что что-то не так, и уехав только в марте 2022 года. Узнаете вы об этом из фильма? Нет, вот я о чем.
Ну и для сравнения другой, не менее нашумевший пример – это документальный сериал «Предатели», который в полной мере следует современной тенденции журналистики метамодерна заниматься качественной и красивой интерпретацией давно и хорошо всем известных фактов. В этом смысле он совершенно полностью отвечает требованиям лучшей современной мировой журналистики. Я преувеличу, если скажу, что современную русскоязычную журналистику делают сейчас только «команда Н.», но они, безусловно, локомотив этого поезда.
Почему? Потому что умные и добрые, вот самый простой ответ на этот вопрос. А, ну и да – умеют отличать свои фрустрации, разочарования и прочие огорчения от собственной экспертизы, понимая, в чем между ними разница. Экспертизой, мнением и другой какой-либо частью информационной картины мира не могут быть личностные проблемы, травмы, комплексы, месть и другие непроработанные тайны психики. И профессиональный журналист или эксперт отличается от непрофессиональных тем, что он это понимает.
И это еще одно существенное изменение мировой журналистики, которое она все последние годы проходит, и этот процесс еще далеко не завершен. Журналист должен быть не только этичным – он должен знать основы психологии и разбираться в собственных психологических процессах. Как минимум, а как максимум – проходить терапию и супервизию, как профессиональный практикующий психолог. Те журналисты, которые это делают, в частности, являются лучшими на текущий момент русскоязычными интервьюерами, обозревателями и интерпретаторами. Те, кто не делает – пугают зрителя своей непоследовательностью, грубостью, хамством, чрезмерной эмоциональностью и так далее. Имена называть не буду, кто погружен в это медийное поле, тот поймет.