Продолжение. Начало читайте здесь и здесь.
Итак, с появлением и распространением соцсетей качественная мировая журналистика, включая качественную русскоязычную, перестала быть беспристрастной. У всех и вся теперь есть собственное мнение, которое транслируется публично и становится частью информационной картины мира. Если раньше в разделе новостей, допустим, ежевечерней телепередачи мы видели 3-4 новости со скудными перечнями обстоятельств и участников, то теперь мы видим 1-2 новости с подробнейшими мнениями экспертов или ведущих о произошедшем.
Подобные изменения происходят и во всех других жанрах – например, интервью. Кто работал журналистом или редактором в нулевые, прекрасно помнят, как тяжело было резать и сокращать (или быстро сворачивать в прямом эфире) прекрасные интервью просто потому, что они не помещались в формат передачи или заняли бы в чистом виде полжурнала.
Интернет и соцсети полностью поменяли стандарты жанра – трехчасовое интервью теперь считается просто средним, часовые уже попросту никто не смотрит (ну что можно рассказать за час?), а прямые эфиры превратились в интерактивные стримы, где свои вопросы в комментариях могут задать все зрители (а не единицы, с трудом дозвонившиеся в студию, как когда-то). В этом смысле меня очень умиляет латвийский «И грянул Грэм», где зрители по-прежнему звонят в студию – это такой милый и абсолютно постмодернистский привет из прошлого.
Да, некоторые медиа продолжают сохранять у себя эти трогательные детали минувшей эпохи, но делают это, понятно, не столько из технической необходимости, как раньше, а сколько из ностальгии или привычки. Это, собственно, и есть одна из существенных примет метамодерна, в котором существует вся мировая современная культура, а журналистика в ее творческом аспекте, несомненно, является частью этой культуры.
В этом состоит другая, но связанная с первой, причина глобальной трансформации современной журналистики. Как соцсети сделали мнение и интерпретацию полноправными участниками информационной картины реальности, так и искусство подавать это мнение и интерпретацию стало частью мирового искусства метамодерна. Мы любим Екатерину Шульмaн, например, больше какого-то пожилого бородатого полного эксперта не потому, что мы лукисты и эйджисты (да, представьте, мы не везде виноваты, какое счастье). И не потому, что она прямо-таки сильно умнее или опытнее его. Нет – а потому, что ее экспертиза, ее подача является подлинным информационным искусством, требующим не меньшей харизмы и артистизма, чем для телеведущего или шоумена. Не случайно та же Е. Ш. то и дело становится объектом других видов искусства: персонажем песен, героем пародий, мультфильмов, елочных игрушек и чего только не.
Потому что экспертиза в этой журналистике метамодерна сама стала шоу, интертейментом – и чем лучше сделано это шоу, тем более качественной нам кажется экспертиза. Хотя она, к слову, вполне может таковой не быть. Е. Ш. это, разумеется, не касается, а вот многих других раскрученных «экспертов» - очень даже. Есть такие, их полно. И в этом смысле журналистика теперь очень существенно, очень серьезно влияет на общество, ее ответственность за это теперь возросла в разы. Редактору телепередачи или медиа-портала теперь мало найти хорошо подающего себя, говорящего и знающего эксперта. Важно еще и следить за тем, а не занимается ли этот эксперт, нарочно или неосознанно, искажением морально-этических аспектов происходящего, не влияет ли он на вероятность подобных искажений у зрителя или читателя. А для этого редактор (как и ведущий etc.) сам должен быть очень этичным человеком, как минимум умеющим отличать добро от зла.
И вот в этом общем глобальном переходе, в этой трансформации мировая качественная журналистика не всегда справляется. А точнее, то и дело попросту косячит. Именно потому что журналисты по старинке, считая себя беспристрастными, попросту выводят этику из информационной картины мира, которую они создают. А в реальности, оставаясь пристрастными, они подбирают для этой картины факты таким образом, чтобы эта картина мира отвечала их пристрастиям. И если их пристрастия неэтичны, картина мира искажается так, что добро в ней предстает злом и наоборот. И все это делают не пропаганда или аффилированные медиа. А именно качественная независимая журналистика, в которой просто работают неэтичные люди.
Самый вопиющий в этом плане пример, который, на мой взгляд, просто необходимо включить во все будущие учебники по журналистике – это информационное освещение и создание картины мира после 7 октября 2023 года. Ну вы в курсе, наверное – как антисемитизм нескольких журналистов позволил им перевернуть историю буквально с ног на голову и в итоге привел к колоссально деструктивным общественным процессам. Неэтичность журналистов повредила миру чудовищным образом и продолжает вредить каждый день и час.
Это же касается нашей актуальной повестки, которая также является частью глобальных общемировых процессов. Уже писала о том, как европейские журналисты, за небольшим исключением, создают сильно искаженную картину мира, в которой, например, существует и является абсолютно реальной возможность какого-то компромисса с агрессором. И это самым существенным образом влияет на ситуацию.
Потому что эта информационная картина является ключевым фактором формирования общественных настроений. А политики в этих свободных странах могут действовать, только ориентируясь на эти самые общественные настроения. И если, например, общество считает, что с агрессором можно и нужно договариваться, а тратить налоги этого общества на борьбу с этим агрессором вовсе не нужно, политики так и будут поступать. Понимаете, да, о чем я. Не политики в этих странах, какими бы умными и хорошими людьми они бы не были, формируют общественное мнение. Это общество влияет на их действия и поступки. А мнение этого общества формируют свободные СМИ. И если эти свободные СМИ используют эту свободу, считая себя свободными от понятий добра и зла, трудно ожидать и от общества какой-то эмпатии и готовности бороться со злом, невзирая на возможные издержки.
В действительности, профессиональный журналист сегодня просто не может выстроить адекватную картину мира, не ориентируясь на базовые этические нормы и понятия добра и зла. Если он так делает – это значит, что он не профессионален. Профессиональный журналист в наше время целиком и полностью повязан на современной базовой этике, и никакой другой, какой-то отдельной журналистской этики для него не существует. Он не может быть антисемитом, расистом, антифеминистом, нетолерантным к уязвимым и незащищенным группам людей, обманщиком, манипулятором, бытовым абьюзером и т. д., словом, плохим человеком – все это делает его непрофессиональным.