Я проснулась от нежного прикосновения солнечных лучей к лицу и… от невероятного аромата, который наполнял всю комнату. Сквозь полуприкрытые веки я увидела что-то яркое, разноцветное. Открыв глаза шире, я ахнула.
Спальня Виктора была буквально заполнена цветами. Вокруг кровати, на прикроватных тумбочках, на столике – везде стояли огромные корзины с самыми разными цветами: пышные букеты нежно-розовых пионов, охапки ярко-красных роз, изящные белые лилии, солнечные герберы, даже экзотические орхидеи. Это был настоящий цветочный рай!
Сам Виктор стоял на террасе, рядом с открытой дверью. Он разговаривал по телефону, и его голос был тихим, деловым. Я невольно прислушалась.
— ...да, сделка с японцами, — донеслось до меня. — Все детали согласованы. Встреча через три дня, во вторник утром, в десять, в главном конференц-зале отеля, строго по протоколу. Документы будут готовы к полуночи. Главное — обеспечить полную конфиденциальность и отсутствие утечек информации. Сумма договора, как мы и обсуждали... пол ярда. Валюта — йены, конечно. После подписания сразу переводим первый транш. Японцы очень щепетильны к срокам.
Он назвал сумму, и она была настолько внушительной, что у меня перехватило дыхание. Сколько это вообще в рублях?! Скорее всего целые горы денег, целое состояние. Но я не заостряла на этом внимание. Сегодняшнее утро было слишком волшебным для таких мыслей. Мозг отказывался фокусироваться на цифрах, когда вокруг витал аромат пионов.
Виктор закончил разговор и медленно повернулся ко мне, его взгляд скользнул по цветам, а затем остановился на мне. На его губах играла лёгкая, почти мальчишеская улыбка.
— Понравились? — спросил он, подходя к кровати и присаживаясь рядом.
Я поднялась на локтях, прикрывшись простынёй.
— Вить... зачем так много? Это же... целое цветочное поле!
Он протянул руку и нежно убрал прядь волос с моего лица.
— Не знал, какие ты любишь, — спокойно ответил он, и в его голосе прозвучало искреннее признание. — Поэтому заказал все. Хотел, чтобы ты улыбнулась.
И я улыбнулась. Самой искренней, счастливой улыбкой. От такого жеста, от такой заботы, от такого признания хотелось смеяться и плакать одновременно.
Этот день мы провели втроём. Я, Витя и Лика. Это был необычный день, не похожий ни на один другой. Мы не занимались делами, не снимали видео для блога. Мы просто были вместе. Завтракали на террасе, смеялись над шутками Лики, купались в бассейне, где Виктор впервые за долгое время по-настоящему играл с дочерью, кидая ей мяч и подбрасывая в воду. Его смех, такой искренний и беззаботный, был для меня самым лучшим подарком.
Когда Лика отвлекалась на свои игрушки, когда мы были уверены, что она нас не видит, Виктор тут же становился другим. Его глаза вновь темнели, а взгляд становился голодным. Он обнимал меня украдкой, его сильные руки притягивали меня к себе, а губы оставляли быстрые, обжигающие поцелуи на моей шее, щеке, плечах.
Каждый такой момент был наполнен невероятным напряжением и сладостью. Он давал понять, что хочет меня и никуда не отпустит. Что я принадлежу ему...
Вечер пришёл незаметно, окутав отель тёплым, бархатным покрывалом. Когда уставшая Лика, наконец, уснула, окружённая мягкими игрушками, мы с Витей снова оказались на террасе. Луна висела над морем, словно жемчужина, а звёзды рассыпались по бархатному небу.
Не говоря ни слова, мы нырнули в прохладную воду бассейна. На этот раз не было ни напряжения, ни недосказанности. Только нежность, понимание и безграничное желание. Мы плавали рядом, касаясь друг друга, а потом, притянутые друг к другу, любили под открытым небом, под светом луны и звёзд.
Он не просто был рядом, он был со мной, здесь и сейчас. И для меня это была уже не просто одна ночь. Я бесповоротно и окончательно влюбилась в этого мужчину.
Я завязывала последнюю рогульку на голове, пытаясь укротить непослушные пряди, когда снаружи раздался нетерпеливый топот маленьких ножек.
— Наташа, что ты там копаешься?! — Лика носилась вокруг меня, как угорелая белка, её голос звенел от возмущения. Она вообще оказалась настоящей любительницей суеты, как я уже успела заметить. — Сейчас все сырники разберут!
— Готова! — ответила я, выбегая из ванной, уже смирившись с её нетерпением.
Мы же на отдыхе, к чему наряжаться? Мой утренний образ был максимально простым: удобные джинсовые шорты приличной длины, чтобы не смущать никого, футболка без рукавов, позволяющая коже дышать в жарком климате, и две тугие рогульки на голове, чтобы волосы не мешали. Вот и весь мой повседневный наряд для завтрака в шикарном отеле.
Завтрак в ресторане отеля стал для Лики священным ритуалом. Малышка очень полюбила ходить в "столовую", как она её по-прежнему называла, и делать обзоры блюд. Теперь её телефон был полон не едких комментариев, а восторженных рецензий. Она делилась впечатлениями и давала рекомендации, как настоящий заправский ресторатор, с умным видом рассуждая о текстуре круассанов и идеальной степени прожарки бекона.
"Папина столовка", как она теперь её называла, оказалась очень даже вкусной и полезной. Её отношение к еде кардинально изменилось.
А ещё её осенила новая, "гениальная" идея. Лика решила снимать мукбанг. Я пришла от этой идеи в ужас, представив, как она будет чавкать и запихивать в себя еду перед камерой, и всячески отговаривала эту неугомонную девчонку. Я объясняла, что это не эстетично, что это может быть вредно для здоровья, что это вообще не вяжется с её новым, "полезным" образом.
Но если Лика что-то решала, изменить её решение могла только другая, более креативная и захватывающая идея. И поэтому я уже вторые сутки пребывала в состоянии напряжённого мозгового штурма. Голова гудела от бесконечных вариантов, многие из которых были просто абсурдны.
Даже Витя проникся этой проблемой и невзначай подкидывал идеи, хотя сам, кажется, не очень понимал, что такое мукбанг.
— Может, ей стоит снимать обзоры огромного количества нарядов, которые её «заботливая» мать присылает в отель каждую неделю? — предложил он как-то утром.
Это было неплохо, но недостаточно креативно, чтобы перебить мукбанг.
Кристина, мать Лики, постоянно незримо присутствовала в нашей жизни. Её наряды, её звонки, её имя постоянно всплывали в разговорах. А в последнее время её стало даже как-то слишком много. Она постоянно звонила Лике, по несколько раз в день, хотя в первые дни нашего знакомства, когда я ещё была просто аниматором, я особо о ней не слышала.
Лика говорила с ней долго, взахлёб, рассказывая о своих новых кулинарных приключениях и о том, какая я "классная няня". Эти разговоры, несмотря на моё понимание, вызывали у меня лёгкое, неприятное чувство ревности. Это был её ребёнок, а я, получается, занимала чужое место. Это не давало мне покоя.
Как и то, что Кристина начала себе позволять едко комментировать мою работу няни, присылая длинные голосовые сообщения, полные снисходительных советов и завуалированных претензий. Она критиковала мои методы воспитания, выбор тем для блогов дочери и даже то, как я заплетаю Лике косички. Но, к счастью, Лика не особо её слушала. Она по истине увлекающаяся натура и очень творческий ребёнок. Её внимание легко переключалось с одного на другое, и критику матери она пропускала мимо ушей, увлечённая новыми кулинарными экспериментами или идеями для мукбанга.
Поэтому в столовой я находилась в какой-то прострации. Всё, что происходило вокруг — звон посуды, весёлый гомон голосов, ароматы еды — шло мимо моего сознания, словно я смотрела немое кино. Внутри меня зрело неясное предчувствие, сжимающее сердце холодным комом.
Зато Лика веселилась. Её настроение было на высшей отметке. Она улыбалась всем вокруг, делилась своими впечатлениями от сырников и буквально фонтанировала счастьем. Её звонкий смех эхом отдавался в просторном зале, но для меня он казался далёким.
Меня же буквально съедало плохое предчувствие. Словно тот хрупкий, тёплый мир, который я начала строить рядом с Виктором и Ликой, вот-вот рухнет.
Стоило нам выйти из ресторана в просторный холл отеля, как в парадные, сверкающие двери вплыла ОНА.
Это было не появление, а именно вплытие, словно богиня спустилась с небес. Белая шляпка с широкими полями, из-под которой выходили идеально-уложенные, блестящие на свету белые локоны. Фарфоровое личико, на котором хищно выделялись ярко-красные, словно лепестки розы, губки бантиком.
В меру загорелая кожа, безупречно гладкая, и кукольное, коротенькое, пышное белоснежное платье, сотканное, казалось, из облаков. Из-под его юбки кокетливо торчал ярко-красный подъюбник, добавляя образу игривой дерзости.
Длинные, идеально-ровные ноги завершались кокетливыми туфельками с прозрачным каблучком, которые словно растворялись в воздухе, заставляя её казаться парящей над полом. Образ дополнял крошечный ридикюль, тоже ярко-красный, который она держала в тонких пальчиках.
Девушка, а может женщина – я не смогла определить её возраст, настолько она выглядела безупречно и вне времени – выглядела настолько идеально, настолько сногсшибательно, что все гости в лобби, до этого занятые своими делами, остановились, бросили разговоры и замерли, засмотревшись на неё. Даже я...
Спустя буквально пару секунд отель ожил, пришёл в движение. К ней бросились сразу несколько носильщиков, их лица выражали благоговение. Администраторша, обычно надменная и неприступная, выбежала из-за своей стойки и чуть ли не раскланялась ей в ноги, сияя подобострастной улыбкой. Но то, что случилось дальше, буквально придавило меня к земле, заставив ощутить себя ничтожной, крошечной пылинкой.
— Мама! — раздался звонкий, счастливый крик Лики, который разорвал наступившую тишину.
Прежде чем я успела хоть что-то сообразить, её маленькая ладошка отбросила мою, и она, словно выпущенная стрела, бросилась к, наверное, самой красивой женщине, что я когда-либо видела в своей жизни.
Лика обняла её за ноги, так же крепко и доверчиво, как обнимала меня в коридоре, после того как горничные ранили её своими словами. Моё сердце замерло.
Все предчувствия, все неясные тревоги, которые мучили меня последнее время, обрушились в этот момент, превращаясь в тяжёлую, давящую реальность.
Кристина действительно была похожа на жену миллиардера. Лощеная красавица, словно сошедшая с обложки самого дорогого глянцевого журнала.
Всё в ней была идеально: от блеска волос до кончиков идеально ухоженных ногтей. И ему под стать... Виктору, с его холодной элегантностью и безупречным стилем.
Рядом с ней, в её сияющей ауре, моё существование казалось таким обыденным, таким серым.
Взгляд невольно опустился на мои неизменные, но такие удобные джинсовые шорты, на удобные летние кроссовки, потрёпанные бесконечными играми и прогулками. И мне стало невыносимо неуютно.
Это было не просто сравнение нарядов, это было сравнение целых миров. Её мир, сияющий и безупречный, и мой, реальный, наполненный жизнью, но такой, казалось бы, ничтожный рядом с её великолепием.
Я ощутила себя на её фоне такой жалкой, такой недостойной и ущербной, что из глаз готовы были пролиться предательские слёзы. В груди всё сжалось от обиды и острого чувства неполноценности.
Но я не из тех, кто распускает нюни по каждому поводу. Тяжёлая жизнь аниматора и все её перипетии научила сносить и не такое. Я выдержала нападки начальства, капризы избалованных детей и презрительные взгляды богатых клиентов. Я справлюсь и с этим.
Поэтому, высоко подняв голову, словно бросая вызов всему этому великолепию, я двинулась в сторону Кристины.
— Ты приехала! — Лика радостно прыгала вокруг матери. Но Кристина лишь нелепо выставила руки, оберегая своё идеальное белоснежное платье от объятий ребёнка, и мерзко морщила своё фарфоровое лицо, словно к ней не дочь подбежала, а какой-то бродячий котёнок или, того хуже, бомжонок, способный испачкать её безупречный образ. Её отстранённость была почти физически ощутима. — Я тебе столько всего хочу показать...
— Да, Лика, обязательно, — сухо сказала она, а её тон был лишён какой-либо теплоты. Она натянуто улыбнулась, и эта улыбка не достигала её глаз, оставаясь лишь маской. — Мне нужно отдохнуть с дороги, привести себя в порядок.
Девочка была безумно рада видеть свою мать. А вот родительница, на мой взгляд, особой радости от встречи не испытала. Ей было словно плевать на скачущего рядом ребёнка, который жаждал её внимания и любви. Всё её внимание в данный момент занимала я. Её взгляд, до этого скользивший по Лике, теперь впился в меня, холодный и оценивающий, словно она рассматривала какую-то неуместную вещь, нарушающую гармонию её мира.
— А это моя няня, — звонко произнесла Лика, словно представляя мне свою самую любимую игрушку. Она умела быть вежливой и внимательной, чего, увы, нельзя было сказать о её матери.
Губы Кристины скривились в отвратительной, кривой усмешке, а глаза блеснули брезгливостью, словно она смотрела на что-то нечистое, подлежащее немедленному удалению.
— Это нянька? — Её голос был полон яда, каждое слово прозвучало как плевок. Она произнесла это уничижительное "нянька" так, словно я была не живым человеком, а каким-то неодушевленным предметом, вещью, которую подобрали на свалке. — Витя совсем из ума выжил, допустить такое...
Я в её устах по-прежнему была среднего рода, словно бесполое существо, не заслуживающее даже гендерного определения. А вот к бывшему мужу, Виктору, она имела претензии, как к настоящему, живому человеку, способному принимать решения, пусть и неправильные, по её мнению. По крайней мере, об этом говорил её тон — в нём сквозила раздражённая досада.
— Не волнуйся, дорогая, — она легонько похлопала Лику по голове, словно та была грязной собакой, от которой не отвязаться, если не погладить. В её жесте не было ни капли нежности, только отстранённое снисхождение. — Мама теперь будет рядом, мама решила все свои дела и теперь всегда будет с вами... — Её фальшивая улыбка озарила её идеальное лицо, но от этой улыбки меня передёрнуло. Мне буквально подурнело. Чувствовалось в ней что-то зловещее, что-то хищное, скрытое за безупречной внешностью. — Пойдём, устроим папе сюрприз...
Она взяла Лику за руку и, даже не взглянув на меня, повела в сторону лифтов. Моё сердце билось с бешеной скоростью, отдаваясь глухими ударами в ушах, пока мы ехали в душной, тесной кабине лифта. Кристина изо всех сил делала вид, что меня не существует.
Когда она смело подошла к номеру, где мы жили с Ликой, и совершенно спокойно достала из своей маленькой красной сумочки свою личную ключ-карту, мне показалось, что шум в моих ушах заглушил все звуки вокруг. Мир вокруг меня будто замер, а затем поплыл.
Я прекрасно видела, что она не регистрировалась как постоялец в отеле, администратор не передавала ей никаких карт. А это могло означать только одно: эта карта у неё была всегда. И если она у неё была всегда, значит... она никогда и не уезжала отсюда окончательно. Это была её территория, её замок, её правила. И я, получается, была на этой территории всего лишь незваным гостем.
В номер я вошла следом за ними, словно тень, но меня здесь видеть не желали. Кристина, стоя посреди гостиной, даже не обернулась.
— Милочка, идите к себе, — произнесла она, даже не удосужившись посмотреть на меня. — Я позову вас, когда надо будет посидеть с Ликой. И переоденьтесь.
Последнее слово она произнесла с таким презрением, будто мои джинсовые шорты и футболка были чем-то нечистым. И тут же отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
— Я Наталья, — ответила я её спине, чувствуя, как внутри меня медленно, но верно закипает возмущение. — И живу здесь, в смежной комнате.
Выпаливать, что давно ночую в комнате её бывшего мужа, я не стала. Лика уже убежала в свою спальню, и я не привыкла устраивать разборки из-за мужиков, а именно это, казалось, и назревало. Я чувствовала, что это начало большой и неприятной драмы.
— Больше не живёшь, — Кристина резко развернулась, и её идеальное лицо исказила оскалившаяся усмешка, как у настоящей пираньи, готовой растерзать жертву. В её глазах плясали злые огоньки. — Это семейный номер владельцев отеля, обслуживающий персонал проживает на служебном этаже. Я понимаю, у Вити много работы, — она модельной, отточенной походкой обогнула меня, осматривая. Затем брезгливо сморщила нос, словно учуяла неприятный запах. — И ему некогда следить за ребёнком круглосуточно. А ещё нет времени на определённые потребности, — она снизила голос до интимного шёпота, который, казалось, должен был смутить меня до глубины души, и гаденько улыбнулась. — А желания-то есть. Поэтому в моё отсутствие он любит держать под рукой универсальный вариант вроде тебя. Днём с ребёнком посидишь, а ночью с его папочкой. Богатым и красивым папочкой.
Улыбка на губах этой змеи становилась всё противнее, а слова жалили, как настоящие укусы ос, оставляя на душе ожоги. Она наслаждалась моей растерянностью, моей болью.
— Но надобность в твоих услугах отпала, дорогуша. Поэтому собрала свои шмотки и свалила из номера моей семьи. Витя любит разнообразить жизнь, когда заскучает, — противно растягивая слова, улыбнулась она, — А мне приходится «убирать» за ним, как верной, любимой жене.
— Вы же в разводе, — просипела я, опустив руки. Чувствовала, как земля уходит из-под ног. Слова застревали в горле, а лёгкие отказывались дышать.
Кристина громко рассмеялась. Она сняла свою элегантную шляпку и бросила её в кресло отточенным движением, словно снималась в какой-то рекламе, позируя для несуществующей камеры.
— Какой мужик в здравом уме разведётся со мной? — ехидно спросила она, сделав полный оборот вокруг себя, словно на подиуме, демонстрируя свою безупречную фигуру. В этот момент мне стало дурно. Вся кровь отхлынула от лица.
Как я могла быть такой дурой? Она ведь права. Яркая, стильная, ухоженная и невероятно красивая женщина – вот кто должен быть рядом с ним. А не вечно обляпанная чем-то нянька, порой одевающая костюм свиньи. Сравнение было сокрушительным, и я чувствовала себя растоптанной.
Из номера я вылетела не разбирая дороги, почти ничего не видя сквозь пелену подступающих слёз. Так же вслепую пронеслась по коридору жилого этажа, молясь, чтобы никого не встретить. И только завернув за угол, где была лестница для персонала, я остановилась. Прислонилась спиной к холодной стене и медленно съехала по ней на пол, обхватив колени руками.
Слёзы буквально душили, к горлу подкатил противный комок, и меня затошнило от осознания собственной глупости и обмана. Прикрыв лицо руками, я снова и снова прокручивала в голове наши короткие, но такие яркие для меня отношения с Витей. Все его взгляды, поцелуи, слова о том, что он не знал, какие цветы я люблю.
Этот мужчина открыл для меня новый мир. С ним, пусть и не долго, но я была по-настоящему счастлива. Не полюбить такого, как он, было просто невозможно. Он казался таким искренним в своих чувствах, в своей заботе. Ну не мог он так виртуозно врать. Зачем? У его ног и так может оказаться любая...
«Да не любая...» — тут же подсказал внутренний голос, заглушая всхлипы. Я вот не смогла бы быть с ним, зная, что он женат. А он ведь знал. «Вот он и сочинил тебе сказочку про развод...» — ехидно прошептал тот же внутренний голос, добивая остатки моей веры.
Но что-то мне во всей этой истории не нравилось, что-то не сходилось. Внутренний протест нарастал. Неужели всё было обманом? Поэтому, утерев слёзы тыльной стороной ладони, я твёрдо решила найти Виктора и поговорить начистоту. Мысленный диалог прервал знакомый звук открывающегося лифта и голос Вити, такой близкий, такой родной.
— Кристина вовремя приехала, да, — он явно говорил по телефону, его голос звучал чуть уставшим, но довольным. — Ким Санг будет с женой на встрече, я, получается, тоже. — Дальше он хмыкнул, и его шаги приблизились. Он остановился совсем рядом с моим укрытием, но меня не обнаружил, благо угол был тёмным. — Крис не подведёт. — Его голос стал удаляться, а моё сердце уходило в пятки, проваливаясь в ледяную пустоту. — Ну не зря я когда-то на ней женился...
Что он говорил дальше, я уже не разобрала, да и не хотела. Всё, что нужно, я уже услышала. Он действительно женаты... Он солгал мне.
А Наташа круглая дура!
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Запасная семья", Ира Орлова, Катя Румянец ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5
Часть 6 - продолжение