Но тут что-то щёлкнуло у меня в голове. Вызов принят! Я же Наташа, лучший аниматор в отеле (по словам Антона Павловича, когда ему что-то от меня нужно). Я не сдамся без боя какому-то мелкому блогеру, даже если это ребёнок владельца холдинга. Моя гордость требовала отмщения!
— А вот это мы ещё посмотрим, кто продержится час! — сказала я, и в моём голосе прорезались стальные нотки.
И прежде чем Лика успела что-то сообразить, я начала быстро, насколько это возможно в моём гигантском костюме, снимать с себя голову Пеппы. Затем последовал основной "скафандр".
Поролоновые бока с шумом упали на пол, освобождая меня из розового плена. Я стояла теперь в своём обычном рабочем костюме. Футболке с логотипом отеля и шортах, чувствуя себя невероятно лёгкой и свободной и, честно говоря, немного голой после такого объёмного облачения. Это было как выйти из зимнего пуховика в жаркий летний день. Каждое движение ощущалось по-новому, мышцы, зажатые в поролоновом панцире, с удовольствием распрямились.
Шпиц, которого я осторожно поставила на пол, вопросительно посмотрел на меня, явно пытаясь понять метаморфозу.
— Эй! — возмущённо вскрикнула Лика, опустив телефон, словно я только что прервала прямую трансляцию из космоса. Кажется, она совершенно не ожидала такого поворота событий, её маленький мозг явно не был готов к столь радикальным изменениям в сюжете её "реалити-шоу".
— А теперь играем по моим правилам! — победно заявила я, энергично потирая плечи. Наконец-то, свобода движений! Теперь посмотрим, кто кого переиграет, юная блогерша! Моя аниматорская смекалка, помноженная на годы выживания среди гиперактивных детей, была готова к бою.
И тут началось...
Девчонка, кажется, решила свести меня с ума. Она оказалась не просто блогером, а маленьким, хитрым стратегом.
Она носилась по комнате, как электровеник, работающий на энергии чистого шкодства. Её маленькие ножки мелькали среди разбросанных игрушек, создавая вихрь, от которого кружилась голова.
Лиза не просто кидалась плюшевыми медведями – о нет, это было слишком примитивно. Она предварительно поливала их пеной для бритья, превращая невинные игрушки в скользкие, липкие снаряды, которые летели прямо в меня!
К этому добавлялись хлопья, разлетающиеся по всей комнате, словно конфетти на безумной вечеринке. И всё это великолепие она, конечно же, снимала на телефон, комментируя каждый свой "подвиг" для будущих подписчиков.
Я слышала её детский, но такой ехидный голосок: "Смотрите, как тётя-свинка пытается увернуться! Лайк, если хотите, чтобы она упала!"
Я отбивалась, как могла, чувствуя себя героиней какого-то безумного боевика. Уворачивалась от летящих кукол, которые, казалось, приобрели зловещую ухмылку, перепрыгивала через разбросанные конструкторы, каждый из которых норовил подставить мне подножку, чувствуя себя участницей какой-то безумной олимпиады, где за победу давали билет на свободу. Мои шорты и футболка уже были покрыты пятнами от пены и хлопьев.
Шпиц, к слову, решил не оставаться в стороне от веселья. Он, явно приняв всё происходящее за грандиозную игру, носился за мыльными пузырями, которые всё так же продолжали падать с потолка, лопаясь на его короне.
Периодически он пытался укусить меня за кроссовок, видимо, в порыве игрового азарта или в качестве попытки отвлечь меня от борьбы с маленькой фурией. Я уже чувствовала себя как минимум многоруким Шивой, пытаясь одновременно уворачиваться от снарядов, прыгать через препятствия и не наступить на собаку.
В какой-то момент, пытаясь увернуться от летящей в меня пластмассовой лошадки, я запнулась и свалилась прямо на шатер, который стоял посреди комнаты. Мягкие стены обрушились на меня, и я оказалась в ловушке, запутавшись в белой ткани. Мои руки и ноги застряли, и я барахталась, как рыба в сети, пытаясь выбраться из этого уютного, но очень коварного убежища. Из-под шатра доносились мои кряхтения и пыхтения, смешанные с торжествующим смехом Лики.
Именно в этот момент, когда я, беспомощная и запутанная, пыталась выбраться из шатра, с террасы вновь вышел мужчина. Он, видимо, закончил свой важный разговор, и теперь его ждало новое зрелище.
Он остановился в дверях, его глаза расширились от удивления, когда он увидел странное шевеление в центре комнаты, откуда торчала моя нога. судорожно пытающаяся освободиться. Я могла поклясться, что в уголках его рта мелькнула улыбка.
— А свинья где? — удивлённо спросил он, и в его голосе прозвучало нечто среднее между искренним недоумением и той самой ехидной ноткой, которую я уже успела возненавидеть.
Он, должно быть, представлял себе, как я, в костюме Пеппы, сижу и умиротворённо играю с его ребёнком, а не веду отчаянную борьбу за выживание
Я, наконец, выпуталась из ткани, выныривая из белого плена, как морское чудовище из пены. Я была растрёпанная, с прилипшими к волосам пушинками от подушки, и слегка помятая, как будто меня только что пропустили через центрифугу, но с победным блеском в глазах.
Мои шорты были в пятнах от пены для бритья, футболка в хлопьях, но я чувствовала себя героиней! Поэтому широко улыбнулась. Это была улыбка человека, который только что прошёл через огонь, воду и медные трубы (а также пену для бритья и хлопья) и вышел победителем.
— Я за неё! — бодро ответила я, выпрямляясь во весь рост.
Его улыбка, которая до этого казалась такой обезоруживающей, теперь приобрела какой-то новый оттенок – хищный, насмешливый, но при этом до жути притягательный. Он окинул меня оценивающим взглядом, который, казалось, прощупывал каждый миллиметр моего тела, теперь уже не скрытого под поролоном.
— Мелковата будешь, — как-то насмешливо резюмировал он, и я почувствовала, как моё лицо снова заливается краской. — Максимум тянешь на какого-нибудь котенка, ну или козленка...
Ну что за ехидна, этот мужик! Вот же гад! Точно яблочко от яблони упало, причём яблочко с гнильцой юмора и вредности. Теперь понятно, откуда у Лики такая хватка. Они, похоже, семейные шутники, для которых издевательство над окружающими – национальный вид спорта. Мой внутренний монолог был полон праведного возмущения, но я решила, что лучший способ борьбы с такими типами – это не показать вида, что тебя задело.
— Наталья, — протягивая ему руку для пожатия, я мысленно ликовала, желая как следует извазякать его ладонь всеми снарядами, в которые была выпачкана сама. — Лучший аниматор этого отеля, и да, могу конкретно для вашей милой девочки изобразить кого угодно, если вы установите ей часы пользования телефоном.
— Виктор, — произнёс он в ответ, и, видимо, моя тирада вкупе с этим смелым предложением произвела впечатление.
Мужчина протянул руку, и я, с широкой улыбкой, в которой сквозила смесь дерзости и предвкушения, ухватилась за неё обеими руками. Предварительно, совершенно незаметно, я провела по своим шортам, собирая остатки пены для бритья и хлопьев, и только потом крепко пожала его ладонь.
Когда он понял, в чём дело, и его пальцы ощутили липкую прохладу пены и крошки хлопьев, его глаза сузились.
Он посмотрел на меня, словно давая понять, что он принял правила игры, и следующий ход будет за ним. Но меня этим не проймёшь!
После сегодняшнего ток-шоу, где я была главной звездой в роли сумасшедшей свиньи, мне вообще ничего больше не страшно. Это было просто приятное дополнение к общему веселью.
— Лика, — строго сказал он, не отпуская ни моей руки, ни моего взгляда. — Что здесь произошло?
— Ничего, папуль, — невинно ответила эта маленькая актриса, её голос был сама нежность. Она подняла на него свои огромные, невинные глаза, полные притворной святости. — Я просто с Чиппи играла, — она кивнула на вымазанного в пене шпица, который, казалось, со стыдом прикрыл лапой свою мордочку, и мило улыбнулась. — А эта девушка начала бегать по номеру и кидаться игрушками.
Я опешила. Мои глаза, кажется, вот-вот выпрыгнут из орбит. Эта мелкая аферистка сейчас самым наглым образом свалила на меня весь этот бедлам! Все эти пенные медведи, летающие хлопья, разорванные подушки – всё это оказалось моей виной!
Виктор медленно перевёл взгляд с дочери на меня. Его лицо было непроницаемо, но в глазах мелькнула какая-то искорка, которую я не могла расшифровать. То ли он мне верил, то ли просто наслаждался зрелищем. Скорее второе. Шпиц, этот маленький предатель, в этот момент ткнулся мордочкой в ногу Лики и жалобно заскулил, словно подтверждая её слова. Двойное предательство!
— Правда? — негромко спросил Виктор, и в его голосе прозвучала нотка, которая могла быть как сомнением, так и издевкой.
— Конечно, папуль! — Лика моментально воспользовалась паузой, чтобы подкрепить свои слова. Она подбежала к валявшемуся на полу телефону, подняла его и начала что-то пролистывать. — Я вот, даже видео сняла! Смотри, как эта тётя кидалась! — Она протянула ему телефон, и я почувствовала, как моё лицо покрывается багровыми пятнами стыда. Вот так, в считанные минуты, я стала звездой детского компромата.
Виктор взял телефон, и я, затаив дыхание, наблюдала за его реакцией. Он нахмурился, затем его губы растянулись в тонкой улыбке. Затем улыбка стала шире, и он, кажется, начал беззвучно смеяться. Очевидно, Лика была не только блогером, но и талантливой монтажёршей, ибо на видео, судя по его реакции, я выглядела как безумная фурия, которая действительно гонялась за несчастными игрушками, разбрасывая пену и хлопья.
— Впечатляюще, — наконец выдавил он, передавая телефон обратно Лике. Его глаза снова встретились с моими, и теперь в них читалось открытое веселье. — Действительно, впечатляюще. Я, кажется, недооценил ваш... энтузиазм.
Я чувствовала себя загнанной в угол мышью, которую поймали с поличным. Что я могла сказать? "Нет, это не я кидалась пеной, это ваша дочь пыталась меня отравить?" Звучало бы слишком по-детски.
— Знаете, что? — я буквально вскипела. Жажда убийства во мне не просто достигла пика, она буквально застилала мне глаза, заменяя собой мыльные пузыри и пух от подушек. Все мои аниматорские правила вежливости и терпения вылетели в окно вместе с остатками моего самообладания. — Мне вообще плевать на весь этот бедлам и воспитание вашей дочери, которого, к слову, вообще не существует! У меня завтра последний день вахты, и я в ваш отель больше ни ногой! Разгребайтесь здесь сами! А если станет скучно, костюм вон в том углу, — я зло ткнула пальцем в сторону груды розового поролона, которая теперь казалась мне символом всех моих страданий.Моё лицо, наверное, выражало такую ярость, что если бы я до сих пор была Свинкой Пеппой, дети бы точно разбежались с визгом. — Одевайте и пляшите на камеру этой малолетней блогерши! А с меня хватит! Не отберёте у ребёнка телефон на время моей работы, сидеть с вашей дочерью отказываюсь!
Я сложила руки на груди, пытаясь всем своим видом показать непреклонность и решимость.
В оглушающей тишине разгромленного номера, разбавленной только смачным чмоканьем собаки, которая, видимо, нашла что-то интересное на полу, я развернулась. Моя походка была гордой, даже величественной, несмотря на пятна от пены и хлопья.
Я шла к выходу, точно зная, что покину этот отель уже сегодня, не дожидаясь завтрашнего последнего дня. Мне было всё равно. Я была готова уволиться прямо сейчас, лишь бы больше не видеть ни этого хаоса, ни этой хитрой девочки, ни её чертовски симпатичного, но бесячего папочки.
И кто меня за язык дёрнул? Разве так разговаривают с большими боссами, главами холдингов, от которых зависят твои заработанные деньги?
В голове тут же зашевелились панические мысли. Теперь хорошо, если выплатят заработанные деньги за эти адские часы, а то и вовсе выставят счёт за уборку или ремонт этого некогда роскошного номера, который теперь напоминал поле битвы. Я уже представляла себе, как мне приходит письмо со счётом на пятизначную сумму. Моя героическая речь тут же померкла на фоне этих ужасающих перспектив.
Коснувшись холодной дверной ручки, я совсем отчаялась. Мои пальцы дрожали. И уж точно я не ожидала его громогласного, прорезавшего тишину, как молния, возгласа:
— Лика, телефон сюда, живо!
Я замерла. Рука на ручке двери повисла в воздухе. Моё сердце пропустило удар. Я медленно обернулась. Неужели... неужели он это сказал? И неужели он это сделал?!
— Ну папа! — обиженно вскрикнула девчонка, и её голос прозвучал, как предвестник апокалипсиса для любого родителя. Она надула щёки, превратив своё милое личико в подобие обиженного хомячка.
Я уже повернулась обратно и с нескрываемым удовольствием наблюдала, как высокий мужчина в идеально отглаженных брюках и белой рубашке, которая, казалось, каким-то чудом осталась незапятнанной, обходит все валяющиеся в комнате снаряды – пенные плюшевые медведи, хлопья, рассыпанные по полу, обрывки фантиков и, конечно же, мой поверженный костюм Свинки Пеппы. Он двигался к дочери с такой целеустремленностью, что я почти видела, как от него исходит невидимое поле "Родительского Гнева".
Надо отдать ей должное, тормоза у неё все же имелись. Снимать грозное шествие отца по этому «полю битвы» она не решилась. Кажется, инстинкт самосохранения взял верх над жаждой контента. Лика опустила телефон, и на её лице отразилась какая-то новая эмоция – нечто среднее между страхом и разочарованием.
Виктор протянул руку, ожидая, что в неё вложат телефон, но Лика не спешила расставаться со своим сокровищем. Она прижимала его к груди, как самую дорогую вещь в мире.
— У меня вообще-то стрим идёт! — с вызовом сказала малявка, не двинувшись с места. В её голосе прозвучало столько дерзости, что я почти почувствовала гордость. Почти.
— Да мне хоть экстрим! — парировал её отец, и его голос был холоден. — Ты лишаешься телефона, пока Наталья не придёт ко мне и не скажет, что ты убрала весь этот бедлам своими руками.
— Что?! — опешила не ожидавшая такого поворота Лика. Её глаза округлились и на лице появилось выражение чистого ужаса. А я молча аплодировала его педагогическим навыкам, стараясь не выдать себя. Не мужчина, а кладезь методик воспитания избалованных детей! Учитель года! — Я? Убирать? Но это она все разбросала! Я не стану ничего делать!
— Анжелика! — рявкнул он.
И это "Анжелика" прозвучало так, что даже шпиц вздрогнул и поджал уши. Девочка моментально подчинилась. Вся её былая дерзость испарилась, как мыльный пузырь.
Со вселенской обидой на милом личике, которое теперь выглядело не как звезда ТикТока, а как несправедливо наказанный ангелок, она вложила свой драгоценный гаджет в широкую ладонь отца и громко разревелась.
Это был не просто плач, это был симфонический оркестр обиженного ребёнка, полный страданий и драматизма, способный растопить сердце даже самого сурового инквизитора.
— Наталья, выполняйте свою работу! — раздраженно гаркнул он мне, даже не глядя в мою сторону, будто я была причиной всех его бед.
Лицо Виктора выражало крайнее напряжение, и я понимала, что он, должно быть, мысленно проклинает этот день. Он развернулся и снова удалился на террасу, на этот раз громко хлопнув дверью.
Тяжело вздохнув, я вернулась к девочке. Моя злость на Виктора и его чадо медленно уступала место чистому сочувствию. Ведь она хоть и маленькая манипуляторша, но всего лишь ребёнок. И, судя по всему, очень одинокий ребёнок.
Я плюхнулась на диван, который, к счастью, был свободен от пены и хлопьев, и притянула Лику к себе. Малышка даже не сопротивлялась, настолько была расстроена, что, видимо, ей было плевать, у кого на руках рыдать. Её маленькое тело сотрясалось от всхлипываний, а слёзы текли по щекам, оставляя блестящие дорожки.
— Не плачь, Лика, — приговаривала я, гладя девочку по растрёпанным волосам. Мой голос звучал мягче, чем я ожидала. — Всё будет хорошо.
— Не будет, не будет, понимаешь? — пролепетала она, прижимаясь ко мне. — Всё из-за тебя! Ты влезла, ты сказала...
— Да, милая. Прости, я не хотела, чтобы так вышло, — я готова была признаться в убийстве Кеннеди, лишь бы ребёнок успокоился. Её маленькие ручки крепко вцепились в мою футболку, а всхлипывания усилились.
Она и так была взвинчена нашей погоней, этим безумным "реалити-шоу", а тут ещё и папа лишил её единственной, как ей кажется, важной для неё вещи — телефона и стрима. Детской неокрепшей психике очень сложно перестраиваться от безудержного веселья к глубокой грусти, и у ребёнка могла случиться настоящая истерика, а нам бы этого не хотелось. Ни мне, ни Виктору, ни тем более персоналу отеля, который потом расхлёбывал бы последствия её эмоционального взрыва.
— Неужели этот стрим так важен? — спросила я в надежде отвлечь Лику интересным ей разговором, переключая её внимание с плача на что-то более позитивное.
Она подняла на меня свои большие, заплаканные глаза.
— Да! Там на меня смотрят, шлют сердечки! Мой админ говорит, они пишут, что я самая красивая девочка в сети. Самая умная, и на меня интересно смотреть...
Её голос снова наполнился гордостью, сквозь всхлипывания пробивались нотки хвастовства.
— А в чём суть твоего контента? — спросила я, заправляя мокрые волосики за ушки девочки, которые, к слову, были тоже очень милыми. Она смотрела на меня недоуменно, её плач уже почти прекратился, лишь изредка всхлипывала и шмыгала носом. — Ну, на какие темы ты снимаешь? О чём твои видео?
— Ни на какие, — ответила она, поводя плечами. — Я снимаю то, что вижу. Просто свою жизнь. Танцы и ещё нянек.
Последнее слово она произнесла с таким видом, будто это было самое обыденное явление в её жизни.
— То есть ты лайф-стайл блогер? — спросила я, и изловчившись, всё же переделала её растрёпанный кривой хвостик, который теперь выглядел хоть немного прилично.
— Нет, админ говорит, что мне не надо никакую тему, я и так интересная. Она сказала папе, что я самый милый ребёнок на свете, но у него и не могло другого родиться.
Она произнесла это с такой детской непосредственностью и уверенностью в своей неотразимости, что я чуть не рассмеялась.
— Ясно, — ответила я, улыбаясь и мысленно костеря не известного мне администратора, который, по всей видимости, был просто шарлатаном, сосущим денежки с богатых родителей девочки, накачивая её ложными комплиментами. Но сейчас не время для разоблачений. — Раз стрим так важен, надо скорее всё убрать, чтобы ты могла его продолжить. Иначе папа не вернёт телефон.
— Но я не могу, — воскликнула она, и в её голосе снова появилась нотка отчаяния. — Я же не умею, это противно!
— Возможно, мы воспользуемся моющим пылесосом, чтобы убрать за твоей собакой, — с улыбкой ответила я, уже придумывая план "операции Чистота". — А в остальном я тебе помогу.
— Правда? Но ведь папа сказал, что мне самой надо... — её глаза широко раскрылись.
— А мы ему не скажем... — Я подмигнула девочке, и в её глазах вспыхнул огонёк азарта. Этот маленький бунтарь, кажется, был готов к заговору.
Я взяла гостиничный телефон и попросила привезти в наш номер тележку уборщицы. Операция "Спасти телефон и нервы" началась. И, кажется, у меня появился новый сообщник.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Запасная семья", Ира Орлова, Катя Румянец ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 3 - продолжение