Глава✓188
Начало
Продолжение
Коротки мартовские дни.
С раннего утра хлопочет дворня по хозяйству: барыня вернулись. Спать до полудня, зевать, да мух ртом ловить при Марье Яковлевне не получится. Едва приехав, устроила она ревизию своему хозяйству и подтвердила разброд и шатание в доме, отряхивая барские ладошки от сажи и паутины ёмким: "Кот из дома - мыши в пляс!"
А всего-то и понадобилось встать на табуретку в кухне и провести по балке ладошкой своей. Жирная копоть на нежной коже лучше всяких слов рассказала о ловкости горничных и чистоплотности кухарки. А ведь проходили уже, повторяется прошлогодняя история.
Та же картина и в комнатах, а в спальне барыни, в перине и вовсе гнездо мышиное сыскалось. Зато в отчётных книгах, честь по чести лежащих в кабинете управляющего все циферки сошлись. На гумне, и в овинах, и на дворе скотном было чисто и сухо. Даже в мешки с зерном, оставленным для посева, не зазорно ей оказалось руку запустить, проверить на сухость и жар. Сырое-то зерно и сгореть может.
Гневалась барыня не так, как прошлая хозяйка. Та бы просто сенных девок за косы знатно потрепала, в то гнездо мышиное носом тыкая, а потом на конюшне батогов щедро отсыпала, а управляющего не мудрено бы и в солдаты забрила - за нерадивость и недогляд. А куда ему одному? Не разорваться: или дом усадебный или порядок в имении в небрежении окажется.
Марья же, свет Яковлевна велела собрать всех холопов своих у крыльца дома боярского. Сама вышла на то крыльцо в сарафане и душегрее.
- Знамо ли вам, православные, где нынче ваш барин? - И в лица вглядывается. - Вижу, знаете. Что супостата в его же дому чуть не прибили - и то вам известно. И что Николай Фёдорович ваших же братьев от ран лечит, стараясь каждого из смертных лап вырвать - и то вам известно - сама про то писала Гавриле Мефодьевичу, управляющему от нашего имени над вами, грешными. И чем же вы платите нам за заботу? Нерадивостью да ленью безмерной? Так тому и быть, все сенные девки на Красную горку замуж пойдут, неча им, лентяйкам, мышей разводить. Как детки пойдут, так и лениться зазорно станет, муж-то вожжами уму-разуму куда быстрее меня, грешной, научит.
Так что, Гаврила Мефодьевич, подыщи-ка мне среди холопок моих девок помладше да рукодельниц постарше, не мне же за девицами приглядывать да уму-разуму, чистоте и ловкости учить.
Оглядела посмурневших лицами девиц - видать, не всем замуж охота из теплого сытного дома господского, а нечего было лодыря праздновать! Но бабы, они бабы и есть: волос долог да ум короток - есть недогляд, работать будут впригляд. Другое дело мужики, столпившиеся в стороне от пёстрой стайки девок-горняшек.
- Ну-ка, мужики, ответствуйте, кто из вас в конюшнях, а кто гуменщик, кто в скотниках ходит?
Ломая с кудлатых голов не менее кудлатые шапки, шагнули вперёд пятеро мужиков и... четыре степенные бабы в аккуратно повязанных платочках - стало быть, замужние. Поклонившись в пояс, каждый назвал себя и чем занимается.
Спустившись с крылечка, Марья Яковлевна подошла к каждому и, вот уж чудно-то!, к ручке своей каждого не побрезговала допустить и полтиной одарила за работу честную. Кто ахнул, а кто и платочком глаза умирать стал: не привык местный люд к такой милости. Больше зуботычинами да плетями "благодарили" соседские помещики своих работников.
Ну да откуда ж знать-то им, сердешным, что Марья Яковлевна, государем из собственных его ручек жалованная, в дружках у неё на свадьбе бывшего, сама из-под лавки чернавкиной выросла?