Глава ✓191
Начало
Продолжение
Полетели дни, как бусинки жемчужные с упущенного из пальцев длинного скользкого конского волоса.
Зима в Петербурге оказалась ничем от британской неотличимой: те же короткие и частые дожди, тот же промозглый ветер, всепроникающая сырость и серое, затянутое облаками небо.
Весна подобралась незаметно, вместе с новостями с фронта радуя теплом и первоцветами. Откровенно говоря, Мэри всё больше уставала от однообразной каменной серости русской столицы. В Лондоне она бывала редко, всё больше живя в сельской глуши, где парки, сады, зелёные выпасы и покрытые травами и цветами холмы убегали за горизонт.
Приходили и уходили в голубую даль корабли, разгрузка и погрузка стали рутинным делом. Продажа станков оказалась действительно самым прибыльным делом: в лавку приходили письма от заводчиков и фабрикантов, Высылались прайсы с техническими характеристиками,назначался день осмотра. Инженер и покупатель внимательно осматривали образец и виды тканей, им вырабатываемых, торговались. Иногда уходили ни с чем, иногда подписывали договор и в Англию улетало на крыльях парусов, надутых ветром, письмо мистеру Бингли с копией договора. Возвращалось с подписями и оборудованием, подготовленным к долгой транспортировке, зашитым в просаленную парусину.
Как ни старалась Мэри, ничего из устройства и механике их работы понять так и не смогла! Бегунки, ремни, валы, ползунки, маховики и муфты оставались для неё загадочными терминами.
Зато её жемчуга среди питерских модниц оказались в фаворе. Особенно барочные украшения, неповторимые и индивидуальные.
Попробуй найти такую вторую, замучаешься искать. И с ювелиром ей повезло: мальчишка лет 15-ти сам пришёл. Оборванный, с синяками на тонких пальцах, он назвался подмастерьем одного из евреев-ювелиров.
Тот поручал парню всю чёрную работу по дому и в мастерской, бил по пальцам за малейшую провинность, а сам щедро сыпал в расплавленное золото медь, дурно кормил и не допускал к восковкам.
А ему такие красоты снятся, что пальцы сами из мякиша хлебного лепят, а старый Мойша видя это, ещё сильнее бесится и опять бьёт.
- Нету сил моих больше: или он мне пальцы сломает, или я ему голову проломлю. Не доводите до греха, Марья Ричардовна, позвольте у вас жить. Я и в лавку буду бегать, и топить печки, и что прикажете, только позвольте у вас остаться, с жемчугом работать.. - и из глаз задохнувшегося от эмоций парня потекли скупые слёзы.
Петька действительно оказался настоящим художником, из-под его артистичных пальцев улетали на дамские пальчики, плечики и прически настоящие шедевры.
Михаил Ларин снял драгоценной своей Марье Ричардовна дом на Невском, неподалеку от Гостиного двора. А весной в дом наведалась сестрица его, первая русская подруга Мэри, Татьяна, да так и осталась. Не удалось ей найти такое же место, какое она у купчихи Ксенофонтовой занимала, а вдруг золовка у Мэри в лавке пригодится, столица, чай! И с жемчугом знакома не понаслышке, и в доме помощница, и красавица, и к купцам подход знает.
Обросла Мэри хозяйством: еду готовила своя кухарка, Петька исполнял обязанности истопника и помощника-ювелира, Татьяна обжилась в лавке гостинодворской, демонстрируя на себе творения Мэри и Петра Захаровича. Вместе с Петькой и Генриеттой тут же в свободное время на тисочках сверлили жемчуг. А что же Мэри?
А она ждала их первого с Михаилом ребёнка, который должен был родиться как раз к Рождеству 1814 года.
Продолжение следует...
А у автора завтра День рождения!🎆✨🌟 Но статья будет, загодя написанная😊