Ярослав
Вот я и признался, вывернул душу перед Солнцем до конца. Но между нами ничего не изменилось. Хуже всего другое.
Кажется, впервые осознаю, что не все можно исправить. Похоже, то, что сделал я, нельзя. И никакой напор и признания эту проблему не решат. Если у Алены в подкорке сидит, что я предатель, как это теперь оттуда убрать? Меньше всего хочу, чтобы она была со мной из благодарности. Это конец.
Я даже больше не трогаю ее, хотя уже готов лезть на стенку. Не хочу опять слышать, как она рыдает за дверью, и не иметь права ее утешить. Сам ведь стал причиной ее горя. Солнце старается больше не оставаться со мной наедине. В офисе почти все время где-то мотается. А в квартире накрывает ужин и сразу прячется в своей комнате.
Так проходит еще пара дней. Моими стараниями этот город уже вовсю лихорадит. В главной больнице серьезная проверка, там перетряхивают все снизу доверху. В прокуратуре и силовых структурах через нужные каналы особо ретивых предупредили не лезть на рожон. Мужика, напавшего на Алену уже задержали. Он даже не пытался сбежать, отсиживался дома.
Вечером, получив отчет от своего юриста, понимаю, что времени у меня не осталось. Алена, быстро проглотив свою порцию, опять собирается сбежать.
— Погоди, — останавливаю ее. — Есть большой шанс, что завтра твоего отца выпустят. Мать тоже сможет вернуться домой. Еще пару недель охрана будет дежурить у вас под окнами, связь с ними у тебя есть. При любой непонятной ситуации сразу набирай их. Ваш адвокат останется в контакте с нашим юротделом. Поддержка у него есть, так что осталась рутина. Если будет нужна помощь, сообщит. В общем, сегодня я последний день тут ночую. Завтра переберусь в гостиницу, — хочу, чтобы голос звучал равнодушно, но горечь все же пробивается.
— Это… здорово, — выдыхает Алена. Вот только в ее тоне не радость, а растерянность. И я даже понимаю, почему. Не знает, что мне сказать. Благодарила уже не раз, но мне ее благодарность не нужна. А то, что нужно, она мне дать не может. Какой тогда во всем этом смысл?
— Ладно, я сообщил, что хотел. Можешь идти спать, — сам практически отталкиваю ее. Тяжело смотреть, как она мучается, не зная, на что решиться. Алена кивает и уходит. Смотрю ей в след и думаю, что мог бы сейчас пойти за ней. Слегка надавить и заполучить ее.
Скорее всего, нам обоим будет хорошо, мне так точно. Близость с любимой женщиной после долго расставания — что может быть круче? Но что потом? Дальше Солнце вновь придет в себя и начнет сомневаться. Еще обидится, за то, что воспользовался ее состоянием.
И я не иду. Ложусь в кровать, полночи ворочаюсь, думая о разном. А утром, сразу после завтрака раздается звонок в дверь. Алена спешит в прихожую, я тоже шагаю за ней, чтобы проконтролировать. Но это, и правда, ее отец. Значит, уже выпустили.
Дальше радостные объятия отца с дочерью, представление нас друг другу, знакомство и благодарности. Потом Владимир Солнцев уходит смывать с себя казенный запах, бреется, переодевается. И вот уже ничего не напоминает, откуда он только что пришел, кроме немного нервного взгляда и жестких складок у губ.
Его жену охрана уже везет сюда, Алена накрывает на стол. Я проголодаться не успел, а хозяин дома отдает дань домашней еде. Только после этого дочь просит его посмотреть мое плечо. Мужчина приносит на кухню походный медицинский чемоданчик и просит оставить нас одних. Ну ясно, намечается мужской разговор.
Так и происходит. Руки моего потенциального тестя на автомате выполняют привычную работу: обезболивают, вскрывают загноение, накладывают швы. А сам он после недолгого молчания начинает говорить:
— Еще раз спасибо за помощь, Ярослав. Я — твой должник. Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Но у меня есть вопрос. Это ведь ты?
— В вашем освобождении участвовало много людей, — отвечаю, не совсем понимая, что он имеет в виду.
— Я понял и готов каждого поблагодарить, — кивает он. — Но я о другом. Из-за тебя Алена сбежала из столицы? Ломало ее тогда так сильно тоже из-за тебя?
— Да, — не юлю и не прячу взгляд. Я ведь ожидал такого вопроса. Вот только время для признаний получилось «удачное». Между прочим, в руках у мужика сейчас скальпель.
— И зачем сюда прикатил? — спрашивает Владимир хмуро. К счастью, работать продолжает аккуратно. Больно почти не делает.
— За Аленой, — сообщаю правду. Пусть принимает, как есть.
— Не наигрался в прошлый раз? — суровеет лицом хозяин дома.
— Нет, приехал исправлять ошибки.
— И как, исправлются? — интересуется он с усмешкой.
— Пока не очень, — хочу пожать плечами. Но мне не позволяют, крепко зажимая плечо.
— Да, дочка у меня только с виду ромашка, а характер имеется. Рад, что ты его в конце-концов оценил. Оценил же? — уточняет он. И когда я киваю, продолжает: — Что ж, вот что я тебе тогда скажу. Если бы мы встретились при других обстоятельствах, я бы уже дал тебе в морду. Но теперь, в качестве благодарности за помощь, обещаю, что мы с матерью в ваши разборки вмешиваться не будем. Мешать не станем, но и помогать тоже. Если справишься, так тому и быть. Забудем старое и заживем дальше. Но если обидишь мою дочь еще раз, приеду и отдам должок кулаком. Это ясно?
— Вполне. Спасибо и на том, — усмехаюсь криво. Разговор прошел даже лучше, чем я ожидал.
— Ну все, с раной я закончил, — спокойно сообщает Владимир, накладывая повязку. — Сейчас напишу, как обрабатывать и что принимать. Через пару недель будешь, как новенький.
Как только мужчина уходит, на кухне сразу появляется настороженная Алена. Внимательно присматривается ко мне, явно пытаясь понять, как прошел разговор. Но я не собираюсь этим делиться, пусть все останется между мной и ее отцом. Зато сейчас самое время сделать то, до чего я додумался ночью — подтолкнуть Солнце к выбору.
Я решил пойти ва-банк. Понимаю, что или выиграю, или проиграю. Но иначе это может тянуться годами. Я хочу быть с любимой женщиной, а не уныло ждать, когда она наконец решится. Застегнув рубашку, разглядываю Солнце, такую родную, мою. И все же неприступную. И сообщаю:
— Ален, все, что мог, я тут сделал. Мне надо вернуться в столицу. Отец умер, Матвею нужна помощь. Я не хочу уезжать без тебя. Что люблю, уже сказал. Замуж позвал. Решение за тобой. Мой номер в гостинице 218. Жду тебя завтра до трех часов. Потом поеду в аэропорт. Если решишься, много вещей не бери. Основное купим на месте, ну и сюда еще приедем, меня твоя мама приглашала. Тогда заберешь все, что захочешь. В офисе я больше не появлюсь, так что прощаемся здесь.
Шагаю к ней и, пока не опомнилась, целую. Все отступает в эти минуты. Плевать, что кто-то пытается открыть дверь, главное, тут же закрывает обратно. Вкладываю в поцелуй все, что сейчас чувствую. Выходит сладко и горько одновременно. Ну, что есть… Выпускаю ее из объятий. Окидываю жадным взглядом, запоминая такую растерянную, возбужденную, и ухожу.
Алена не пришла. Я ждал до последнего, нервно меряя шагами номер. И ругал себя за то, что дал ей выбор. Надо было не спрашивать, а хватать в охапку и тащить в берлогу. Так, чтобы слово «нет» она не смогла произнести.
Но для этого мне нужен был хотя бы маленький шажок от нее навстречу. Намек на то, что готова простить. Чтобы не шарахалась от меня, как от прокаженного. Тянулась не только телом, зажечь женщину нетрудно, если знаешь, как. Мне важно, чтобы мозгами Алена тоже меня хотела. Не одной лишь чистой физиологией.
Но свой шаг навстречу Солнце не сделала. А значит, не так уж я ей нужен. Сидя в кресле и тупо пялясь в иллюминатор, чувствую себя идиотом. Меня уже вызывали на посадку на весь аэропорт, а я все медлил и надеялся на чудо. Только не для таких, как я, оно. Наверное, лицом не вышел.
Заказываю у стюардессы коньяк и проглатываю залпом. Ну вот, я больше не лезу в твою жизнь, Солнце. Этого ты хотела? Помиришься теперь со своим Костиком. Вот такой тебе нужен? Детишек с ним нарожаете. Почему так больно? Хочется ворваться в кабину пилота и заставить его повернуть обратно самолет.
Возвращаюсь домой в отвратительном настроении. Все раздражает, квартира кажется холодной и нежилой. Раньше радовался тишине, а теперь хочу слышать тут женский смех. И даже, что на меня совсем не похоже, детский. От Алены я бы хотел детей. Всего лишь надо было найти правильную женщину и не упустить. Но я и тут облажался.
Чтобы не свихнуться от мрачных мыслей, качу в офис. Встречаюсь с Матвеем, выслушиваю новости. Брат какой-то странный. Не чувствую в нем больше привычного холодного равнодушия, об которое можно было порезаться. На обычного человека теперь похож, а не на ледяную глыбу.
— У тебя что-то изменилось? — спрашиваю насторожено. А в ответ получаю широкую улыбку и мечтательное выражение в глазах. Будто он на минуту оказывается не здесь, а где-то в другом месте, где ему очень хорошо. Это точно Матвей? Не верю! Кто смог так на него повлиять? Без женщины тут точно не обошлось.
— Слушай, — продолжает улыбаться брат, — ведьмочка моя хотела распечатать красивые пригласительные на свадьбу. Но по мне все это мишура. Уж прости, зову тебя без всяких женских штучек.
— Свадьба? — удивляюсь я. — Вот это новость! И кто же смог тебя окольцевать?
— Это я ее окольцевал, — ревниво заявляет он, снова улетая в свои мысли. Смотрю на него, такого довольного, счастливого, и завидую. Кажется, Матвей смог удержать свою женщину (*) — Я вас познакомлю. Давно хотел собрать всех к нам на ужин. А у тебя как дела? — внимательно присматривается ко мне. — Если что, я не про работу спрашиваю. Про нее позже расскажешь.
Так и думал, что брат догадался о причине моей поездки. Матвей любит все держать под контролем и иногда перегибает палку. Зато теперь, судя по всему, ему есть, о ком заботиться.
— По работе все норм. По цифрам жду отчет от юристов и доложу. А если не по работе… тут так себе, — признаюсь честно. Матвей всегда был проницательным, а мне сейчас лень держать лицо. Я вымотан и зол. Больше на себя, конечно. И очень тоскую по Солнцу.
— Значит, не сложилось? — пытливо уточняет он. — Ну ничего, если это твое, мимо не пройдет. Ты только сам не прощелкай. Есть у нас, Балашовых, такая способность, сначала творить ерунду, а потом исправлять.
Больше брат в душу не лезет, мы переходим к рабочим вопросам. Обсудив все важное, иду к себе и с головой погружаюсь в текущие дела. Работаю на износ, почти ночуя в офисе. Хотя бы так глушу поселившуюся внутри пустоту. Да только легче не становится.
Только теперь я по-настоящему понимаю, что значит любить. Это вовсе не добиваться любимую всеми способами. Любить — значит, уйти, если твоей женщине будет лучше без тебя. Вопрос: как при этом выжить самому, если душа разрывается на части? И как быть уверенным, что Алене, действительно, лучше без меня?
На самом деле, я ее полностью не отпустил. Держу руку на пульсе, ежедневно получая отчеты от охраны. Нанятые мной парни все еще присматривают за Солнцем и ее семьей. Я знаю, что проверка в больнице завершилась, главврача сняли, завели на него уголовку. Владимиру Солнцеву предложили новый пост.
Знаю, что Алена работает в своем отделе, а ее бывший, Константин, все же уволился из фирмы. То, что они не сошлись обратно, хоть немного греет. Но рано или поздно она кого-нибудь встретит. Это заставляет до боли сжимать кулаки и едва не рычать от ревности.
Чем дальше, тем лучше я осознаю, что пока не готов отступить. Еще не все возможности испробовал. Позволил Солнцу передохнуть, проверить, насколько ей лучше без меня. А теперь пора на новый штурм. Не умею я так просто сдаваться. Да и не нужен мне никто, кроме нее.
Сижу в своем кабинете, прикидывая, как объяснить Матвею очередную командировку. Фирма, в которой трудится Алена, теперь уже наш филиал. Работает, как часы. Мне вроде бы незачем туда кататься, но я поеду. Надо только придумать причину.
— Яр, — заглядывает брат ко мне кабинет, словно чувствуя, что у меня есть к нему разговор. — Из отдела кадров сообщили, тебе наконец подобрали помощника. Ты же давно ждал? — смотрит как-то странно. Ну да, я еще полгода назад открыл эту вакансию. Но никто из тех, кого ко мне присылали, не устроил. На самом деле причину я понимал и уже забил на это. И вот опять кого-то пришлют. Только с чего у Матвея такой довольный вид? — Забыл сказать, — добавляет он, сдерживая улыбку, — у твоего приглашения на свадьбу плюс один естественно.
И уходит, бросив на меня напоследок еще один загадочный взгляд. А я хмуро откидываюсь на спинку кресла. Какой еще плюс один? Никого я с собой брать не собираюсь. И поговорить с ним не успел, а билеты на самолет уже заказал.
В дверь стучат, морщусь, тяжело вздыхая. Теперь еще тратить время на собеседование. А у меня ноль настроения. Может, сразу сказать, что вакансия закрыта? Разрешаю войти, дверь открывается. А я изумленно смотрю на входящего и резко вскакиваю.
Алена
Ультиматум Ярослава вызвал во мне не благодарность, а раздражение. В этом и проблема, он отдает право решения мне, а я не могу определиться. Мучаюсь, переживаю, страдаю. Но этот чертов шаг ему навстречу сделать не могу. Вместо гостиницы еду в офис и сижу там, как на иголках. Даже звоню узнать, когда отправляется рейс в столицу. И пока он не улетел, не могу найти себе места.
Но и потом легче не становится. Постоянные метания и вопросы себе, правильно ли я поступила, отравляют существование. Вроде бы, все снова вернулось в привычное состояние, но через пару дней на меня наваливается глухая тоска. До меня наконец доходит, что жить по-старому уже не получится. Яр приехал и опять все разворошил в моей душе.
При этом в остальном все отлично. Мою семью больше никто не донимает, хотя охрана за нами еще приглядывает. А я гадаю, связываются они с Балашовым или нет? С отца сняли все обвинения, что вообще редкость. Наше правосудие очень не любит отпускать свою добычу. Папе даже принесли извинения, восстановили в должности и предложили вакантное теперь место главврача. Он пока думает.
В один из вечеров, пока мама еще не пришла с работы, отец подлавливает меня на кухне. Обнимает, целует в висок, садится за стол и неожиданно задумчиво сообщает:
— Знаешь, дочь, хочу тебе кое в чем признаться. Мы, мужики, иногда бываем тугодумами. Некоторые особенно. У меня с мамой твоей так было. Я ведь чуть ее не потерял. Все казалось, это не любовь. Что найду еще кого-то. А когда она ушла, вот тут мозги разом встали на место. Понял, что без нее не могу. Пришлось потом попотеть, чтобы вернуть.
— Ты это к чему? — уточняю подозрительно. Я ведь не обманываюсь, папа не только себя сейчас имеет в виду?
— Да ни к чему, — качает он головой. — Ты сама должна решить, что для тебя важно. Если кто-то задел твою гордость, но сердце тянется к нему — это одно. А если не можешь простить, потому что иначе потеряешь себя, это другое. Не бойся остаться одна, если мужчина тебя не заслуживает. Еще успеешь встретить своего человека. Но и не упусти счастье, если чувствуешь, что этот человек может тебе его дать, — таинственно заканчивает папа и уходит в другую комнату.
Вот теперь я все поняла. Он догадался, кто был причиной моего побега из столицы. И сейчас дал мне зеленый свет на отношения с Ярославом. Показал, что они с мамой не будут против, если я так решу. Опять этот проклятый выбор.
Ну и словно чтобы закрыть все гештальты, следующим вечером у офиса меня подлавливает Костя. В замешательстве смотрю, как он решительно приближается ко мне. С того его звонка мы больше ни разу не общались, хотя иногда пересекались на работе.
— Привет, — произносит Костя глухо, а сам пытливо рассматривает меня. — Как у тебя дела? С отцом все в порядке?
— Теперь, — подчеркиваю это слово, — в порядке. Спасибо, что поинтересовался, — даже не скрываю сарказма. Раз он слышал об отце, отчего раньше не позвонил? Поддержка нам с мамой тогда бы точно не помешала.
— Это хорошо, — игнорирует мой тон Костя. Молчит какое-то время, а потом вдруг говорит: — Слышал, Балашов уехал. А ты, получается, нет?
— А я нет, — признаю очевидное. Вот о Яре мне с ним говорить точно не хочется. Но его, похоже, именно это и волнует.
— Значит, вы не вместе? — спрашивает совсем прямо.
— Кость, ты потерял право интересоваться моей личной жизнью, — спокойно сообщаю я. — Точнее, сам от него отказался. Я это приняла и в общем не обижаюсь. Это было правильное решение. Нам с тобой явно не по пути.
— А я теперь не уверен, — хмурится он и тяжело вздыхает. — Может, все же попробуем снова? Я очень скучаю, Ален… — давит меня грустным взглядом. Только это совсем не впечатляет.
— А я нет, — отрезаю твердо. — И возвращаться назад точно не хочу. Прощай, — разворачиваюсь и ухожу.
Забавно, что именно этот нелепый и неловкий разговор становится для меня катализатором. После общения с Костей я вдруг четко понимаю, что значит не мой человек. А Яр — мой. Во всех смыслах. Мне хорошо с ним везде: и в общении, и в молчании, и в постели.
До сих пор я не могла ответить на вопрос, готова ли дать Балашову еще один шанс? А теперь спросила себя по-другому. Готова ли больше никогда не видеть его? И ответ появился сам собой. Не готова, потому что все еще люблю. Сразу все стало легко и понятно. И даже билет на самолет нашелся уже на следующий день. Как там Яр говорил: не бери с собой много? Вот и полечу налегке.
Прямо из аэропорта еду в офис компании. И неожиданно натыкаюсь на препятствие. Охрана на посту меня не пропускает. Не помогают уговоры и сообщения, что я тут работала. А говорить, что приехала пообщаться с одним из братьев Балашовых, не хочу. И звонить Яру тоже. Мне нужно увидеть его первую реакцию на мой приезд. По ней все станет понятно. Беспокоит, вдруг он уже передумал насчет меня.
Отхожу в сторону от турникетов, с досадой понимая, что все же придется звонить. И в это время ко мне подходит мужчина. Пока общалась с охраной, заметила, что недалеко кто-то стоял и скорее всего все слышал. Но только сейчас, разглядев незнакомца, осознаю, что это брат Яра, Матвей Балашов. Тот, кто сейчас управляет всем холдингом вместо отца.
— Ваше имя Алена Солнцева, я прав? Вы у нас работали? — уточняет, приглядываясь ко мне. И этим вопросом повергает меня в шок. Неужели гендиректор холдинга помнит всех рядовых сотрудников в лицо? Я вообще недолго тут проработала.
— Да, все правильно, — не скрываю удивления.
— А живете вы… — добивает меня мужчина, правильно называя мой родной город. Я лишь киваю, и он уточняет: — Решили снова к нам устроиться?
Молчу, не знаю, что сказать. Как все объяснить? Мой поступок был спонтанным. Я просто хотела увидеть Яра и ничего заранее не продумала. Вот и застряла на первом же препятствии. Видя мое замешательство, Балашов предлагает:
— Давайте пройдем в мой кабинет и поговорим?
Через несколько минут мы оказываемся в огромном кабинете с панорамными окнами на самом верхнем этаже здания. И что удивительно, хозяин этого роскошного кабинета усаживает меня в кресло, просит секретаршу принести нам кофе, заботливо уточняя, какой я предпочитаю.
А дальше все происходит еще интереснее. Хотя меня пригласили пообщаться, говорит, в основном, мужчина. И опять складывается впечатление, что все вокруг обо мне все знают. Даже то, что я сама еще не осознала. Не спрашивая ни о чем, Матвей начинает рассказывать о своей семье.
Частично Яр уже делился своим прошлым, но Матвей добавляет больше тяжелых подробностей. Потрясенно слушаю, как два брата поняли, что отцу с матерью, в сущности, на них наплевать. Как поклялись на крови защищать друг друга и делали это.
Как в доме вскоре появился внебрачный сын отца, Руслан. А потом Петр Балашов развелся с их матерью, но детей с бывшей женой не отпустил, оставил у себя. Сам женился второй раз на молоденькой любовнице. Но та свалившегося на нее «счастья» долго не выдержала. Родила ребенка и почти сразу сбежала с иностранцем, бросив сына.
Первые несколько дней, пока хозяин дома не понял, что малышу нужна няня, братья сами за ним ухаживали. Кормили младенца всякой непонятной едой. Только потом прочитали в интернете про смесь и купили ее.
Матвей бесстрастно рассказывает, как малыш постоянно плакал и искал мать. А где-то через месяц перестал. Понял, что бесполезно. И с тех пор вообще больше не плакал. (*) От этих рассказов у меня мороз по коже и ком в горле. Я одновременно испытываю ужас за никому не нужных детей и гордость, что мальчишки не бросили ребенка. Пытались, как могли.
От воспоминаний Матвей переходит к характеру Ярослава. И хотя говорит честно, создавая не самую красивую, но реалистичную картинку, я вижу, что он привязан к брату. Его настоящая семья — эти трое мальчишек, с детства имеющих все, кроме родительской любви и заботы. Трудное испытание, на самом деле. Многие на таком ломаются и становятся жестокими социопатами.
В конце Балашов задает только один вопрос. И очень серьезно ждет ответа.
— Я ведь правильно понял, ты приехала к Яру? Получается, готова забыть прошлое и принять его со всеми тараканами? Он-то давно созрел, я это знаю. Жаль, что не сразу, — добавляет со вздохом.
— Да, я приехала к нему, — говорю твердо.
— Тогда я готов тебе помочь, — сообщает мужчина. — Хочешь снова работать в компании?
— Честно говоря, еще не думала об этом, — пожимаю плечами. — Я ведь даже не уволилась с предыдущего места. Просто поняла, что хочу быть рядом с Ярославом, а как… не так уж важно.
— Отлично, — сдержанно улыбается Матвей. Причем заметно, что улыбаться он не привык. — Тогда я все решу. Посиди тут немного. Сейчас оформлю тебя помощником Яра через временный перевод с одного филиала на другой. А потом вы уже сами решите, в каком формате у вас все будет.
Ненадолго остаюсь одна, ощущая, как колотится сердце. Уже скоро я увижу того, ради кого решилась еще раз полностью изменить свою жизнь. Опять войти в одну и тут же реку. Очень надеюсь, что известная поговорка на нас даст сбой. Балашов возвращается через десять минут и сообщает, что все сделал.
— Где кабинет Яра, помнишь? — уточняет у меня. Киваю и слышу: — Ну тогда удачи тебе, Алена!
Выхожу в приемную, а оттуда в общий коридор. Сворачиваю направо и, пройдя несколько метров, останавливаюсь напротив хорошо знакомой двери. Заношу руку, чтобы постучать, и замираю. Мне все равно страшно, но отступать уже поздно. А значит, остается довериться себе и сделать этот шаг в неизвестность.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Исправить всё. (не) твой сын", Инна Разина ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7
Часть 8 - финал