Спрессованной грунт поддавался с трудом, каменные осколки впивались в подушечки лап, но гиены – два самца и две самки, сменяя друг друга, расширяли узкий проход, соединяющий пещеру гиен с пещерой людей. Тот самый проход в начало лабиринта, через который недавно прошли Янко и Хром.
В тот день гиены растерзали свою бывшую предводительницу. Тогда все были заодно, каждая старалась сильней оскалить зубы́ и больней укусить. Но оказалось, что стать Альфой захотелось нескольким членам стаи. Кого-то урезонили длинные клыки более крупных соседей, некоторые сами поумерили свои амбиции, и вот, после трех суток безвластия, стая разделилась на два враждующих лагеря.
Клану прямых родственников бывшей предводительницы противостоял клан амбициозных дальних потомков. После нескольких стычек первые всё же взяли верх. Гиена-плебейка, её самец и поддержавшая их пара должны присягнуть на верность новой королеве или умереть. Впрочем, и этого выбора им не предоставили. Более многочисленная стая их противников теснила четверку вглубь пещеры. Близился последний акт кровавой междуусобной резни.
Пятясь и огрызаясь, они отступили, пройдя через овальный грот, затем через узкую часть и остановились перед щелью в виде треугольника между пещерой гиен и пещерой людей. Самая мелкая гиена протиснула в эту щель голову и шею, ободрала плечи о каменные стены, но пролезть не смогла.
В отчаянии она стала грызть каменные выступы и царапать низ.
Основанием этой щели служил слой утрамбованного мелкого гравия и каменных осколков, но это был не монолитный камень. И она стала рыть, а остальные готовились дать отпор надвигающейся, злобно рычащей стае.
Вскоре, вспугнув несколько крыс, изранив и порезав в кровь лапы, четыре гиены, расширив подкопом узкий проход, по очереди проникли на территорию людей, где заканчивался очередной прожитый людьми день.
Сегодня с утра охотники, взяв с собой Янко, ушли на промысел. Солнце садилось, а охотников всё ещё не было. Шаман, перестав ходить на охоту, проводил время, собирая грибы, ягоды и травы. Сейчас он колдовал над куском кремния, пытаясь отколоть самый острый и удобный отщеп желательно до захода солнца. Остался и Хром.
Днём он занимался изготовлением копий и дротиков и, выбрав одно для себя, направился в дальний конец стойбища встретить охотников. Хотелось есть. Женщины выделывали шкуры и следили за костром и детьми.
Пара возбужденных агрессивных хищниц и их самцов быстрой рысью проскочили мимо жилищ вождя и Шамана и вышли на стойбище. Их больше не преследовали сородичи.
Крики женщин и детей, бросившихся врассыпную от тлеющего костра в центре стойбища в свои убогие шалаши, ещё больше возбудили зверей, обострили хищнический голодный инстинкт.
Добыча просилась в пасть пьяным от чужой и своей крови пятнистым тварям!
Худой человек с измазанным охрой лицом, сидящий возле своего жилища, с одним отщепом в руке бросился на четверку плотоядных.
Шаман Тхо не раздумывал ни секунды, что делать в такой ситуации. Он кинулся на гиен один с острым камнем в руке.
Хром видел, как четыре гиены выходят из пещеры и что их взгляд направлен на детей, возящихся у костра. В этот момент худой человек большими прыжками приближается к гиенам с одним острым отщепом в руке и встает между хищницами и детьми. Гиены рвут человека, дети успевают спрятаться.
Хром медлит прийти на помощь. Так когда-то промедлил Янко, не пришедший на помощь Хрому. Мысли эти на мгновение затуманили разум Хрома, он тряхнул головой, как будто хотел избавиться от них, и бросился на помощь Шаману, но тот уже получил несколько тяжёлых ран.
Это было всё равно смертельно опасно: вдвоем против четырёх гиен. Хром выбрал целью одну, ближнюю с себе гиену. Он готов был нанести разящий удар, но противно заныла нога, на которую Хром перенес свой вес. Промах!
И тут неожиданно пришла помощь: на гиен обрушился град камней – это женщины очнулись от шока и стали забрасывать зверей камнями. Второй удар Хром нанес удачней, гиена взвизгнула от боли.
Получив отпор, хищницы покинули стойбище. Пропадут ли они или дадут начало новой стае, и как скажется это кровавый вечер на их новой жизни, нам не известно.
Шаман лежал в неестественной позе, ничком, поджав левую руку под туловище и откинув правую, сжимавшую острый отщеп. Кровавые лохмотья разорванной шкуры едва прикрывали тело, разрисованное жёлтой и красной охрой. С волос, украшенных перьями, сыпался пепел. Из ран сочилась тёмная кровь. Женщины окружили Шамана, но не решались прикоснуться к телу. Тогда Хром наклонился и перевернул Тхо на спину. Тхо раскрыл веки, его тревожный взор внимательных глаз остановился на лице Хрома.
Одна из старух, ещё крепкая, сохранившая зубы, поплевав на пальцы, вытащила тлеющую головешку из костра и протянула её Хрому. При этом она указала согнутым пальцем на кровоточащие раны на теле и конечностях Тхо.
Хром прижег их и отметил, как искажалось лицо Тхо при каждом касании, но кровь больше не текла из ран. Он поднял тело, стараясь не нагружать больную ногу, и почувствовал, что приступ боли прекратился.
Шамана перенесли в его жилище. Он жестом показал Хрому, чтобы тот остался до прихода охотников.
«Чужие страдания облегчают свои?»
Хром вспомнил, что нечто подобное он испытал, протыкая глиняную фигурку, представив, что это Янко.
Вспомнил он и взгляд вождя, оценивающий его шансы на выживание, когда его покусал волк.
Хром попробовал наступать на ногу. Нога не ныла, как раньше.
Он окинул взглядом раны Шамана и остался в его жилище.
Автор: Александр Ярлыков