Иероглифы расплывались.
— Она засыпает на ходу!
— Привыкнет!
— К чему привыкнет? К каторге?
— К дисциплине! К труду!
— Света, ей играть надо! В куклы! В песочнице!
— Песочница — рассадник инфекций! Куклы — пустая трата времени!
— А детство? Где её детство?
— Детство — это подготовка к взрослой жизни!
— Нет! Детство — это детство! Время быть ребёнком!
— Мама, ты отстала от жизни! Сейчас другие времена!
— Дети не меняются! Им всегда нужны игры, смех, беготня!
— Анечке это не нужно! Правда, солнышко?
Анечка подняла глаза. В них была такая усталость, что Валентина Ивановна не выдержала. Подошла, обняла внучку.
— Бабуля тебя любит. Очень-очень.
— Я тоже тебя люблю, бабуля. А можно мне поспать?
— Конечно, милая.
— Нельзя! — Светлана оттолкнула мать. — Аня, учи иероглифы!
Девочка заплакала. Тихо, безнадёжно.
— Не реви! Учись!
— Не могу больше...
— Можешь! Давай!
Валентина Ивановна вышла из комнаты. Сердце разрывалось.
Ночью её разбудил шум. Светлана говорила по телефону:
— Да, доктор... Температура тридцать девять... Вялая совсем... Ничего не ест...
Валентина Ивановна вскочила, побежала в детскую. Анечка лежала в кроватке, щёки пылали.
— Что с ней?
— Заболела! — Светлана была в панике. — Вчера же здоровая была!
— Вчера она была измученная! Организм не выдержал!
— Мама, не начинай!
— А я буду начинать! Довела ребёнка!
Приехал врач. Послушал, померил температуру.
— Переутомление. Иммунитет ослаб. Нужен покой, отдых.
— А занятия? — спросила Светлана.
Врач посмотрел на неё как на сумасшедшую:
— Какие занятия? Ребёнку пять лет! Ей играть надо, а не учиться!
— Но развитие...
— Знаете, что бывает с детьми от такого "развития"? Неврозы, депрессии, психосоматика!
— Доктор, вы преувеличиваете...
— Я двадцать лет работаю! Каждый второй ребёнок — жертва раннего развития! Родители из них гениев лепят, а получают больных невротиков!
Светлана молчала.
— Две недели никаких занятий! Только отдых, прогулки, игры!
— Игры?
— Да! Обычные детские игры! Это важнее любых кружков!
Врач ушёл. Светлана села на кровать дочери.
— Мамочка, я больше не буду учиться?
— Будешь, солнышко. Когда выздоровеешь.
Анечка отвернулась к стене.
Три дня температура не спадала. Анечка бредила. Иногда по-английски, иногда считала на китайском.
— Даже в бреду учится, — горько усмехнулась Валентина Ивановна.
Светлана не отходила от дочери. Компрессы, лекарства, чай с малиной.
На четвёртый день температура упала. Анечка открыла глаза:
— Бабуля?
— Я здесь, милая.
— А мама?
— Тоже здесь.
Светлана сидела в кресле. Не спала три ночи. Осунулась, постарела.
— Мамочка, я выздоровела?
— Почти, солнышко.
— Значит, опять на занятия?
Светлана молчала. Потом тихо сказала:
— Нет. Доктор запретил.
— Правда? — в голосе звучала надежда.
— Правда.
— А что я буду делать?
— Играть, — сказала Валентина Ивановна. — Как все дети.
— Играть? А можно?
— Можно, милая. Можно.
Анечка улыбнулась. Впервые за долгое время.
Через неделю Валентина Ивановна повела внучку во двор. Дети играли в прятки.
— Можно с вами? — робко спросила Анечка.
— Давай! Ты водишь!
Девочка зажмурилась, начала считать. По-русски, медленно, путаясь.
— Десять! Иду искать!
Бегала по площадке, заглядывала за кусты, смеялась. Щёки раскраснелись — но не от температуры, а от радости.
— Нашла! Нашла!
Другие дети выбегали из укрытий, хохотали.
— Давай ещё!
Валентина Ивановна сидела на лавочке, наблюдала. Рядом села Светлана.
— Счастливая, — тихо сказала дочь.
— Впервые за год.
— Мам, я думала, делаю как лучше...
— Знаю.
— Хотела, чтобы у неё были все возможности...
— Света, у неё есть главная возможность — быть ребёнком. Не упусти её.
— Я чуть не упустила.
— Но вовремя остановилась.
Анечка подбежала к ним:
— Мама, бабуля, смотрите! Я научилась на одной ножке прыгать!
И запрыгала, размахивая руками.
— Молодец! — Светлана обняла дочь. — Умница моя!
— Мам, а можно мне завтра опять играть?
— Можно. Каждый день можно.
— А учиться?
— Потом. Когда подрастёшь.
— А китайский?
— Забудь про китайский.
— Совсем?
— Совсем.
Анечка запрыгала на двух ножках:
— Ура! Ура! Я буду просто играть!
Просто играть. Просто быть ребёнком. Просто жить.
— Мам, — Светлана взяла Валентину Ивановну за руку, — спасибо.
— За что?
— За то, что остановила. Я же её чуть не сломала.
— Не сломала. Дети крепкие. Главное — вовремя опомниться.
— Знаешь, я вспомнила своё детство. Как мы в резиночки играли.
— Помню. Ты чемпионкой двора была.
— И счастливой.
— И счастливой.
Они смотрели, как Анечка играет. Как смеётся. Как падает и встаёт. Как пачкает платье и не замечает.
Как живёт детством.
Настоящим. Не расписанным по минутам. Не забитым занятиями. Просто детством.
— Бабуля! — Анечка подбежала, запыхавшаяся, с блестящими глазами. — А ты умеешь в классики играть?
— Умею.
— Научишь?
— Конечно!
Валентина Ивановна встала. Нашла камешек, начертила палкой квадраты.
— Смотри. Кидаешь камешек и прыгаешь...
Анечка смотрела внимательно. Глаза горели интересом. Настоящим, детским. Не вымученным, как на занятиях.
— Я попробую!
Кинула камешек. Запрыгала по квадратам. Неуклюже, смешно. Но с таким восторгом, будто открыла новый мир.
А может, и правда открыла. Мир детства. Который чуть было не потеряла в погоне за призрачным будущим гения.
Светлана смотрела на дочь и плакала. Тихо, украдкой вытирая слёзы.
— Не плачь, — сказала Валентина Ивановна. — Всё хорошо.
— Я едва её не потеряла, мам. Живого ребёнка превратила в робота.
— Но остановилась. Это главное.
— А если бы она не заболела?
— Заболела не случайно. Организм защищался.
— От меня?
— От твоих амбиций.
Светлана кивнула:
— Я отменю все кружки.
— Все не надо. Пусть что-то одно останется. Что ей нравится.
— Танцы. Она любит танцевать.
— Вот и хорошо. Танцы — и всё.
— А языки?
— В школе выучит. Если захочет.
— Мам, а я правда была счастливой в детстве?
— Очень. Пока тебя просто любили. Не развивали, не инвестировали. Просто любили.
— Я тоже буду просто любить.
— Вот и правильно.
Солнце садилось. Дети расходились по домам. Анечка не хотела уходить.
— Ещё немножко!
— Завтра придём, — пообещала Светлана.
— Правда? И послезавтра?
— И послезавтра.
— А занятий точно не будет?
— Точно. Только танцы. Два раза в неделю.
— Только два? — в голосе звучало недоверие.
— Только два. Остальное время — твоё.
— Моё? Совсем моё?
— Совсем твоё.
Анечка обняла маму:
— Спасибо! Ты самая лучшая!
Они шли домой. Втроём. Бабушка, мама, внучка. Анечка прыгала через трещинки в асфальте, напевала песенку, размахивала найденной палочкой.
Обычный ребёнок. Не вундеркинд. Не гений. Просто счастливый ребёнок.
И это было главное.
Дзен Премиум ❤️
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку) ❤️
Навигация по каналу Юля С.
Ещё рассказы: