Юля С.

— Моя мать живёт на одну пенсию, имей совесть! — гаркнул Прохор. Анфиса замерла у раковины. — Не кричи, — сухо процедила она. — А ты не выводи меня с утра пораньше! Муж недовольно скривился и бросил ложку на стол. — Я тебя вывожу? — переспросила Анфиса. — Да! Пожалела матери две тысячи на аптеку? — Я не пожалела, Прохор. У меня их нет. Анфиса сполоснула пальцы под струёй воды. — Ага, рассказывай сказки, — хмыкнул муж. — Мы вчера оплатили счета за квартиру. Я отдала последние наличные. — А на карточке? — не унимался Прохор...

— Тут дел-то на пару месяцев, если каждые выходные впахивать. Общая тетрадь с криво нарисованными планами шлёпнулась на обеденный стол. — Мам, ну какие каждые выходные? Олеся тоскливо посмотрела на исчёрканные листы. Клетки в тетради пестрели жирными синими стрелочками и непонятными квадратами. — Матвей и так всю весну тебе с фундаментом помогал. — И что с того? Серафима Сергеевна поправила сползший платок. — Молодой мужик. Не развалится. Она по-хозяйски отодвинула чашку с недопитым компотом. — Я вас деньгами скидываться не просила? Не просила...

Сима застыла на пороге, так и не сняв легкий плащ. Весь узкий проход её аккуратной прихожей был наглухо заставлен. Три огромные дорожные сумки, несколько пузатых картонных коробок, щедро перемотанных скотчем, и пара брендовых пакетов из дорогих бутиков. Протиснуться к вешалке было физически невозможно. Из кухни доносился бодрый гул кофемашины. Сима покупала её себе на юбилей, долго копила, и сейчас этот звук в чужих руках неприятно резанул по ушам. В коридор выплыла Аделина. Идеальная укладка, домашний велюровый костюм пыльно-розового цвета, на ногах — пушистые тапочки...

Жена устала платить за дачу и придумала, как проучить хитрого мужа — Ты главное матери скажи, что мы до вечера грядки пололи. Динамик старого смартфона с треснутым экраном тихо похрипывал. Лидия прибавила громкость, глядя в одну точку на кухонном столе. На столешнице стыла нетронутая тарелка с супом. — И спину три, — раздался из аппарата до боли знакомый, веселый голос Матвея. — Типа устала. — А если она спросит, почему теплицу не доделали? — это уже Виолетта. Голос дочери был жующим. Явно ела пиццу, набивая щеки...

— Заодно и картошки ей купишь. — Ты же всё равно дома сидишь, — заявила Капитолина Андреевна, не утруждая себя приветствиями. Она по-хозяйски прошла в прихожую, даже не подумав разуться на коврике. Прошаркала в уличных ботинках прямо в комнату и положила на обеденный стол исписанный в клеточку тетрадный лист. Бумага легла прямо поверх распечаток с квартальными отчётами. — Сходишь на рынок. Тут недалеко. Олеся оторвала взгляд от монитора и посмотрела на список. Почерк у свекрови был размашистый, уверенный, с сильным нажимом...

— Паспорт главное не забудь. В два часа чтоб как штык была у конторы. Капитолина прижала телефон к уху плечом. Она торопливо пыталась застегнуть тугую молнию на осеннем сапоге. — Денис, ну подожди. А может, всё-таки пополам оформим? Ну, как положено по закону? В трубке недовольно запыхтели. — Капа, мы же это сто раз уже обмусолили. Денис сразу перешёл на свой фирменный тон старшего брата. Слегка снисходительный, поучающий. Как будто разговаривал с неразумным подростком. — Ты приходишь и пишешь официальный отказ...

— Деня, ты доставку какую-то оформлял? Алёна остановилась на пороге. В новой двушке отчетливо пахло свежей краской и обойным клеем. А еще тут явно пахло чужими вещами, нафталином и старой шерстью. Посреди пустой, вылизанной до блеска гостиной высилась гора клетчатых челночных баулов. Сверху лежал знакомый коричневый плед. — Нет, Алён. Я ничего не заказывал. Денис застыл позади нее. Он растерянно смотрел на сумки, не спеша разуваться. Ручка дорожного пластикового чемодана в его руке тихонько щелкнула под пальцами...

Бывший муж подарил самокат за 40 тысяч вместо алиментов Олеся с силой вдавила нож в разделочную доску. Огурец хрустнул. Развалился на ровные половинки. На кухне было жарко от работающей духовки. Там уже почти дошла курица с картошкой. Воздух пах чесноком и специями. Лидия Михайловна сидела за обеденным столом. Она пришла на полтора часа раньше остальных гостей. Якобы помочь с готовкой. По факту — просто устроилась на стуле у окна. Сложила сухие руки на коленях и контролировала процесс. — Майонеза маловато кладёшь, — заметила бывшая свекровь и внимательно проследила за движениями Олеси...

Зять подсунул договор залога вместо справок для внука — В золоте по инстанциям бегать неудобно! — Давайте сюда, Капитолина Ивановна. Я сам всё проверю и в файлик сложу. Эльдар потянулся через обеденный стол. Его пальцы почти коснулись прозрачного пластикового уголка, который Капитолина только что достала из сумки. Она не отдала. Просто прижала пластик ладонью к столешнице. — Зачем тебе проверять? — ровно спросила Капитолина. Она смерила зятя тяжелым взглядом. — Там выписка из ЕГРН и мой паспорт...

— Раскручу по старой памяти, она жалостливая. — Пап, а мы пойдем на карусели? — Завтра, Мотя. Давай лучше в гонки порубимся. У папы нога ноет. Лида стояла в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку. Бывший муж развалился на обычном кухонном стуле, вытянув длинные ноги под стол. Матвей сидел рядом на табурете и преданно заглядывал отцу в рот. — Ты уже третий день завтраками кормишь. Валера недовольно скривился и покосился на бывшую жену. — Лидок, ну не начинай. Я с дороги не отдохнул. Бизнес — это тебе не бумажки в офисе перекладывать...

Олеся помешала кофе пластиковой палочкой, репетируя эту фразу уже третий день. Она сидела на тесной кухне своей подруги Вероники. За окном накрапывал мелкий осенний дождь. На столе лежал распечатанный иск. Четыре страницы казенного текста, от которых веяло наглостью и абсурдом. — Нет, ты послушай, как он пишет, — Вероника брезгливо подцепила край листа двумя пальцами. Она зачитала с выражением. — «В связи с существенным изменением материального положения... ухудшением состояния здоровья... прошу суд снизить размер алиментов до одной четвертой части от заработка»...

Массажное кресло в кредит: как свекровь решила жить за чужой счет — Я на ваши имена кредитов не брала, а здоровье мне дороже ваших скандалов! — Открывай, хозяйка, разговор есть. Удары в дверь были такими, что осыпалась старая краска с дверного косяка. Эмилия вздрогнула, выронив кухонное полотенце. Перехватила пластиковую лопатку поудобнее, задвинула за спину перепуганного младшего сына и дернула дверную ручку вниз. На пороге топтался грузный мужик в потертой куртке. Пахло от него дешевым табаком и сыростью...