Юля С.

— Оформлять будем на меня, сынок. Так оно надёжнее будет Голос Галины Юрьевны доносился с кухни чётко, без лишних помех. Вера остановилась в прихожей. Она даже не успела стянуть правый кроссовок. Напарница в аптеке попросила подмениться, смена сорвалась, и Вера вернулась в свою съёмную двушку на три часа раньше обычного. — Мам, ну как я Верке это объясню? — забубнил Пашка. В его голосе слышались те самые нотки виноватого школьника, которые всегда выводили Веру из себя. — Мы же десять лет копили. Во всём ужимались...

— Я что, к собственному сыну под дверью выпрашивать разрешение войти должна?! — Коль, а где связка от верхнего замка? Даша перевернула стопку оплаченных квитанций на полке у зеркала. Пусто. Она отодвинула рожок для обуви, заглянула в керамическую плошку для мелочи. Ничего. Только две старые батарейки и скрепка. — Там лежали, — донеслось из кухни. Шуршала вода в раковине, звякала посуда. Коля допивал свой утренний кофе перед работой. — Я вижу, что лежали. Даша скрестила руки на груди. — Вчера вечером были...

Муж разрешил брату продать дачу жены ради общего бизнеса Даша вернулась со второй смены на полтора часа раньше обычного. Тяжело опустила на пол в прихожей два пакета с продуктами. Спина привычно заныла. Она разулась, стараясь не шуметь, и тут же уловила странный запах. В квартире пахло дорогим мужским парфюмом, явно не Колиным, и жареной картошкой с луком. Из-за приоткрытой двери их спальни доносился бодрый баритон Жоры, старшего брата мужа. — Да говорю тебе, Михалыч, тема верняк! — вещал деверь кому-то по телефону...

— Я смотрю, грузчики нынче дорогие, раз ты сам мой телевизор тащишь? Вера остановилась у распахнутой калитки. Пакеты с землей для рассады, которые она несла от автобусной остановки, тяжело оттягивали руки, но она даже не подумала их поставить. Слишком неожиданной оказалась картина. На верхней ступеньке дачной веранды, раскорячившись и тяжело дыша, стоял её бывший муж. Огромная плазменная панель нелепо торчала из рук Вадика, закрывая ему половину обзора. У самого крыльца сиротливо валялся сорванный навесной замок с вывороченной проушиной...

— Куртку-то не помни, она бешеных денег стоит! Лариса Викторовна решительно отодвинула коробку с посудой и потянулась к вешалке. Её взгляд сканировал полупустую прихожую с такой цепкостью, словно она проводила инвентаризацию перед описью имущества. Полина, стоявшая на коленях перед раскрытой спортивной сумкой, даже не обернулась. Она методично укладывала зимние свитеры, стараясь дышать ровно. Последние три года она тянула на себе два салона красоты. Спала по пять часов, моталась по поставщикам, ругалась с арендодателями, выбивала скидки на расходники...

— Я никуда с тобой не поеду. Лиза вцепилась в рукав куртки Степана, стараясь спрятаться за его спиной. Голос её всё равно предательски дрогнул. Нина стояла на крыльце полицейского участка, нервно поправляя шёлковый платок на шее. Мимо проходили люди, но женщину это совершенно не смущало. Она привыкла, что её правила — закон. А любое неповиновение должно караться немедленно. — Ты что удумала? Нина сделала шаг вниз по ступенькам. — Позорить нас с отцом? Заявления какие-то пишешь, что добровольно ушла! Быстро в машину, я сказала...

Из кухни доносился раскатистый мужской смех, шипение масла на сковороде и звон чужой посуды. Лариса замерла с дорожной сумкой посреди собственной прихожей. — Денис, ну куда ты столько льешь? — весело возмущался незнакомый женский голос. — Нам еще залог отдавать, если что испортим! Вон пятно на обоях уже посадил. — Да ладно тебе, Рит, — отозвался бас. — Хозяйка бабка нормальная, дочь ее сказала, она вообще в деревне глухой живет, ей эти обои до лампочки. Лариса медленно стянула туфли у порога. Путевка в санаторий заканчивалась только через пять дней...

Голоса раздались прямо в коридоре. Я стояла на табурете, закидывая зимние вещи на верхнюю полку шкафа, когда входная дверь с шумом распахнулась. Никакого звонка. Просто уверенный толчок, топот нескольких пар ног и громкий, хозяйский голос. — Проходи, Вадик, не стесняйся. Это и твой дом тоже. Мы тут не в гостях. Я чуть не выронила вакуумный пакет с пуховиками. Спрыгнув на пол, шагнула в прихожую. Тамара уверенно стягивала с плеч плащ. Её шёлковый платок с крупными розами был повязан идеальным узлом, губы плотно сжаты, а подбородок вздёрнут так, будто она пришла принимать военный парад...

— Забирай свою дочь, Коля. Аня плотнее прижала телефон к уху, свободной рукой собирая разбросанные по ковру детали конструктора. — Я больше не могу. Время полночь, она трубку не берёт, а девочка плачет. На том конце провода повисла тяжёлая пауза, нарушаемая только гудением машин где-то на заднем фоне. Коля явно возвращался с ночной смены. — Понял, — коротко ответил бывший муж Жанны. Он сразу добавил: — Адрес старый? Буду через двадцать минут. Аня отложила телефон на край стола и стянула волосы в тугой хвост...

— А ты думала, мой сын на тебя имущество запишет? — Эта чья фамилия в квитанции? Аня бросила на край стола смятый кусок бумаги. Коля даже не оторвал взгляд от телефона. Он сидел в своей любимой домашней кофте, закинув ногу на ногу, и лениво листал ленту новостей. — Мамкина. А чья еще? Он перелистнул страницу на экране и небрежно потянулся за печеньем. — А почему в нашей квартире платежка за коммуналку приходит на Зинаиду Павловну? Аня стояла посреди кухни и чувствовала, как к горлу подкатывает тяжелый ком...

— Кровать эту вашу скрипучую на свалку выкинем. Жанна по-хозяйски прошлась по комнате. В её руках звонко щёлкнула жёлтая строительная рулетка. Металлическая лента со свистом вытянулась вдоль выцветшего плинтуса, упёрлась в ножку старого шкафа и с треском смоталась обратно. — Сюда отлично встанет компьютерный стол, — рассуждала родственница, деловито оглядывая углы. — Угловой возьмём, чтобы монитор большой влез. Шкаф-купе закажем до самого потолка. Ну а ты, Зинаида, переберёшься в маленькую комнату к Ленке...

— Мы просто хотим, чтобы за тобой был правильный уход, мамуль — Мамуль, ну ты ложись, ложись, не вставай, — щебетала Оксана, поправляя колючий шерстяной плед на ногах матери. — Мы тебе лучшего специалиста привезли. Платного! Сейчас он тебя посмотрит. Тамара устало прикрыла глаза. Давление скакало со вчерашнего вечера, в висках гулко стучало, а сил спорить не было совершенно. Спина затекла от долгого лежания, но поднять голову казалось непосильной задачей. — Зачем врач? — глухо спросила она, не открывая глаз...