Юля С.

Субботний ужин начался предсказуемо. Аркадий ворвался в квартиру с шумом, как полк гусар. Рядом семенил Пал Палыч – тихий мужичок в сером костюме, который испуганно озирался по сторонам. – А вот и мы! – Аркадий вручил Инге помятый букет гвоздик. – Ну, где поляна? Пал Палыч с дороги, проголодался! Инга молча приняла цветы и пригласила гостей к столу. Муж Инги, Сергей, уже открыл вино. Хорошее Кьянти, которому нужно было подышать. – Опять компот? – Аркадий скривился, увидев декантер. – Серёжа, ну ты...

Инга не любила дилетантов. Особенно громких. Её винный шкаф был не просто мебелью. Это был алтарь. Там, за тонированным стеклом с климат-контролем, отдыхали бутылки, стоимость которых была сопоставима с ценой поездки на хороший курорт. Инга собирала коллекцию пять лет. Она знала разницу между левым и правым берегом Бордо, могла по цвету отличить Пино Нуар от Мерло и никогда не пила из посуды, не предназначенной для конкретного сорта. Именно поэтому дядя Аркадий был для неё не просто раздражающим фактором...

В доме воцарилась тишина, но это была тишина перед бурей. Полина, не обращая внимания на недоуменные взгляды племянников, подошла к холодильнику. Щелк! Дужки замка сомкнулись на ручках. Ключ исчез в глубоком кармане её садовых брюк. – Э, теть Поль, ты чего? – Влад наконец-то оторвался от телефона. Глаза у него стали по пять копеек. – Это типа прикол? – Никаких приколов, – спокойно ответила Полина, повязывая фартук. – Ваша мама сказала: питание с огорода. Я человек исполнительный. В холодильнике продукты из магазина...

Полина сидела на веранде и слушала тишину. Это был тот редкий, почти священный момент, когда мир вокруг замирал, словно боясь спугнуть её покой. В чашке дымился травяной сбор, а в голове не было ни одной лишней мысли. Полина, агроном со стажем и человек с характером, ценила свое одиночество больше, чем коллекционные семена томатов. Она выстроила этот мир под себя: грядки по линеечке, дом — крепость, и никаких непрошеных гостей. Идиллию разорвал визг тормозов. Полина поморщилась, будто от зубной боли...

Витя уехал через час, чувствуя, что в квартире пахнет грозой, и разумно решив не быть громоотводом. Галина Петровна осталась довольна. – Вот и хорошо, – сказала она, усаживаясь в кресло. – Хоть покормлю тебя нормально, а то тощая, как селедка. И эти твои коробки мигающие выключу на ночь, чтобы спать не мешали. Алиса промолчала. Она сидела в кабинете и быстро, с пугающей скоростью, писала скрипт. Пальцы летали по клавиатуре. Она перенастраивала сценарии освещения, звука и работы приводов. – Хотите мистики, мама? – прошептала она, нажимая Enter...

Алиса любила свой дом. Это была не просто квартира, а экосистема. В наше время умным домом никого не удивишь, но Алиса, как ведущий разработчик систем автоматизации, превратила свою «трешку» в шедевр инженерной мысли. Шторы открывались по уровню кортизола в крови хозяйки (шутка, по датчикам освещенности, но почти), климат-контроль знал, когда ей душно, а когда зябко, а серверная в кладовке гудела тихо и уютно, как сытый кот. Идиллию нарушил звонок в дверь. Не домофон (его Алиса отключила программно, чтобы не отвлекал), а именно настойчивый стук кулаком в бронированное полотно...

Елена любила свою работу. Странной, немного мазохистской любовью, которую поймет только тот, кто хоть раз пытался протащить партию скоропортящегося груза через таможню в пятницу вечером перед новогодними праздниками. Её кабинет напоминал рубку управления полетами в момент аварийной посадки. Два огромных монитора, мерцающих таблицами, горы накладных, которые еще не успели оцифровать, разноцветный ковер из стикеров с номерами телефонов водителей, кружка с недопитым кофе (стратегический запас кофеина) и, конечно, телефонный аппарат, который звонил, кажется, даже будучи отключенным от сети...

Лева пробежал глазами по первой странице и довольно хмыкнул. Оформление было на высоте: красивый шрифт, «вензеля», все как в лучших домах Парижа и Лондона. Блюда были расписаны так, что слюнки текли. «Ризотто с лесными грибами и трюфельным маслом» «Утка конфи с ягодным соусом» «Котлеты по-киевски с нежнейшим картофельным муссом» Названия ласкали слух. Лева уже представил, как он будет критиковать «текстуру мусса», но тут его взгляд скользнул в правую колонку. Туда, где обычно стоят цифры. Лицо мужа начало медленно вытягиваться, превращаясь в маску скорбного недоумения...

Яна вернулась домой вечером. Квартира встречала её привычным пейзажем под названием «Мамай прошел, но обещал вернуться»: разбросанные игрушки, гора посуды в раковине и Кирилл, возлежащий на диване с видом мученика, пережившего войну. — О, явилась, — буркнул он, не отрываясь от экрана телевизора. — Там Лерка есть хочет, сообрази что-нибудь. Я с ног валюсь, весь день как белка в колесе. Яна молча разулась. Вдохнула, выдохнула. Скулы свело от желания высказать ему всё, что накопилось, но она сдержалась...

Кирилл всегда считал себя подарком судьбы. Не мужчина, а швейцарские часы: точный, важный, статусный. По крайней мере, именно так он себя позиционировал перед зеркалом, поправляя идеально выглаженный воротничок. А вот домашние дела для него были чем-то вроде квантовой физики для хомячка — сложно, непонятно и, главное, ниже его достоинства. Яна, его жена, напротив, напоминала тот самый надежный фундамент, на котором держался их быт. Она не летала в облаках, а четко знала: если не купить молоко сегодня, завтра утром Кирилл будет ворчать, что кофе «не тот»...

На всё про всё ушло тридцать пять минут. Римма стояла в прихожей и критически осматривала свою работу. Получилось внушительно. Даже пугающе. Дверной проем был крест-накрест заклеен лентами. Желтая, красная — выглядело как место преступления из сериала про маньяков. По центру, прямо поверх замочной скважины, красовался лист с гербом и суровым текстом: «ОПЕЧАТАНО. ВЕДУТСЯ СЛЕДСТВЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ. ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН». Для убедительности она добавила пару неразборчивых подписей синей ручкой и размашисто написала дату маркером...

Римма сидела перед монитором, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Заказчик тупил. Нет, не просто тупил, а делал это с особым, изощренным садизмом, словно ему за это доплачивали. Четвертая правка макета за час. И ладно бы по делу, так нет — «поиграйте со шрифтами». Она сделала глубокий вдох. Спокойствие. Только спокойствие. На кону кругленькая сумма, и терять её из-за того, что у кого-то нет вкуса, она не собиралась. И вот тут зазвонил телефон. На экране высветилось: «Тетя Валя (Армавир)»...