Юля С.

Вода звонко шлепала по светлому ламинату. — Перекрыл! — раздался из ванной глухой голос сантехника Семена. Он вышел в прихожую. Мужчина на ходу вытирал мокрые руки о плотную синюю спецовку. — Там стиралка криво подключена, Рит, — поведал он. Семен сочувственно оглядел масштаб бедствия. — Шланг сорвало к чертовой матери. Напор был сумасшедший. Рита смотрела на расплывающееся желтое пятно. Пленка натяжного потолка провисла огромным пузырем почти до самой мебели. Вода продолжала сочиться по дорогим обоям...

Я не собираюсь оплачивать любовное гнездышко твоей сестры! — Ты зачем в мой ящик полезла? Матвей неуверенно переступил через порог кабинета. Прикрыл за собой дверь. — Полис на машину искала. Оля сухо бросила на стол синюю пластиковую папку. — А нашла вот это. Супруги прожили вместе десять лет. Бюджет всегда был общим, каждую крупную покупку обсуждали за ужином. Пять лет назад влезли в ипотеку за двушку. Оля начала экономить буквально на всем. Отпуска отменили, одежду покупали исключительно на сезонных распродажах...

А где в этой бумажке про мою долю сказано? — Оля, открывай! Мы знаем, что ты дома! В дверь колотили так, что, казалось, старая деревянная обивка сейчас треснет по швам. Стучали методично, настойчиво. Судя по глухому звуку — пинали ногами. Оля отряхнула ладони от въедливой серой пыли. Она как раз разбирала верхние полки в отцовской спальне, до которых руки не доходили последние пять лет. Стряхнула несуществующую соринку с рукава домашнего халата. Поправила пояс. В коридоре заскрежетало в скважине...

— Завтра последний взнос отвезу. Люба провела ногтем по краю плотного почтового конверта. Заклеила наглухо. — И всё. Больше мы никому ничего не должны. Юра сидел на продавленном диване в гостиной. Он устало потер переносицу испачканными в мазуте пальцами. Отмыть въевшуюся машинную смазку обычным мылом давно не получалось. — Слава богу. Муж шумно втянул воздух. — Мать звонила сегодня. Плакала в трубку. Говорит, эти опять угрожали. Обещали окна на даче побить, если задержка будет. Люба промолчала. Она аккуратно убрала пухлый конверт в боковой карман своей потертой сумки...

Рита сидела за кухонным столом. Пальцы быстро стучали по клавиатуре ноутбука. До сдачи квартального отчета оставалось два дня. На плите тихо шкворчала сковородка. — Опять в свой экран пялишься. Витя зашел на кухню. Почесал пухлый живот под растянутой майкой. Шаркнул тапками по ламинату. — Завтрак где? — Яичница на плите. Рита не оторвала взгляд от монитора. — В сковородке. — Могла бы и в тарелку положить. Муж недовольно загремел посудой. — Жена называется. Все люди как люди, а моя в интернете сутками сидит...

— Рита! Оглохла там, что ли? Антонина Петровна дергала металлическую ручку калитки с такой силой, что противно звенела сетка-рабица. У ее ног громоздились три огромных клетчатых баула, два набитых пакета из супермаркета и связка каких-то длинных деревянных реек. Рита неспеша отряхнула ладони от налипшей влажной земли. Поднялась с колен, поправила выцветшую панаму и подошла к забору. — Не оглохла. Она остановилась в метре от калитки. — Добрый день, Антонина Петровна. — Добрый! Свекровь с силой пнула основание забора носком закрытой туфли...

— Ой, Марин, а чего у тебя тут туи одни? Золовка недовольно поджала губы. Она стояла посреди ровного зеленого газона в слишком ярком для дачи платье с леопардовым принтом. — Земля же простаивает. Оля брезгливо ткнула носком туфли аккуратно подстриженную траву. — Тут бы грядки разбить. Зелень свою выращивать. Огурчики, помидорчики. Всё свое, без химии. Марина спокойно опустила секатор в пластиковое ведро. Она только что закончила обрезать сухие ветки с кустов смородины. — Мне зелень проще на рынке купить, Оля...

— Ты издеваешься надо мной? — Костя швырнул ключи на обувную тумбочку с такой силой, что они с грохотом свалились на пол. — Что опять не так? — Лена невозмутимо резала лук на кухне. Масло на сковородке зашипело, заглушая тяжелые шаги мужа по коридору. Костя влетел на кухню, на ходу стягивая куртку. — Я захожу в ванную руки помыть, — начал он на повышенных тонах. — А там на полке, где Светин дорогой уход стоял, теперь стакан с вставной челюстью плавает! Это вообще нормально? Лена смахнула нарезанный лук с доски...

— Код из смс продиктуй. Марина кивнула на телефон мужа. Аппарат лежал на кухонном столе экраном вверх. — Какой еще код? Вадим замер в дверях ванной с полотенцем на шее. Вода капала с его коротких волос на линолеум. — Из доставки. Я продукты заказала, а номер твой привязан. Марина постучала пальцем по столешнице. — Быстрее, курьер ждет. У него время тикает. Вадим шагнул к столу и потянулся к аппарату. Марина оказалась быстрее. Она просто хотела смахнуть лишние пуш-уведомления, чтобы увидеть нужные четыре цифры на экране блокировки...

— Вы тут одна на трех комнатах жируете. Игорь прихлопнул ладонью синюю пластиковую папку. — А я семью тяну, — закончил он свою мысль. — Вот как, — спокойно отозвалась Нина Павловна. Она не отрывалась от протирания столешницы. Тряпка методично собирала хлебные крошки. — Именно так. Игорь по-хозяйски отодвинул от себя пустую солонку. Откинулся на спинку кухонного уголка. Он заявился минут сорок назад. Без звонка. Света, его жена, как раз ушла с малышкой. Поликлиника, плановый осмотр. Зять момент подгадал чётко...

— Я диван в зале займу. Огромный синий чемодан с грохотом рухнул на ламинат. Колесики противно скрипнули, оставив грязный след на светлом полу. — Там розетка близко, — добавила Оксана. Золовка скинула кроссовки прямо посреди коридора. Наступила на задник одного, потом второго. Поправила рукав растянутого безразмерного свитера. — Меня хозяйка со съемной квартиры поперла. Прикинь? Вера вытерла руки кухонным полотенцем. Шагнула из кухни в коридор, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Сочувствую...

— Девушка, побыстрее можно? Игорь нетерпеливо постучал костяшками пальцев по пластиковой подставке для мелочи. — Устал с дороги. Он оглянул пустой, тускло освещенный холл. — Дайте ключи от пятого. И скажите, чтобы обогреватель туда принесли. Холодно у вас тут, как в погребе. — Можно и побыстрее. Нина неспеша повернулась вместе со стулом. В руках она держала толстую амбарную тетрадь в потрепанной дерматиновой обложке. Очки на серебристой цепочке тихо звякнули о пуговицу ее рабочего кардигана. — Паспорт давайте...