Юля С.

— По закону я тебе больше ничего не должен! — Замечательно, — процедила Зина, разглядывая ценник на детском пуховике. — Закон у нас, оказывается, детей на зиму не одевает. — Не драматизируй. Голос бывшего мужа в динамике звучал откровенно раздраженно. На заднем фоне играла веселая музыка, звенела посуда. — Я перевел свою долю, — гнул свое Тимофей. — Ровно столько, сколько положено по справке о доходах. Можешь проверить. Учись экономить, Зина. — Экономить на чем? — она перевела взгляд на младшего сына...

— Я мать, я имею право отдыхать в тишине! Виолетта сбросила детские куртки на обувницу. — У меня вообще-то тоже выходные, — она стряхнула воду с зонта прямо на коврик. Капитолина молча подняла куртки. Порог скрипнул под ногой переминающегося Елисея. Младший, Прохор, уже тянул руки к коту, который благоразумно прятался за вешалкой. — Вита, мы же не договаривались на эти выходные. Капитолина повесила вещи на крючок. Она старалась говорить ровно, хотя внутри уже поднималось глухое раздражение. — И что? Дочь уперла руки в бока...

Замена замка помогла выселить наглую свекровь с ее баулами — Я тут с краешку, золотце, всего три денечка перекантуюсь! Анфиса молча вросла в пол собственной прихожей. Бронислава Игнатьевна деловито втискивала в узкий коридор огромную клетчатую сумку челнока. За ней на лестничной площадке высилась целая пирамида из картонных коробок, туго перевязанных шпагатом. — Три дня? Анфиса перевела тяжелый взгляд на мужа. Прохор старательно изучал мыски своих ботинок. Брать у матери тяжелые баулы он явно не спешил...

— Да ты в своем уме? Оно же как крыло от самолета стоит! Таня замахала руками, чуть не выплеснув остатки кофе из чашки. — Я этот бренд видела в центре. Там на витринах ценники с пятью нулями, Вита! Вита стояла перед высоким трельяжем в спальне. Изумрудный шёлк струился по фигуре, мягко облегая талию. Ткань казалась живой, переливаясь под светом люстры. Она чуть повернулась, проверяя, как ложатся складки на спине. — Накопила. Коротко отозвалась Вита. — Кредит взяла? Таня поставила чашку на комод и подошла ближе...

— Моя мать живёт на одну пенсию, имей совесть! — гаркнул Прохор. Анфиса замерла у раковины. — Не кричи, — сухо процедила она. — А ты не выводи меня с утра пораньше! Муж недовольно скривился и бросил ложку на стол. — Я тебя вывожу? — переспросила Анфиса. — Да! Пожалела матери две тысячи на аптеку? — Я не пожалела, Прохор. У меня их нет. Анфиса сполоснула пальцы под струёй воды. — Ага, рассказывай сказки, — хмыкнул муж. — Мы вчера оплатили счета за квартиру. Я отдала последние наличные. — А на карточке? — не унимался Прохор...

— Тут дел-то на пару месяцев, если каждые выходные впахивать. Общая тетрадь с криво нарисованными планами шлёпнулась на обеденный стол. — Мам, ну какие каждые выходные? Олеся тоскливо посмотрела на исчёрканные листы. Клетки в тетради пестрели жирными синими стрелочками и непонятными квадратами. — Матвей и так всю весну тебе с фундаментом помогал. — И что с того? Серафима Сергеевна поправила сползший платок. — Молодой мужик. Не развалится. Она по-хозяйски отодвинула чашку с недопитым компотом. — Я вас деньгами скидываться не просила? Не просила...

Сима застыла на пороге, так и не сняв легкий плащ. Весь узкий проход её аккуратной прихожей был наглухо заставлен. Три огромные дорожные сумки, несколько пузатых картонных коробок, щедро перемотанных скотчем, и пара брендовых пакетов из дорогих бутиков. Протиснуться к вешалке было физически невозможно. Из кухни доносился бодрый гул кофемашины. Сима покупала её себе на юбилей, долго копила, и сейчас этот звук в чужих руках неприятно резанул по ушам. В коридор выплыла Аделина. Идеальная укладка, домашний велюровый костюм пыльно-розового цвета, на ногах — пушистые тапочки...

Жена устала платить за дачу и придумала, как проучить хитрого мужа — Ты главное матери скажи, что мы до вечера грядки пололи. Динамик старого смартфона с треснутым экраном тихо похрипывал. Лидия прибавила громкость, глядя в одну точку на кухонном столе. На столешнице стыла нетронутая тарелка с супом. — И спину три, — раздался из аппарата до боли знакомый, веселый голос Матвея. — Типа устала. — А если она спросит, почему теплицу не доделали? — это уже Виолетта. Голос дочери был жующим. Явно ела пиццу, набивая щеки...

— Заодно и картошки ей купишь. — Ты же всё равно дома сидишь, — заявила Капитолина Андреевна, не утруждая себя приветствиями. Она по-хозяйски прошла в прихожую, даже не подумав разуться на коврике. Прошаркала в уличных ботинках прямо в комнату и положила на обеденный стол исписанный в клеточку тетрадный лист. Бумага легла прямо поверх распечаток с квартальными отчётами. — Сходишь на рынок. Тут недалеко. Олеся оторвала взгляд от монитора и посмотрела на список. Почерк у свекрови был размашистый, уверенный, с сильным нажимом...

— Паспорт главное не забудь. В два часа чтоб как штык была у конторы. Капитолина прижала телефон к уху плечом. Она торопливо пыталась застегнуть тугую молнию на осеннем сапоге. — Денис, ну подожди. А может, всё-таки пополам оформим? Ну, как положено по закону? В трубке недовольно запыхтели. — Капа, мы же это сто раз уже обмусолили. Денис сразу перешёл на свой фирменный тон старшего брата. Слегка снисходительный, поучающий. Как будто разговаривал с неразумным подростком. — Ты приходишь и пишешь официальный отказ...

— Деня, ты доставку какую-то оформлял? Алёна остановилась на пороге. В новой двушке отчетливо пахло свежей краской и обойным клеем. А еще тут явно пахло чужими вещами, нафталином и старой шерстью. Посреди пустой, вылизанной до блеска гостиной высилась гора клетчатых челночных баулов. Сверху лежал знакомый коричневый плед. — Нет, Алён. Я ничего не заказывал. Денис застыл позади нее. Он растерянно смотрел на сумки, не спеша разуваться. Ручка дорожного пластикового чемодана в его руке тихонько щелкнула под пальцами...

Бывший муж подарил самокат за 40 тысяч вместо алиментов Олеся с силой вдавила нож в разделочную доску. Огурец хрустнул. Развалился на ровные половинки. На кухне было жарко от работающей духовки. Там уже почти дошла курица с картошкой. Воздух пах чесноком и специями. Лидия Михайловна сидела за обеденным столом. Она пришла на полтора часа раньше остальных гостей. Якобы помочь с готовкой. По факту — просто устроилась на стуле у окна. Сложила сухие руки на коленях и контролировала процесс. — Майонеза маловато кладёшь, — заметила бывшая свекровь и внимательно проследила за движениями Олеси...