Жаль было прощаться с компанейским коллективом капитана Колеватова, была б моя воля – дошли бы с ними до Одессы.
Итак, с легкой грустью на душе мы сошли на раскалённый и душный берег Египта. В Суэце, по указанию босса, агент поселил нас в самом убогом отеле «Sammer pelas». В эти дни где-то в пустыне бушевала песчаная буря и до города доносились её отголоски в виде рыжей пыли оседавшей везде и всюду. Жара и пыль – как-то негостеприимно. И заняться совсем нечем, даже интернет не «фурычит». Тоска!
В этой стране по-прежнему неспокойно: арабская исламская революция в разгаре и на улицах вечерами продолжаются волнения, митинги и демонстрации – приближаются выборы. Стены домов, каждый столб, деревья обклеены плакатами и лозунгами партий и кандидатов в депутаты и в президенты. Все как один кандидаты бородатые и всюду символика полумесяца и скрещенные сабли – легализовавшиеся братья-мусульмане. По слухам, всюду побеждают радикальные исламисты, поэтому в стране усиливается сухой закон и неприязнь к европейцам.
Однако, несмотря на борьбу с алкоголем, тощий официант с повадками педика и с жуликовато-бегающими глазами, обслуживая наш столик на ужине, предложил полный джентльменский набор: пиво, водка, девочки, га@шиш!
Мы поскромничали – ограничились заказом трёх банок ледяного пива. Шура с учетом жары прервал на денёк сухой закон – пиво, мол, не водка. Араб заломил цену: по три доллара за маленькую баночку. Грабеж! Но что поделать, другого варианта нет: походи по восточному базару – поищи дешевле. Можно было обойтись без пива, однако мучающийся жаждой Зверлинг настоял. Употребляли, тайком, в моём номере, кто знает, вдруг исламисты оштрафуют. Триста грамм – слону дробина, выпили – и не заметили.
Ночью я попытался найти на сайте движения судов в реальном времени балкер «Поляркин» – именно такое название мне указал агент Халид. Интернет работал медленно, но за час я сумел пройти по списку судов: буксир, самоходная баржа, ледокол, но чуть с иным названием. Видимо наш весёлый толстый араб что-то напутал.
Утром тот же пройдоха официант предложил вновь предаться пороку – намекнул на тот же набор. Пожадничали – отказались. Хватит сорить деньгами – сами купим! Конечно не га@шиш или гер@оин – поход за пивом. После завтрака отправились в торговый центр Суэца, обильно обливаясь липким потом.
Вначале прогулялись по набережной, основательно замусоренной пластиковыми бутылками и обрывками бумаг, затем обошли ближайшие грязненькие обувные и промтоварные магазинчики, совершили «набег» на фруктовую лавчонку – купили дыню, арбуз, орехи, финики. Вопросы о пиве ставили хмурых арабов в тупик. Чаще всего торговцы отводили глаза, бурчали и отрицательно махали руками. Наконец, молодой, веселый араб в кофейне посоветовал найти лавку Сент-Джонса возле бензоколонки «Shell». Мол, её каждая собака в городе знает, но делают вид, что не в курсе. Почти шепотом пояснил, что теперь, в новых реалиях быстро меняющейся жизни, бородачи делают вид, что не понимают о чём речь.
– Русские друзья, спиртное вы сможете найти только там…
Примерно час побродили по грязным закоулкам. Ветры перемен продували насквозь Египет, и эти порывы несли пыль, грязь, бумагу. Отчего-то всякая революция сопровождается разрухой и грязью. Начинается разруха в головах? Куда взгляд ни кинь – всюду мусор: пластик, бумага, огрызки. А также нечистоты и вонь. Говорят, при английских колонизаторах здесь были чистота и порядок! Бардак – протест против прошлого? Что за убогая страна такая Египет? Почему такая безалаберная? Ни кто за собой ничего не убирает и в этом они похожи на нас – и в России вдоль всех дорог так же валяется всевозможный мусор. Видимо не зря жители прочих богатых арабских стран презирают грязнуль египтян.
Ходили, ходили и нашли лавчонку. Действительно, в глинобитную стену лавки вмонтирована мощная черная дверь. Однако, лавочка торгующая запретным зельем была заперта.
Рабочий с заправки пояснил – слишком рано, мол, откроется после одиннадцати, через полчаса.
Что ж, подождем, ждали и дольше. Сделали второй круг по району – вернулись. Наружная железная дверь нараспашку – зашли и огляделись: просторная комната без мебели, но с большим горизонтальным морозильником в углу, поперек комнаты широкий, высокий приливок. Позади прилавка, огромный, словно обелиск, пожилой улыбчивый темнокожий мужик. Безбородый, в руке четки с крестиком, вероятно христианин-копт. На уровне глаз, у дальней стены, на самой нижней полке теснились бутылки запрещёнными к употреблению в Египте напитками: виски, водка, джин, ром.
– Салам! Сент-Джонс?
– Салам! Он самый. А что?
Попросил торговца подать товар – поближе посмотреть. Араб протянул бутылку популярного в России «CHIVAS REGAL 12».
Вроде бы всё в порядке, да только на первый взгляд. Этикетка чуть блёклая, не яркая, да и наклеена не аккуратно – криво, а в слове Regal вместо G стояла буква С.
Ясно – халтура. Местная фальшивка! Видимо, чтобы владельцы лейбла не могли предъявить арабам претензий по поводу изготовления контрафактной продукции, они название чуть изменяют.
– Спасибо, Сент-Джонс! Виски не надо! Сорри!
Ограничились шестью банками датского пива – производимого в Африке. Прежде чем купить, внимательно осмотрели, почитали надписи – вроде бы пиво настоящее. Вновь прошлись по набережной, нашли укромное место и не спеша выпили по одной банке, глядя на залив. Сфотографировались на память на фоне водной глади и обратно в отель. В номере под разговор о предстоящем рейсе допили оставшееся пиво и разошлись по «пещерам».
Одолевала скука – заняться совсем нечем: телевизор лишь с арабскими каналами, радио нет, и интернета днём тоже практически нет, да и ремонт круглого просторного бассейна никак не завершится. А море… залив грязен и мелок – купаться в этой луже не стоит. И солнце ближе к обеду нестерпимо припекает – не погуляешь. Оставалось лишь читать детектив под звуки надрывного непрерывно гудящего кондиционера.
Два дня провели в полудрёме с перерывами на еду и, наконец, объявился агент Халид, поднял нас по тревоге – полчаса на сборы. Зачем нам полчаса? Мы и так давно готовы.
Поспешили в порт. Быстро прошли обычную рутину: полиция, таможня, пограничники, склад с оружием. Халид постоянно шутил, практически без умолка, но в тоже время, в его речи проскальзывало сетование на новые порядки – смена власти.
Большой деревянный баркас, видимо, нас уже заждался. Только погрузились – сразу поспешили к выходу из канала. Прибыли чуть раньше срока и полчаса болтались возле плавучего дока, провожая взглядами огромные контейнеровозы, газовозы и танкеры. Но вот из-за поворота из канала появился наш шустрый небольшой пароходик. Да это же тот самый «Иротан»! Ровно год назад я на нём впервые был старшим группы охраны! Либо это его точная копия идет.
Итак, вновь предстояло десантирование на полном ходу – опять нервотрёпка, ведь мои товарищи впервые поднимались на борт в таких экстремальных условиях. Или не впервые не все?
– Шура! Признайся, тебе на ходу доводилось высаживаться, будучи рыбаком?
Кабыла утвердительно кивнул и ответил коротко:
– И не раз…
Оставался художник – посмотрим, как он себя поведет. Персонально для Зверлинга пришлось скомандовать:
– Делай как я…
Десантирование прошло успешно – за считанные минуты мы удачно перебрались на приспущенный парадный трап: никто не свалился за борт, не сломал руку или ногу. Хотя несколько довольно неприятных минут мы всё же пережили.
Экипаж подопечного судна «Поляркин» оказался «комсомольско-молодёжным». Не по годам очень тучный, с висящим животом молодой тридцатипятилетний капитан Артём, его ровесник, тощий, долговязый стармех – Виктор с лицом землисто-серого цвета («дитя подземелья»), и круглолицый старпом Алексей, лишь двумя годами младше начальников. Третий штурман Вовка и вовсе молодой парнишка двадцати пяти лет: долговязый, тощий, улыбчивый, и зачем-то отпускающий плохо растущую всклоченную редкую бороду и выглядел он довольно забавно – вылитый портрет молодого Хо Ши Мина.
Шура подмигнул, подтолкнул в бок – ступай, налаживай контакт с мастером. Да я и без подсказок собирался.
Вошёл в рубку – крепко шибануло никотином. Поздоровался, представился. Как оказалось мастер стоит вахту наравне с помощниками – нет второго штурмана, и как раз в это время шла его вахта. Я рассказал о прошлогоднем переходе на «Иротане» через океан – капитан подтвердил, действительно, эти суда «систершипы» построены на одной верфи в Испании, и бороздят моря под флагами разных стран. Оба суда работают в одной компании. Теперь их перегоняют в Россию, переводить под наш флаг, под «северный завоз».
Увы, на мое несчастье рубка этого судна была крепко прокурена. Повторюсь в очередной раз, на судах обычно заведено так: если мастер курящий – на мостике дымят все кому не лень. Сплошная антисанитария и ущерб для здоровья некурящего. Эх! Придётся мучиться в этом рейсе. Ну, да ладно, опять подольше и почаще буду гулять по крыльям мостика – загорать.
– А под каким флагом трудитесь?
– Британский Гондурас! Слыхал, про такое государство? – усмехнулся капитан, глубоко затягиваясь сигаретой.
– Конечно! – подтвердил я и даже обиделся, за сомнения в моих познаниях в географии. – У нас самих фирма зарегистрирована в тех краях. Так что, будьте покойны, защитим территории родимого Британского Гондураса – не допустим на борт пиратов!
– А-а-а…так значит, мы земляки! – ухмыльнулся мастер.
–Типа того… – согласился я. – Значит, мы земляки – пока вас под русский флаг не перерегистрировали. И вероятно, тупые шутки, про «не чешите Гондурас и не будет беспокоить», уже порядком надоели?
– Вот здесь они уже! – Артём провел ребром ладони по кадыку.
Понятно. Тогда приступим к следующей фазе прощупывания капитана:
– Мастер, нам крайне неудобно – явились в гости с пустыми руками, но, увы, мы только сошли с рудовоза. С предыдущим капитаном всё наше спиртное – прикончили! А нынче в Египте торжествуют исламисты и алкоголь под запретом – не купить…
Я усердно скроил на потном лице скорбную мину.
– Так что не обессудьте…
– И не надо! – в свою очередь напустил суровость на широкую физиономию мастер Артём. – У нас сухой закон! Во время перехода на судне через океан не пьём!
Вот и замечательно – не особо мне и хотелось! Значит, сможем отдохнуть и восстановить здоровье подорванное «мордехайцами».
А больше всех радовался «сухому закону» Кабыла – не придётся завидовать товарищам.
Как и всякий молодой да ранний начальник, мастер Артём часто хмурился, строжился и излишне гонял подчинённых, чтоб не подумали, мол, молодому и неопытному, можно на шею сесть. Особенно от него доставалось матросам и повару, но чаще всего шугал именно повара: то недосолено, то пережарено, то просто невкусно. Честно сказать, повар действительно был не на высоте и в очередной раз оказался прав мой старый приятель капитан Баталов: хороший и добросовестный повар – главное условие хорошей работы экипажа.
Капитан на контакт со мной шёл с трудом – общих интересов не находилось: я и не курящий, не автомобилист, не охотник, не рыбак…
Ну, да общение и дружба на службе дело десятое – наша задача за пару недель благополучно дойти до Галле, а вы уж дальше ступайте куда хотите и как хотите. Обойдёмся без взаимной приязни…
Трезвенник-то он трезвенник, но, однако, про водку время от времени заикался. Поэтому в компании подчинённых я выразил сомнение по поводу истинной, а не показной трезвости экипажа:
– Капитан с такой ностальгией рассказывает про портовые кабаки Владивостока и прочего мира, что его сухой закон мне кажется искусственным – показным. Например, вчера полчаса бубнил, какая замечательная водка «Парламент», когда настоящая – любимый напиток. Но как её часто бодяжат в Приморье и, причём во Владивостоке продают левак везде, даже в супермаркете!
Шура, лишь пожал плечами, мол, раз не хотят выпить – их дело.
Наш приятель художник каждый день по много раз изображал недовольство и подшучивал:
– Неужели целых две недели будем трезвыми? Я в своей жизни в столь долгой «завязке» никогда не бывал!
– Вот и хорошо, что трезв! Нарисуешь лишний десяток эскизов, и сделаешь наброски к картинам за эти трезвые дни, или придумаешь и напишешь пару новых весёлых рассказиков…
Тем временем судно прошло пятнадцатый градус северной широты, и погода резко испортилась: подул ветер, поднялась волна, небо затянуло пыльной пеленой – приближался Баб-эль-Мандебский пролив. Итак, мы пошли на юг, на прорыв...
По моей просьбе матросы на крыльях сплели из концов двухслойные полутораметровые баррикады, притащили пустые двухсотлитровые бочки, заполнили водой, сколотили из досок щиты, приставили их к бочкам. Сварщик по моему рисунку сварил два макета пулеметов – установили по углам крыльев и направили в сторону кормы. Защита от пиратов получилась что надо!
Мы в свою очередь подняли в рубку боекомплект, снарядили – к бою готовы. Капитан опечатал ящик с оружием и велел без необходимости не доставать – мало ли что:
– Часто случается как в дешёвой пьесе: висящее на стене ружьё должно выстрелить!
Матросы то и дело шутили: помимо муляжей есть ли у охраны настоящее оружие?
– Поверьте, оружие самое настоящее! – успокаивали мы, как могли, тревожащийся экипаж.
– И даже патроны есть? – подначивал меня неугомонный боцман Василий.
– И патроны! Тоже самые настоящие – боевые!
– А пострелять дашь? – не унимался боцман. – Хотя бы несколько раз! Со службы в армии не стрелял…
– А я и в армии не служил! Дайте стрельнуть! – приставал уже чумазый сварщик.
Другие матросы тоже галдели:
– И я не стрелял!
– И я…
– Отстаньте, успокойтесь, впустую – стрелять не дам! Тут вам не стрелковый тир! Да и патроны на счету – в Галле предстоит сдавать на склад ланкийцам.
– А если пираты подойдут? Вы им тоже скажете, что боеприпасы у вас под отчет? Или всё же будете отстреливаться?
– Не переживайте, конечно, будем! – отмахивался я от назойливых моряков. – Вот именно, вдруг появятся пираты, а нам не хватит патронов для длительного отражения нападения!
Тощий унылый дед каждую вахту капитана поднимался в рубку и советовался, как быть – машина перегревалась. Причина – водяное охлаждение двигателя забортной водой, а в Красном море – плюс тридцать пять. Холодильники не справляются – механики в панике.
– Мастер, давай сбавим обороты. Чует моё сердце, не дойдем!
– Только сердце? А мозг что говорит?
Стармех обтёр руки от мазута и почесал нос:
– Мозг молчит. Но сердце ориентируется на жо@пу, а вот жо@пой чую – сломаемся…
Капитан задумчиво и глубоко затянулся очередной сигаретой, нагоревший пепел свалился с мундштука под ноги и на брюки. Артем ругнулся и раздул пепел по палубе.
– Тебя хлебом не корми, дозволь только ход сбавить, а с меня начальство шкуру спускает за тихий ход! Мы должны быть в Сингапуре уже неделю назад, но до него топать как минимум две недели, и это при хорошей скорости. А ведь мы ещё и в пиратоопасном районе! Верно, я говорю, спецназ? – Мастер явно обращался ко мне за поддержкой.
Мне не хотелось быть крайним в разборках мостика и машины, и я сделал попытку увильнуть и исчезнуть из рубки – подышать воздухом на крыле, однако мастер заметил мой маневр и протестующим широким жестом попросил задержаться.
– Что скажешь про скорость прохождения района? – настойчиво гнул свою линию поддержания высокой скорости Артём.
– По руководящим документам и рекомендациям антипиратского центра – проходить на максимальной скорости, но, что двенадцать узлов, что десять – это особой роли не играет: движки «скифов» всё равно мощнее и дадут во время атаки двадцать пять-тридцать узлов. Главная гарантия нашей безопасности – оружие. И как говорит народная мудрость: тише едешь, дальше будешь. А вдруг случится в самый неподходящий момент авария и встанем?
Дед искренне обрадовался «доброму» слову:
– Верно, молвит служивый! Лучше хорошо ползти, чем гнать, а потом поломаться и дрейфовать в проливе. Я скоро от нервотрёпки сам загнусь, и возможно раньше машины…
Старший механик действительно за эти дни заметно сдал и стал ещё более тощим, а серое лицо приобрело землистый оттенок. Дед одобрительно подмигнул мне и придвинулся поближе к капитану.
– Сбрасываем чуток обороты? Ну? Согласен? Мастер, отдай распоряжение…
– Дед, не надо прикрываться капитаном! Пиши докладную записку, обоснуй причину, а уж на основании твоих размышлений и измышлений я подумаю и решу. И ещё, обязательно укажи на необходимость экономить топливо, мол, слишком большой расход…
Честно говоря, я тоже был за снижение скорости! Как гласит старая поговорка моряков загранплавания: больше суток – больше шмуток! Мы получаем командировочные от босса посуточно и чем дольше контракт, тем выгоднее, а количество дней напрямую зависит от скорости. Один узел в час – сутки плюс! Молодец дед, поддерживаю – пусть сбавляет ход!
Осматривая судно, я обратил внимание на «блямбу» приваренную к надстройке в районе нижней палубы: год, место постройки судна. Точно как на «Иратане»: «Бильбао, 1994 год».
Мы даже сфотографировались на фоне этой железяки, на память.
В первую же вахту мастер Артём поведал байку или легенду о том, как строились суда этой серии:
– Мне знающие люди на приемке судна рассказывали, когда мы его выкупали – я его принимал: раньше это была государственная тайна, но теперь это уже не секрет…
В свое время, Советский Союз активно помогал испанским коммунистам и баскским сепаратистам: морально и материально. Дипломаты чемоданами возили валюту – этим жила и кормилась могучая полуторамиллионная коммунистическая партия Испании. Долго кормилась! Перестали мы её подкармливать и где сейчас компартия? Куда подевалась? Испарилась? Разбежались? Сколько денег впустую потрачено, вместо того, чтобы у себя дома заводы строить, дороги, мосты. Каждая мартышка заявляла о строительстве социализма, и мы тут как тут – спешим помогать! Миллиард долларов туда, миллиард сюда.… А у моей матери домик в деревне под Владиком – ни воды, ни канализации, ни газа, ни хороших дорог! А на дворе XXI век! Так вот, отвлёкся, продолжу. Помощь баскам шла, в том числе, и неофициальным, экстремистским организациям – например, террористам «ЭТА». Даже испанские коммунисты уклонялись от столь опасной авантюры. Как можно более-менее легально доставить деньги в европейскую цивилизованную страну на сомнительные цели? Сделать что-то совместное с буржуями! Обоюдно полезное. И тогда Советский Союз заказал построить семь теплоходов повышенного ледового класса на испанских верфях, точнее в Басконии. Эх, в денежном эквиваленте эти балкеры воистину вышли «золотыми»! Думаю, на эти средства, можно было штук двадцать подобных судов построить на отечественных или иных зарубежных верфях. Создали «товарищи» в середине восьмидесятых годов какое-то совместное предприятие, и потекли денежки ручейками из Внешторгбанка, собираясь в бурные потоки. А потом от той полноводной финансовой реки утекали «ручейки»: отмываться, очищаться и обналичивать. В итоге отщипнули толику все: коммунисты, националисты, террористы, проходимцы, авантюристы. Строили лет пятнадцать: большущие деньги из страны ушли, а пароходов всё нет и нет. Уже после развала СССР кто-то из наших бывших партийных или ГэБэшных бонз превратился в капиталиста и остался в этой теме: доплатили сколько-то, и наконец, начали достраивать балкеры. Медленно, со скрипом, но построили семь штук. Затем десять с лишним лет пароходики работали в Европе, перевозя грузы по Средиземноморью и северной Атлантике. Наконец, в России хватились – «северный завоз» под угрозой, не на чём осуществлять поставки. И тогда вспомнили о наших «басках», а они трудятся на какого-то чужого «дядю». Несколько лет скандалили, судились, рядились: взятки, откаты. В итоге что-то кому-то выплатили и вернули под юрисдикцию России, и теперь их по очереди перегоняем на Дальний Восток…
«Полярный король» спокойно прошёл Красное море и без происшествий миновал Баб-эль-Мандебский пролив. К полудню спустились одиннадцатому градусу к началу охраняемого вояками «коридора безопасности». Встречный ветер подул ещё сильнее, поднялась хорошая волна, мастер выключил автоматическое управление судном и поставил за штурвал матроса.
Наша боевая группа тоже не расслаблялась и была наготове – я, то и дело, поднимался на мостик – подышать свежим морским воздухом, понаблюдать за морем, посмотреть всё ли в порядке. После полдничного чая сморило – решил чуток подремать. Как вдруг заработал ревун – тревога! Послышался топот на палубах – экипаж сломя головы побежал в цитадель, а нам наоборот, – предстояло мчаться на мост – занимать оборону. В это время завершалась вахта Зверлинга – может старику что привиделось?
Вскакиваю со шконки, на ходу одеваюсь, заскакиваю в рубку, хватаю бинокль штурмана, вглядываюсь в горизонт и вижу, что складывается крайне неприятная ситуация: действительно, со всех сторон на сближение идут лодки. В ближайших двух от судна отчетливо виднеются силуэты по семь-восемь человек и все налетчики в одинаковой чёрной униформе!
Хорошо, что погода нам помогает – волна полтора-два метра, которая мешает лодкам быстро сблизиться с нашим «Полярным королём». Пираты? Похоже на то…
Следом за мной на крыло выбежал Кабыла, в глазах немой тревожный вопрос: что делаем?
– Сомалийские пираты? Будем по ним стрелять? – настойчиво с надеждой вопрошал Зверлинг, глаза его кровожадно сияли. – Командир – почему молчишь? Ну же…
Я подозвал друзей к ящику с оружием.
– Похоже, что действительно пираты… – шепнул я коллегам. – Сейчас будем вооружаться, и если они сблизятся...
– Стреляем! – радостно закончил мою мысль художник-экспрессионист, Зверлингу явно не хватало адреналина и экстрима в творчестве.
Толстяк-мастер, громко топая, метался вдоль пульта управления, растерянно теребил бейсболку и нервно смолил сигарету за сигаретой. Артём, не докурив наполовину одну, тушил окурок о пепельницу и тут же доставал из пачки следующую, и было заметно, что он морально не готов к такому повороту: моряки надеялись, что спокойно войдем в коридор безопасности, встанем в конвой, а за Сокотрой нам мощные шторма помогут. Прогноз давал сильный шторм на неделю. И, вот, на тебе! Не успели войти в залив, как тут как тут поджидают пираты!
– О чём шепчетесь – спецназы? – устремил Артём взгляд полный тревоги и тоски.
– Да х@рен знает! Возможно, действительно пираты, – попытался я отвечать как можно спокойнее, не создавая паники. – Посмотрим, как лодки поведут себя дальше…
– Будете стрелять?
– Не хотелось бы, чтобы до этого дошло.… Но если приблизятся к балкеру на два-три кабельтовых – обязательно будем! Сначала предупредим очередью – в воздух, а потом жахнем в три ствола, по целому магазину, по ближайшим лодкам…
– А если это простые рыбаки?
– Тогда они не ответят…, – подмигнул я мастеру, ухмыльнувшись.
Поспешил на крыло, присоединяя на ходу магазин к автомату. Зверлинг и Кабыла – следом.
Спецназовец-художник, творческая личность и «ранимая» душа недоверчиво уточнил:
– И что? Неужели это правда – не врёшь? Можно просто так стрелять по людям? Без суда и следствия?..
– Можно! – заверил я приятеля.
– И за это нам точно ничего не будет?
– Если пираты судно не захватят – ничего не будет! А уж если судно действительно захватят – быть тебе кастрированным, оттр@аханым, ошкуренным и повешенным.
– Только не ошкуренным! – торопливо перекрестился художник.
– А оскоплённым и прочее можно?
– Тьфу, на тебя, нечистая сила! Ну и шуточки у вас монсеньор.
– Просто ты меня достал уже своей кровожадностью, художник…
– Никакой кровожадности. Всю жизнь об этом мечтал – пострелять по неграм! Среди моих предков явно были плантаторы из южных штатов…
Я с сомнением посмотрел в глаза Юлия: а действительно ли он писатель и художник? Какой-то маниакальный расист, маньяк и душегуб!
– Остынь! Лучше обойтись без боя, но если не избежим столкновения, то вести прицельный, меткий огонь! Стреляй в бою расчетливо и экономно. Главное дело, не промахнись – спецназ на пенсии…
Заняли оборону на крыльях возле макетов пулеметов, в сторону кормы: мы с Кобылой по правому борту, Зверлинг – по левому. Замерли, напряженно всматриваясь в океан и готовясь к самому худшему развитию событий. Две лодки, находившиеся наиболее близко к «Полярному королю» прибавили ход, чуть довернули. Пираты? Пассажиры баркасов явно приглядывались, примерялись, как сподручнее перепрыгнуть через леера, опутанные рядами густой колючей проволоки – самые низкие борта, где удобнее всего взобраться на палубу – возле надстройки.
Передние «скифы» имитировали или начали атаку, а остальные лодки пока что держались чуть поодаль. Размышляют? Выжидают? Пора действовать, иначе незваные гости окончательно обнаглеют.
– Шура, по моей команде – короткие очереди в воздух!
Поднял ствол вверх и дал короткую очередь, и Кабыла следом пальнул в воздух. Импульсивный художник, заслышав наши выстрелы, тоже дал очередь, да не одну – три.
– Зверлинг! Отставить! – заорал я что есть силы, но меня слышал лишь сосед Шура – разве перекричишь работающий судовой двигатель. Интенсивная стрельба очередями с левого борта продолжалась – пришлось метнуться на другое крыло – вдруг с того фланга пираты подобрались гораздо ближе.
Огляделся. Да нет, дистанция до баркасов противника с этого борта, была примерно такой же, но перепуганный Зверлинг палил, отнюдь, не в воздух! Ба! А ведь вполне, возможно, он вовсе не перепуган, а наоборот, воодушевлён безнаказанностью и вседозволенностью?
– Зачем ведешь огонь по лодкам? Велено же было вначале предупредить – предостеречь противника.
– Костя, капитан попросил бить наверняка! Тем более ты сам сказал: стрелять можно и за это никаких последствий. Смотри, как подействовало – ближайший баркас резко отвернул. Скажи, правда, я молодец?
Действительно, ближайшая к нам лодка резко сменила курс – рванула в сторону Йемена, вторая – застопорила двигатель и болталась далеко за кормой. А те баркасы, что держались чуть поодаль вдоль бортов – рванули врассыпную, стремясь резко увеличить дистанцию и уйти на безопасное расстояние, чтобы потом затеряться в безбрежном морском просторе.
– Молодец, молодец…, – нехотя похвалил я товарища.
Заглянул на мостик доложить об отражении атаки. Мастер метался по рубке от борта к борту и был вне себя от ярости:
– Костя, где эти фрегаты и корветы международной коалиции? Вояки ср@аные! И, это называется коридор безопасности? Да тут воды залива пиратами кишат! А что же тогда творится за пределами охраняемого сектора?
В ответ я лишь пожал плечами: что сказать в ответ.… Уже десять лет идет необъявленная война с мирным международным судоходством – маленькая мятежная африканская страна нахально сражается со всем миром. К сожалению, из-за громадной территории залива военный флот ничего не может поделать с плохо вооруженными и не обученными в военном отношении пиратами – бывшими рыбаками.
Тем временем ближайшие пираты поняли, что с нашим судном им ничего не светит, и отвалили врассыпную. Через полчаса Артём дал отбой тревоги, но наша команда секьюрити оружие не сложила – осталась на мостике: наблюдать за дальнейшим развитием событий. Было тревожно – как поведут себя прочие лодочки, болтающиеся далеко впереди по курсу и не ведающие о наличии охраны на борту «Полярного короля». Через некоторое время все «скифы», словно по команде, развернулись и помчали к следующему в пяти милях за нами судну. Однако экипажу того танкера повезло – у них на борту тоже была вооруженная охрана и бойцы с танкера тоже дали дружный отпор. Тогда лодки, словно пираньи в поисках добычи, бросились к следующему судну. Настоящие шакалы – выискивают слабого!..
Мастер греческого балкера, шедшего в замыкании нашей небольшой импровизированной колонны, громко заверещал по связи, требуя помощи со стороны военных – у него был всего один охранник-араб с винтовкой. На его вопли откликнулся военный испанский фрегат – велел держаться: пообещал подойти через полчаса, а пока заверил, что выслал в поддержку вертолёт. Нас эта суета уже не касалась – «Полярный король» оторвался далеко вперёд – входил в центр коридора безопасности…
До утра группа охраны и вахтенные матросы продолжали напрягать зрение, вглядываясь в темноту – радар часто не видит утлые судёнышки. Затем в «мор@ду» подул шквальный ветер, полил сильный дождь и, в конце концов, разыгрался хороший шторм: четырехметровые волны ритмично заливали нижнюю палубу от бака, до надстройки, и довольно валкий и неустойчивый балкер приняло хорошенько болтать.
Раскачало словно маятник! «Полярный король», поскрипывая, кренился с борта на борт, мощные волны захлестывали палубу и брызги залетали даже сверху рубки – на пеленгаторную. Бортовая качка ужасно досаждала, и спать было просто невыносимо – тело ритмично катает по койке и вся ночь проходит как в бреду. Давненько я не попадал в такой сильный шторм, да ещё и на маленькой посудине!
Так прошли сутки, вторые, третьи…
Повар перестал готовить первые блюда и компот: посуда бьётся, суп из кастрюли выплёскивается, еда подавалась в основном всухомятку: хлеб, каша, да консервы. Ну да ничего, главное дело – это не пиратская погода! Теперь к судну в шторм никакая лодка не сможет не подойти!
Лишь на подходе к Лаккадивам, море чуть стихло и даже тем, кого сильно мутило в качку – полегчало. Как разнообразить монотонные штормовые будни? Шутками! Пошли в ход истории, байки, анекдоты.
Я предложил поощрить группу охраны по-советски, благодарностями: Артём усмехнулся, но идею одобрил. Мастер изготовил грамоты на бланке компании, поставил печати, заламинировал в пленку, и объявил, что в полдень проведём торжественный митинг.
Командование выстроилось в рубке в парадных кителях в шеренгу, мы – напротив, с автоматами наперевес. Мастер Артём энергично и каждому крепко пожал по очереди руки, потрепал по плечу, крепко обнял и под аплодисменты вручил благодарственные грамоты.
– Служим родимому Белизу! – гаркнул, что есть мочи, неутомимый шутник Зверлинг. – Не допустим супостатов на русский борт!
Пошутили, посмеялись, вышли на крыло – произвели дружный салют в воздух короткими очередями. Затем, ставшее уже ритуалом, дежурное фотографирование на память с экипажем и с флагом…
Тем же вечером, довольно близко прошли остров Маникой, на котором располагался крупнейший в мире лепрозорий, однако, сколько мы ни вглядывались сквозь бинокли – так и не разглядели, где же проживают эти несчастные. Итак, судно окончательно спряталось за Лаккадивским архипелагом, и шторм пошёл на убыль.
Следующим утром я праздно болтал с мастером о том, сём, мысленно находясь уже в пути к дому: вещи собраны, оружие в сейфе и готово к сдаче.
В промежутках разговоров загорал на крыле – последние солнечные ванны перед убытием в наши северные дождливые края. На мостик поднялся Кабыла, и заговорщески пробормотал:
– Ты знаешь, а ведь завтра день рождения чифа! Надо бы что-то Алексею подарить. У тебя не осталось, какой из своих книг?
– Есть детская книжка – могу даже поставить автограф, – ухмыльнулся я и подмигнул приятелю. – Про Лёхину днюху знаю – в крюйв-листе видел. И если он настоящий моряк – наверняка накроет праздничный стол…
– Вот и я хочу сказать, о том же… Чиф мне намекнул – завтра после вахты капитан приглашает нас к себе в каюту.
– Вот! Значит, что-то затевают?
– Вроде того…
– Ну, я же говорил – настоящий старпом по случаю дня рождения должен что-то припасти!
И верно, чуть позже мне уже дед намекнул, что чиф задумал нешуточное торжество. Раз такое дело, на ужин мы не пошли – приберегли место в желудке, и начали готовить подарки. Зверлинг на ватмане быстро набросал рисунок, затем сделал по памяти портреты моряков, а я подписал книжку – всё что могли…
Ровно в восемнадцать ноль-ноль, постучались в каюту мастера. Мы знали, что пароход довольно беден провизией и экипаж идет почти на голодном пайке – экономят провизию до Сингапура, поэтому не обиделись на скромность банкетного стола. Кое-что из разносолов все-таки появилось: овощной салат, варёная картошка, рыбные консервы, нарезка сыра и колбасы, яблоки и лимон. Либо Артём заставил повара перетряхнуть скудные запасы, либо сам обшарил все сусеки провизионки, а возможно начальники опустошили и свои персональные холодильники в каютах. Зато на фоне продуктовой бедности гордо возвышалась литровая бутылка виски «Jeck Daniel”s».
Однако! А ведь не поскупился чиф!
Спиртное уничтожили довольно быстро: нас двое (лечащий печень Шура в качестве собутыльника в счет не шел), да три начальника – после третьего тоста бутылка опустела. Неужели всего полчаса и день рождения завершен? А мы даже толком и не разговорились.
И Зверлинг не успел почитать свои короткие, полные абсурда, и в то же время замечательные трэшевые рассказы.
Мастер досадливо крякнул, чуть втянул огромный живот, чтобы протиснуться между столом – полез к судовому сейфу. Поковырялся в замке и извлек литр коньяка: «Martell» – пятилетней выдержки! Водрузил на опустевший центр стола и хитро подмигнул. Видимо это был неприкосновенный запас на «представительские» нужды. Вот это да!
– Ребята, а не слишком ли щедро? Может не стоит? – поломался я для приличия. – Вы же говорили – сухой закон!
Артём хитро усмехнулся в пышные усы:
– Дорогие мои! Сухой закон был вчера, а сегодня двойной повод: и день рождения чифа, и день прощания с вами! Отметим, как следует! Суровые и монотонные будни вернутся завтра с подъёмом…
«Martell» употребляли помедленнее, с весёлыми байками и длинными морскими историями. Однако и за разговором капитан не забывал регулярно подливать в стаканы и к тому времени, как дошла очередь рассказывать рыбацкие истории бывалому моряку Кабыле, лишь несколько капель коньяка плескались на самом донышке бутылки.
Капитан со стармехом выразительно переглянулись, и дед Виктор громко крякнув «гм!», сорвался с места и через минуту вернулся с бутылкой текилы, крепко стискиваемой могучей мозолистой рукой за тонкое горлышко.
– Братцы! Вы что творите! – возмутился я. – Неужели нельзя было растянуть праздник на два дня?
– Нельзя! – строго и весомо молвил чуть заплетающимся языком мастер, и на правах старшого, откупорил пробку-сомбреро…
Пошли рыбацкие истории Шурика, а потом вступил в дело Зверлинг: знакомые шутки, заученные мною уже почти наизусть. Художник завершил свой бенефис экспресс-портретами собутыльников в карандаше и мелками, плюс морские зарисовки по памяти. Эти подарки с шутками и прибаутками вручались не только чифу Алексею – всему командному составу.
Литр текилы с лимоном и солью на закуску, под неиссякаемые байки, влился туда же, куда утекло содержимое двух предыдущих бутылок.
У-ф-ф! Ну, наконец-то финиш банкета!
Двадцать три часа тридцать минут – пора на боковую! Ведь среди ночи нам предстояло сходить на рейде Галле по довольно неспокойной воде на юркий пограничный катер.
Но нет! Чиф еле внятно пробубнив:
– Один раз живем! – ринулся к себе в каюту, задевая мебель то широкими плечами, то пузом, то бедрами. Через минуту явился со второй литровой бутылкой всё того же «Джека Дениелса».
Не пивший до сей поры Кабыла, явно впал в ступор, переводя взгляд, то на захмелевшую и бурно развеселившуюся компанию, то на появившуюся, словно по волшебству, новую бутылку.
Захмелевший художник заулыбался, и хитро прищурив заметно посоловевшие поросячьи глазки, и с готовностью дунул в пустой стакан:
– Вот это моряки-дальневосточники! Не чета хохлам сквалыгам…
Заслышав слова, охаивающие хохлов, Кабыла возмутился:
– Слышь, инородец, ты нас хохлов не тронь, не то схлопочешь по своей толстой немецкой шее!
Пришло время и мне запротестовать.
– Друзья, моряки, шабаш! Хватит пить!
Чиф искренне удивился и с обидой в голосе произнёс:
– Я ведь от всей души! Тридцать пять бывает раз в жизни!
– Главное дело, чтоб не последние! – пробурчал Кабыла. – Надо и меру знать…
– Больно уж вы, ребята, нам по душе пришлись! – принялся обнимать нас по очереди Алексей. – Мы рады знакомству с вашим замечательным коллективом!
– Но куда столько-то спиртного! Да вы просто обалдели! Такими темпами возлияния, нам не удастся сойти с парохода…
– Ерунда, – махнул рукой капитан. – Если что пойдёте с нами до Сингапура! Или пейте через раз! Пропускайте…
В каюту заглянул третий помощник.
– Володя, как ведёт себя океан? Волна не ослабела? – спросил я штурмана, думая о наболевшем. – Сможем сойти?
Третий помощник с нескрываемой завистью оглядел пустые бутылки и ухмыльнулся:
– Ну не знаю, не знаю. Многое и от вас зависит. А насчет океана…пока ветер наоборот, только усилился, и волнение не стихает…
Досадуя, я грязно ругнулся.
– Ерунда! Прикроем вас бортом – как-нибудь сойдете! – мастер небрежно махнул рукой.
– Не хочу как-нибудь – хочу аккуратно! – возразил я мастеру
– Хорошо! Будет вам аккуратно. А ты, Вовка, не принюхивайся и не коси глазами на стол, тебе придётся сегодня вахту стоять до утра! Сам понимаешь – у начальства день рождения! Гляди в оба – не прозевай порт!
И всё же мастер проявил мягкотелость и гуманизм – налил штурману полстакана и на закуску отломил большой кусок копченой колбасы. Вовка выпил порцию залпом, вздохнул с сожалением, что налили маловато, кинул ещё раз завистливый взгляд на стол и нехотя отправился нести службу.
Пора и нам честь знать. Я тоже выпил на посошок рюмаху, закусил, и откланялся – поспешил в каюту, прикорнуть на койке часик, другой, третий. С крепкими в выпивке моряками, главное вовремя уйти, пока не потерял способность соображать. А «флотоводцы» на тот момент дошли до той степени опьянения, что уже не смогли активно сопротивляться моему уходу.
Хотел прихватить с собой и Зверлинга, но утомленный застольем художник к этой минуте громко расслабленно похрапывал в просторном кресле в дальнем углу капитанской каюты. Тащить безвольное тело? Ладно, пусть спокойно поспит в гостях – заберу на подходе к рейду Галле. Хорошо, что «трезвенник» Кабыла тихо, по-английски исчез с банкета примерно час назад – в крайнем случае, поможет вынести «старика» на палубу.
В принципе, мы давно готовы: оружие, вещи и документы собраны, по первой команде, буквально в считанные минуты, сможем собраться и сойти на катер.
Упал, не раздеваясь на шконку, закрыл глаза и провалился в спокойный глубокий сон…
Николай Прокудин. Редактировал BV.
======================================================
Желающие приобрести роман обращаться n-s.prokudin@yandex.ru =====================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================