Борисыч нырнул в подвальный холод. Здесь было мокро, капала откуда-то сверху вода, а воздух отдавал плесенью и чем-то сладковато-приторным. Открытый портал он почуял сразу — тянущую пустоту, холодный ветер из щели между мирами.
Рядом из клубов пара материализовалась Клара.
— Ку-ку, — озорно улыбнулась она, поправляя прядь волос, тронутую инеем.
— Ты это ты или они? — спросил Борисыч, не выпуская из рук ключа.
— Я это я, вот те крест, — хохотнула она, но в её глазах на мгновение мелькнула знакомая алая искорка. — Ну, почти.
— Зараза, — проворчал он, но уголки его губ дрогнули. — Ты почему не с ними, наверху?
— Душой я всегда с ними, как будет эпическая схватка, так я сразу вернусь. А пока... Надо как-то дамочку отвлечь, а то она быстро прочухает, что мы спустились в самое «сердце» её больницы.
— Там, кажется, навалены покойники, — поморщился Борисыч, всматриваясь вглубь туннеля. — Я чую запах. Это те, кого «съела» больница. Или её обитатели. Закуска для портала.
— Ммм, питательно, — сморщила нос Клара. — Давай нашей милой гражданке сделаем сюрприз.
— Какой сюрприз? — насторожился Борисыч.
Клара широко улыбнулась, и в этот раз её зубы показались ему чуть острее обычного.
— Самый что ни на есть пиротехнический. Эта конструкция, — она кивнула на клубящуюся темноту портала, — держится не только на энергии жизни, но и на энергии смерти. На страхе и боли тех, кто тут сгнил. Что будет, если эту энергию... резко разжечь?
— Взорвётся как гремучий газ в шахте, — мгновенно сообразил Борисыч. — И похоронит всё это хозяйство под тоннами бетона. Но для этого нужна искра. Очень мощная.
— У меня как раз припасена одна, — Клара провела рукой по липкой стене подвала, и в её пальцах возник крошечный, пульсирующий чёрным огнём шарик. — Сгусток чистой ненависти. Один мой старый приятель потерял, а я подобрала. Горит веками.
— И куда ты его?..
— В самую гущу, — она указала на груду тёмных, склизких мешков, громоздившуюся у основания портала. То, что он принял за мусор, при ближайшем рассмотрении оказалось телами. Сплетёнными, перекореженными, слипшимися в один большой, шевелящийся ком. — В топку.
Борисыч сглотнул.
— И что это нас с тобой не разнесёт на атомы?
— А мы, милый мой привратник, — Клара подмигнула ему, — исчезнем на мгновение, а потом вернёмся закрыть до конца портал.
Она швырнула чёрный шарик. Он полетел к груде тел медленно, словно продираясь сквозь желе. В воздухе запахло озоном и серой.
— Бежим! — крикнула Клара, хватая Борисыча за рукав.
Они рванули назад в лабиринт подвала. Со спины донёсся нарастающий гул, будто просыпался гигантский улей. Затем — ослепительная вспышка сине-чёрного света, и оглушительный, всепоглощающий грохот!
Потолок закачался. Сверху посыпалась пыль и куски штукатурки. Однако всё пошло не так, как планировали Клара с Борисычем. Покойники не закрыли портал, а встали и направились наверх в образовавшуюся в потолке дыру.
— В целом тоже неплохо.
Они поднимались молча, неловко, словно куклы на расшатанных шарнирах. Десятки слипшихся тел, объятых сине-чёрным пламенем клариного шарика. Оно не пожирало плоть — оно пожирало тишину, боль и страх, в них запертые, высвобождая чистую, слепую ярость.
Первый мертвец вывалился из дыры в полу коридора, где ещё кипел бой. Его пустые глазницы медленно повели по сторонам, останавливаясь на ближайшем объекте — на одном из теневых прислужников Акулины.
Раздался низкий, булькающий стон. И затем — стремительный бросок.
— Что... что это?! — закричал кто-то из охотников.
Адская энергия, впрыснутая Кларой в «топку», не уничтожила склад мертвецов. Она их перезапустила. Очистила от воли Акулины, оставив лишь один древний инстинкт, знакомый любой плоти — инстинкт уничтожения.
Перепечатка и копирование запрещены автором Евгенией Потаповой согласно закону об авторском праве. Всяких Шевченко Любы и прочих особо одаренных это тоже касается.
Они не разбирали своих и чужих. Они просто набрасывались на всё, что двигалось. Тени шипели и рассеивались под их костлявыми руками, ведьмины призраки вопили, разрываемые на клочья. Команда охотников в ужасе отпрянула, сплотившись в кольцо.
— Мне нужно вернуться к своим, — проговорила Клара.
— Подожди, — остановил её Борисыч. — Слышишь?
В подвале кто-то застонал — низко, протяжно. Они в одно мгновение оказались около источника звука. В густой, почти осязаемой тьме, у самого края клубящегося портала, на стене, был распят Чугайстер. Не на кресте — его мощное, корявое тело было приковано за запястья и лодыжки массивными цепями, впившимися в сырую кладку. Он висел, голова бессильно склонилась на грудь, спутанные волосы и борода слиплись от подвальной сырости. Казалось, он был частью этой стены, этим камнем, этим мраком.
— Чёрт возьми... — выдохнул Борисыч.
Клара, не раздумывая, ринулась к нему. Её пальцы, вспыхнув алым свечением, обхватили холодные звенья. Металл зашипел, заплавился и лопнул с громким, сухим треском. Чугайстер рухнул на колени, с трудом поднимая голову. Его глаза, глубоко запавшие, светились тусклым, как тлеющие угли, светом.
— На той стороне... — его голос был хриплым скрежетом, будто годами не использовался, — висит Акулина. Также как и я, прикованная цепями. Мы... являемся ключами. Баланс. Запор.
— Так Акулина там, — Клара резко показала пальцем наверх, откуда доносились звуки боя. — А эта, что с нами воюет, тогда кто?
— Нет, — Чугайстер с усилием поднялся, его кости затрещали. — Это не она. Это её тень. Отражение. Шлак, что стёк в этот мир, когда она прорывала дыру. Оно носит её лик и часть силы, но это пустая оболочка, одержимая волей портала. Настоящая она — там. — Он кивнул на пульсирующую бездну портала. — Питает его изнутри. И я питал. Пока вы не освободили меня.
Он посмотрел на них, и в его взгляде была тяжесть столетий.
— Ты принесла костяные инструменты? — его голос стал твёрже, в нём зазвучала команда.
Клара молча достала из кармана свёрнутые в кожу инструменты и протянула ему. Чугайстер развернул их, поводил над ними рукой, что-то прошептал, пока из них не собрался тонкий, отполированный до блеска шип, выточенный из гигантской кости. На нём были вырезаны те же руны, что и на ключе Борисыча.
— Кость кости рознь, — прошептал Борисыч, понимающе глядя на инструмент. — Одна запирает, другая — отпирает.
— Именно, — Чугайстер выпрямился во весь свой исполинский рост, его сила, казалось, возвращалась к нему, подпитываясь близостью портала. — Чтобы закрыть это навсегда, нужно не сломать замок. Нужно... провернуть ключи в обеих замочных скважинах одновременно. Здесь и там. Или...
Он перевёл тяжёлый взгляд на них.
— Или придётся разбить один из ключей. Навсегда. Тогда второй замок захлопнется сам. Но тому, кто внутри... пути назад не будет. Никогда.
Чугайстер выпрямился, и в его глазах вспыхнула древняя, дикая сила. Инструмент замерцал в его руке, словно отзываясь на прикосновение.
— Значит, так, — его голос гремел, заглушая гул портала. — Один ключ здесь. Другой — там. — Он ткнул шипом в сторону бездны. — Чтобы захлопнуть эту пасть, нужно повернуть оба. Одновременно. Или... — Его взгляд упал на Борисыча, тяжёлый и полный немого вопроса.
— Или сломать один, — тихо закончил Борисыч, который сжимал свой ключ. — И запереть всё навек. Вместе с тем, кто внутри.
— Она не выйдет, — проскрипел Чугайстер. — Никогда. Но и мы... мы не сможем помочь тому, кто останется по ту сторону.
Тишину в подвале разорвал оглушительный грохот сверху. С потолка посыпалась штукатурка, и сквозь дыру было видно, как пылает больничный коридор. Тень Акулины, объятая яростью и болью от потери контроля, выжигала всё вокруг себя.
— Решайте, — Чугайстер повернулся к порталу, готовясь к прыжку. — Ждать нечего.
Клара метнула взгляд на Борисыча, потом на бьющуюся в истерике тень ведьмы наверху. Её демоническая сущность рвалась в бой, жаждала мести, но холодный расчёт подсказывал иное.
— Нет, — резко сказала она. — Я знаю, что делать.
Она выхватила у Борисыча его ключ. Тот ахнул, но не успел ничего сказать.
— Тень там, наверху, — Клара говорила быстро, чётко, её глаза горели. — Она — отражение. Но связь-то двусторонняя! Мы не будем ломать ключи. Мы их... подменим.
Чугайстер замер, шип уже был занесён для удара.
— Что?
— Мы вгоним этот ключ, — она потрясла ключом Борисыча, — в её тень! В её ложную сущность! И когда ты повернёшь свой ключ там, внутри, сила замкнётся не на портале, а на ней! Портал рухнет, а её настоящее «я» будет выброшено сюда, в её же копию! Она окажется в ловушке в этом мире, отрезанная от своей силы!
Расчёт был безумным. Рискованным. Но в нём была та самая демоническая хитрость, на которую была способна только Клара.
Чугайстер медленно кивнул, и в его глазах мелькнуло уважение. — Быстро. Пока она не опомнилась.
Не дав им передумать, Клара рванула наверх, к хаосу боя. Идея висела на волоске. Ей нужно было вонзить ключ в самое сердце тени, пока Чугайстер делал своё дело по ту сторону реальности, а Борисыч его страховал.
Клара вынырнула из пролома в полу, как дьяволица из преисподней. Картина была апокалиптической: Андрей, в своей истинной демонической форме, сцепился с тенью Акулины в яростной схватке, пламя лизало обугленные стены, а по периметру охотники и нечисть едва сдерживали натиск оживших мертвецов. Воздух гудел от боли, ярости и тёмной магии.
— Андрей! Держи её! — проревела Клара, пробиваясь сквозь хаос.
Красный демон, весь в ранах и саже, лишь кивнул, с удвоенной силой вцепившись в противницу. Его могучие руки сковали тень, пусть и на несколько мгновений.
Этого хватило.
Клара метнулась вперёд. Костяной ключ в её руке засветился тусклым, но яростным светом. Тень Акулины, почувствовав исходящую от него угрозу, забилась в истерике, пытаясь вырваться из железной хватки Андрея.
— Нет! Не смей! Нет! — завизжала ведьма. — Я бессмертна! Я…
Но было поздно. Клара с силой вонзила заострённый конец ключа прямо в грудь тени, туда, где должно было биться сердце. Митька с рёвом вонзил цепь ей в грудь. Алена вцепилась клыками в горло, разрывая древнюю плоть.
Раздался не крик, а тихий хлопок, вобравший в себя все звуки вокруг. Тень замерла, её форма начала колебаться, как изображение на плохом телевизоре. Ключ застыл в ней, пульсируя в такт клубящемуся порталу внизу.
В этот же миг из глубины подвала донесся приглушённый, но мощный щелчок. Чугайстер сделал своё дело.
Портал содрогнулся и начал схлопываться. И в тот же миг из груди тени, пронзённой ключом, раздался второй щелчок — отражённый, эхом.
Стены затряслись, с потолка посыпалась штукатурка.
— Всем наружу! Сейчас здесь всё рухнет! — прокричала Карина.
Инфернальная братия бросилась к выходу, увлекая за собой обессиленных союзников. Они выскочили на парковку около больницы, оставив всю эту нечисть за спиной и не видя, что дальше стало происходить.
Тень Акулины издала звук, который невозможно было описать. Это был визг и рев одновременно. Её форма начала неистово светиться, затягиваясь в саму себя, в точку, где торчал ключ.
И из этой точки хлынула тьма. Не та, что была здесь, а другая — древняя, бесконечная, несущая в себе леденящий душу вопль самой настоящей Акулины, насильно вырываемой из её убежища и втискиваемой в её же тюрьму-копию.
Свет погас. Портал исчез с глухим вздохом. Сверху, как карточный домик сложилось здание.
На полу в подвале, в центре затихающего хаоса, лежало лишь слабое существо в обгоревшем халате — настоящая Акулина, запертая в своем творении, отрезанная от источника силы, слабая и беспомощная. Её глаза, полные безмерного ужаса и ненависти, смотрели в пустоту.
Тишину нарушил только тяжёлый вздох Борисыча.
— Закрылось... — прошептал он. — Чёрт побери, закрылось.
Он, тяжело дыша, выдернул ключ из груди поверженной ведьмы. Он был холодным и потускневшим.
— Всё ещё работает, — сказал привратник. — Пригодится.
Эпическая битва была выиграна. Ценой невероятного риска и хитрости.
Автор Потапова Евгения