— Дед, ты не мог бы переодеться? — Катя стояла в дверях, пока Михаил Петрович гладил свой единственный костюм.
Серый, с заштопанными локтями. Купил двадцать лет назад на юбилей завода. Тогда еще жена была жива, помогала выбирать.
— А что не так? — он поднял глаза на внучку.
— Ну... — Катя замялась. — Может, папину рубашку наденешь? У него есть белая, почти новая.
— Катюш, мне в моем удобно.
— Дед! — она топнула ногой. — Ты же понимаешь, куда идешь? Это элитная гимназия! Там все родители... Ну, ты понимаешь!
Понимал. Конечно, понимал. Полгода назад Лена перевела дочку в эту школу. Платная, престижная, с углубленным английским.
— Папа, это инвестиция в будущее, — объясняла Лена. — Катя умная девочка, ей нужно хорошее образование.
Он не спорил. Дочка зарабатывала хорошо, руководила отделом в крупной компании. Могла себе позволить.
— Дедуль, ну пожалуйста! — Катя подошла ближе. — Хотя бы галстук другой надень! Этот совсем старый!
Михаил Петрович посмотрел на галстук. Бордовый, в мелкую полоску. Подарок на шестидесятилетие от коллег.
— Нормальный галстук.
— Дед! Все будут смеяться!
— Над чем смеяться? Над тем, что я не в Армани одет?
Катя фыркнула и вышла из комнаты.
Михаил Петрович вздохнул. Надел пиджак. Заплатка на локте немного топорщилась — сам штопал месяц назад. Руки уже не те, зрение подводит.
В коридоре Катя ждала у двери. На ней розовая курточка за пятнадцать тысяч. Михаил Петрович помнил, как покупали. Катя канючила две недели. Лена сопротивлялась, говорила, что дорого. Потом сдалась.
А он тогда пошел и отдал последние отложенные деньги. Десять тысяч. Сказал Лене, что это премия с пенсии. Врал, конечно. Никаких премий пенсионерам не дают. Это были деньги на новые ботинки. Свои уже третий год ношу, подошва отходит.
— Дед, может, на такси поедем? — спросила Катя уже на улице.
— Зачем? Автобус через пять минут.
— На автобусе... — она скривилась. — Маринка говорит, нормальные люди на автобусах не ездят.
— Маринка дура, — спокойно сказал Михаил Петрович.
— Дед!
— Что дед? Если человек меряет других по тому, на чем они ездят, то он дура. Или дурак, если мальчик.
Катя обиженно засопела. В автобусе села подальше от него. Будто не знакомы.
Школа и правда оказалась шикарной. Трехэтажное здание из стекла и бетона. Охрана на входе. Паркинг забит дорогими машинами.
В коридоре Катя шла на полшага впереди. Делала вид, что они не вместе.
— Катя! — окликнула девочка в брендовой куртке. — А где твоя мама?
— Работает, — буркнула Катя.
— А это кто?
— Дедушка.
Девочка оглядела Михаила Петровича с головы до ног. Взгляд остановился на заштопанном локте.
— Понятно, — протянула она и пошла дальше.
Катя покраснела. Ускорила шаг.
В классе уже собрались родители. Мамы в дорогих пальто, с сумочками по сто тысяч. Папы в костюмах, которые стоят как его годовая пенсия.
Михаил Петрович сел на последнюю парту. Катя села через проход, будто не с ним пришла.
— Здравствуйте! — в класс вошла учительница. Молодая, ухоженная. — Рада всех видеть! Начнем с успеваемости.
Она начала перечислять оценки. Катя училась хорошо, почти отлично. Михаил Петрович гордился. Умная девочка, в него пошла. Он тоже хорошо учился. Потом институт закончил, инженером работал.
— Теперь о важном, — учительница сделала паузу. — Через месяц едем в Прагу. Образовательная поездка. Стоимость — восемьдесят тысяч с человека.
Михаил Петрович поперхнулся. Восемьдесят тысяч! Это пять его пенсий!
— Простите, — поднял руку. — А обязательно ехать?
Все обернулись. Десятки глаз уставились на него. На его старый костюм, заштопанный локоть, стоптанные ботинки.
— Вы чей дедушка? — холодно спросила учительница.
— Кати Семеновой.
— А, Кати... — она поджала губы. — Поездка, конечно, добровольная. Но все дети едут. Не хотелось бы, чтобы Катя чувствовала себя... изгоем.
Изгоем. Михаил Петрович кивнул. Сел.
Катя сжалась на парте. Лицо пунцовое.
После собрания она выскочила первой. Михаил Петрович еле догнал ее у выхода.
— Кать, подожди!
— Зачем ты это спросил? — она повернулась, глаза полные слез. — Теперь все думают, что мы нищие!
— Мы не нищие. Просто восемьдесят тысяч — это много.
— Для всех нормально! Только мы такие!
— Катя...
— И костюм твой! — она всхлипнула. — Маринка спросила, из секонда он что ли! Все смеялись!
Михаил Петрович молчал. Что тут скажешь?
— Стыдно иметь простого дедушку? — тихо спросил он.
Катя отвернулась. Не ответила. Пошла к остановке.
В автобусе она села далеко от него. Смотрела в окно.
Дома Лена уже ждала. Устала после работы, но улыбалась.
— Ну как собрание?
— Нормально, — буркнула Катя и ушла в свою комнату.
— Пап, что случилось?
Михаил Петрович рассказал. Про поездку, про костюм, про то, как Катя стыдится.
Лена вздохнула. Села рядом.
— Пап, не обращай внимания. Подростки, они все такие.
— Лен, может, мне и правда новый костюм купить?
— Зачем? У тебя нормальный костюм.
— Катя стыдится.
— Это ее проблемы! Пап, ты всю жизнь честно работал. Тебе не в чем себя упрекнуть!
Легко сказать. А Михаил Петрович помнил взгляд внучки. Как она отодвинулась в автобусе. Как шла впереди, будто не знакомы.
Вечером он долго сидел на кухне. Пил чай. Думал.
Пенсия — шестнадцать тысяч. Отдает десять Лене — на еду, коммуналку. Шесть остается. На лекарства уходит три. На проезд — тысяча. Две тысячи — на всё остальное.
Новый костюм стоит минимум двадцать тысяч. Это десять месяцев откладывать всё, что остается. Без лекарств. Без проезда.
В дверь постучали.
— Дед? — Катя заглянула. — Можно?
— Конечно, заходи.
Села напротив. Молчала.
— Дед, прости. Я дура.
— Не говори так.
— Нет, правда дура. Ты же для меня всё делаешь. А я...
— Кать, я понимаю. В твоем возрасте важно, что думают другие.
— Маринка сказала... — она замялась. — Сказала, что мы бедные. Что у нормальных людей дедушки не в таком ходят.
— А что еще сказала Маринка?
— Что ее дедушка на Мерседесе ездит. И костюмы у него от Хуго Босс.
— Везет Маринке.
— Дед, ты обиделся?
Михаил Петрович подумал. Обиделся? Наверное, да. Но не на внучку. На себя. На то, что не может дать ей того, что есть у других.
— Нет, не обиделся.
— Врешь, — Катя улыбнулась сквозь слезы. — Дед, а расскажи про бабушку.
— Что рассказать?
— Как познакомились.
Михаил Петрович улыбнулся. Эту историю Катя знала наизусть, но любила слушать.
— На танцах. Я тогда в институте учился, она в техникуме. Пришел в единственном костюме — отец отдал свой, перешил. А она — самая красивая. В голубом платье.
— И ты ее пригласил?
— Нет. Стеснялся. Она сама подошла. Говорит — что стоишь как столб? Пошли танцевать!
Катя засмеялась.
— Бабушка была смелая.
— Очень. И умная. И добрая.
— Дед, а она бы расстроилась из-за костюма?
Михаил Петрович задумался. Вспомнил жену. Как она штопала его единственные брюки перед защитой диплома. Как радовалась, когда он получил первую зарплату. Как плакала, когда завод закрыли и он полгода без работы сидел.
— Нет. Она бы сказала — главное не костюм, а человек в нем.
— Она была права.
— Была.
Катя встала, обошла стол, обняла его.
— Дед, прости меня. Я больше не буду. Честное слово.
— Верю.
— И знаешь что? Пусть Маринка катится со своим дедушкой на Мерседесе! У меня дедушка лучше!
Михаил Петрович погладил ее по голове. Мягкие волосы, как у бабушки.
— Кать, а в Прагу ты хочешь?
— Хочу. Но это дорого. Мама говорит, не потянем.
— Потянем.
— Дед?
— У меня есть кое-какие сбережения.
Врал, конечно. Никаких сбережений не было. Но была старая монета — серебряный рубль 1924 года. Отец подарил, когда в армию провожал. Хранил всю жизнь. На черный день.
Коллекционер с пенсии говорил — тысяч семьдесят дает минимум. Может, и больше, если поторговаться.
— Дед, не надо! Я и без Праги проживу!
— Надо, Кать. Чтобы ты не чувствовала себя... изгоем.
Она снова обняла его. Крепко-крепко.
— Спасибо, дед. Ты самый лучший.
Ночью Михаил Петрович не спал. Достал из шкафа альбом с фотографиями. Вот он с женой — молодые, счастливые. Вот Ленка маленькая. Вот уже с маленькой Катей на руках.
На всех фотографиях он в том самом сером костюме. Выпускной Лены — серый костюм. Ее свадьба — серый костюм. Похороны жены — серый костюм.
Старый, заштопанный, но родной. Как вся его жизнь — простая, честная, небогатая.
Утром позвонил коллекционеру. Договорились встретиться.
Монету продал за семьдесят пять тысяч. Отдал Лене.
— Пап, откуда деньги?
— Премию дали. К празднику.
— Какому празднику? На дворе октябрь!
— К профессиональному. День инженера же был.
Лена посмотрела подозрительно, но деньги взяла.
Через неделю Катя прибежала из школы счастливая.
— Дед! Мама сказала, я еду в Прагу!
— Вот и хорошо.
— Дед, а ты поедешь на следующее собрание?
— Если нужно.
— Поедешь! И знаешь что? В том же костюме! Пусть все видят — у меня дедушка настоящий! Не понты, а человек!
Михаил Петрович улыбнулся. Обнял внучку.
А вечером достал утюг. Погладил серый костюм. Аккуратно повесил в шкаф.
Завтра снова надо идти в поликлинику. Карточку продлевать. Наденет костюм — там врачи уважают, когда человек прилично одет. Даже если костюму двадцать лет. Даже если локти заштопаны.
Дзен Премиум ❤️
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку) ❤️
Навигация по каналу Юля С.
Ещё рассказы: