Продолжаю историко-астрономический сериал о гонке ученых из разных стран за транзитами Венеры по Солнцу в 1761 и 1769 годах.
Предыдущие серии:
Собственно, всё это были присказки.
Ну, и еще одна - не столько присказка, сколько предварительное объяснение.
Про двух астрономов, историка и музыковеда
Я давно знакома с Сергеем Яковлевичем Карпом - историком, специалистом по 18 веку. Мы неоднократно пересекались на конференциях, посвященных этой эпохе. В прошлом году он обратился ко мне со странным вопросом: как корректнее перевести с французского название клавишного музыкального инструмента, на котором играли... в Архангельске в 1769 году. Ну, я и ответила. А в качестве благодарности получила в подарок грандиозную книгу:
Два женевских астронома в России в царствование Екатерины II: Дневники путешествия в Русскую Лапландию, предпринятого Жаном Луи Пикте и Жаком Андре Малле по случаю прохождения Венеры через солнечный диск. 1768-1769 / [отв. ред. С.Я. Карп; пер. с фр.: Е.В. Морозова, К.Ю. Шорохов; комм.: С.Я. Карп, В.А. Сомов, Д.А. Баюк, М.Ю. Шевченко); ИВИ РАН, Фонд архива семьи Пикте. — Москва: Паулсен, 2024. — 576 с.; ил. 16.
Купить pdf можно официально тут. Можно, конечно, заказать и в бумажном виде, но это будет гораздо дороже, а книга весьма увесистая, и не на всякую полку встанет по формату.
Читала я ее долго и медленно. Собственно, текст к тому и располагает, ибо герои книги тоже путешествовали медленно и писали обо всем увиденном неторопливо, со множеством деталей. Дочитала, собственно, только нынешним летом.
Труд совершенно колоссальный. Переводчикам требовалось не только хорошо владеть французским языком, причем в стилистике 18 века, но и обладать недюжинной эрудицией, ибо оба автора дневником, пресловутые женевские астрономы, интересовались очень широким кругом вопросов. Кроме того, немалую часть увесистого тома составляют приложения и сопроводительные статьи современных ученых - историков, астрономов, этнографов.
В общем, хотя книга рассчитана на специалистов, круг которых узок и страшно далеки они от народа, ее появление следует расценивать как важное научное событие, расширяющее наши знания не только об истории астрономии, но и во многих других отношениях.
Кто такие Пикте и Малле
Я тут уже писала о том, что Екатерина II, неравнодушная к наукам, пристально интересовалась транзитом Венеры, который ожидался летом 1769 года, и позаботилась о том, чтобы пригласить в Россию и зарубежных астрономов.
Среди них оказались два швейцарца, Жак Андре Малле (Mallet, 1740-1790) и Жан Луи Пикте (Pictet, 1739-1781).
Малле, выходец из очень богатой женевской гугенотской семьи, стал профессиональным астрономом, учеником Даниила Бернулли и Леонарда Эйлера; он дружил и общался также с Иоганном Бернулли (племянником Даниила) и Жозефом Лаландом (последний выступил фактическим координатором европейских астрономических экспедиций 1769 года).
Малле пользовался высокой научной репутацией уже в юности, а после 1769 года его слава еще больше умножилась. Он создал в Женеве собственную обсерваторию и опубликовал множество трудов на латинском и французском языках.
Жан Луи Пикте был также выходцем из женевских гугенотов, однако его семья не была богатой, а вдобавок он в 12 лет остался круглым сиротой, воспитывался в доме дяди и должен был рано задумываться о заработке. Он поступил на государственную службу, показав себя талантливым управленцем; астрономией же занимался как любитель, на досуге. Официально он был синдиком (одним из выборных правителей) Женевы.
С Малле его связывали не только общие интересы, но и семейное родство: в 1773 году Пикте женился на одной из сестер Малле, Маргарите. К тому времени оба астронома давно стали друзьями.
Помимо астрономии, Пикте очень увлекался естествознанием, особенно ботаникой и орнитологией.
А не махнуть ли на Белое море?
В 1768 году Малле и Пикте приняли предложение поучаствовать в наблюдениях за транзитом Венеры в России, причем не в европеизированном Петербурге, где можно было спокойно жить, даже вовсе не зная русского языка, а у чёрта на куличках - на берегу Белого моря, ибо там Академия наук выявила наиболее удобные точки для таких наблюдений.
И они отправились из родной Швецарии через Германию, Польшу и нынешнюю Прибалтику сначала в Петербург.
Там они пробыли некоторое время, общаясь с русской знатью и учеными из Академии наук, включая знаменитого Эйлера. А потом, обзаведясь обещанными инструментами и прочими вещами, двинулись в совсем дикие края - в маленькие селения на берегах Белого моря, Умба и Поной.
Пикте, как мы видим, обосновался в Умбе, а Малле, отдельно от него - в Поное (до этого Малле доехал вместе со Степаном Румовским до Колы; Румовский остался наблюдать за транзитом там).
Умба и Поной - что это и где?
Умба и Поной сохранились на карте нашей страны под теми же названиями. Но крупными центрами чего бы то ни было не стали. Медвежий угол - это определение годится им в самый раз.
Даже сейчас они не выглядят хорошо обжитыми и уютно обустроенными. Глядя на фото 21 века, кажется, будто весь 20 век там просто проспали или пропустили. Разве что столбы электропередач говорят о том, что это изображение относительно современное. А так могло бы сойти и за гравюру 18 - 19 века.
Поной ничем не лучше в смысле цивилизованности и благоустроенности. А по суровости пейзажей тут можно поспорить, какое место более дикое.
Похоже, сейчас тут совсем разруха. Село мертвое. Ни дорог, даже просёлочных, ни электричества, ни машин. Совсем ничего.
Вот в такие края не побоялись отправиться два астронома из Женевы ради погони за транзитом Венеры. И даже построили там походные обсерватории.
Обсерватории в Умбе и Поное - ничего себе!
Но в 18 веке там имелось активное местное население, с которым они вовсю контактировали. И, похоже, при матушке Екатерине жизнь там если не кипела, то и не производила впечатление полной разрухи и заброшенности, как сейчас.
О том, что в итоге у Пикте и Малле получилось, напишу в следующем очерке.
Следите за обновлениями!
P. S. Так на чем же играли в Архангельске?
Описание музыкального инструмента, который Малле видел и слышал в июле 1769 года в Архангельске, содержится на с. 322 упоминаемой тут книги.
Архангельск, в отличие от Умбы и Поноя, был городом культурным, там жили в том числе иностранцы - немцы, голландцы и некий англичанин. Вся эта компания собралась на обед в честь Малле, а "после обеда пришел органист и довольно изящно сыграл нам на клавесине".
Казалось бы, клавесин и клавесин - о чем тут думать? Пиши, как есть. Но, судя по подробному описанию инструмента, приведенному в дневнике Малле, это был не клавесин.
"Все клавесины, которые я видел в Архангельске, отличаются от наших; клавиши представляют собой рычаги, на конце которых вертикально запреплен маленький кусок латуни, струну не зажимают, а ударяют по ней этим маленьким куском латуни /.../. pianos и fortes можно играть превосходно; звук у этого клавесина глуше, чем у других, и он не так хорош для концертного аккомпанемента, но больше подходит для исполнения пьес соло". (С. 322).
Судя по описанию, в Архангельске играли на клавикордах, которые, в отличие от клавесинов, действительно позволяли исполнителю варьировать нюансы в зависимости от силы нажатия на клавишу, но звучали тише ("глуше") клавесина. Фортепиано (пианофорте) уже было изобретено, однако широкого распространения пока еще не получило, а клавикорд был давно известен и пользовался популярностью у любителей музыки и профессиональных музыкантов вплоть до конца 18 века (его очень любили Карл Филипп Эмануэль Бах и Йозеф Гайдн).
Дорогие инструменты красиво декорировались росписями на внутренней стороне крышки, резьбой и узорными инкрустациями. Но бывали и простенькие варианты - деревянный ящик без прикрас, который можно было ставить на стол или брать с собой в поездки.
Судя по тому, что Малле пишет об "архангельских клавесинах" во множественном числе, клавикорды были тогда как минимум в домах иностранцев, живших в этом городе.
--