Анютка заварила чай покрепче и плюхнулась в старое кресло. Денёк выдался - врагу не пожелаешь! Сначала эта дурацкая планёрка, где начальник опять всех песочил за квартальный отчёт, потом клиенты с их бесконечными "а можно вот это вот перекрасить, а тут добавить, а там убрать". А вечером ещё и к маме пришлось тащиться через полгорода. Купила ей смартфон на прошлой неделе - так теперь объясняй, как этой штуковиной пользоваться. Андрюха задерживался на работе, и Анька была даже рада — хоть час побудет в тишине.
Включила свой любимый сериальчик про врачей, уже хотела отхлебнуть чаю, как затрезвонил мобильник. На экране высветилась родная физиономия мужа.
— Дрюнь, ну когда уже? Я голодная, как сто китайцев, — проворчала Анька в трубку.
— Слушай, я уже еду, но тут такое дело... — голос мужа звучал как-то странно, будто он нервничал или что-то скрывал. — Короче, я не один. Хочу познакомить тебя кое с кем. Это важно, Ань.
— Чего? С кем это ты там в девять вечера решил меня знакомить? — удивилась она, чуть не подавившись чаем.
— Всё объясню, когда приеду. Ничего не готовь, мы уже поели. Буду минут через двадцать, ну, может, полчаса, если пробки не рассосутся.
Телефон пикнул короткими гудками, а Анька так и осталась сидеть с открытым ртом. За семь лет их брака Андрюха ни разу не приводил домой никого без предупреждения. Да и вообще они не особо любили принимать гостей — вечно дома бардак, да и готовить на толпу народа — то ещё удовольствие.
«Блин, а я как чучело!» — спохватилась Анька, глянув на своё отражение в тёмном экране телевизора. Драные домашние штаны, футболка с пятном от борща, а на голове вообще шухер несусветный. Она метнулась в спальню, натянула первое попавшееся платье, попыталась пригладить непослушные вихры. Потом как угорелая носилась по квартире, запихивая разбросанные носки под диван и сметая крошки со стола. «Кого он там тащит? Неужели начальство своё? Вот блин, предупреждать же надо!»
Ровно через двадцать три минуты (Анька специально на часы посмотрела) в замке повернулся ключ. Сердце вдруг забухало, как сумасшедшее, будто чуяло беду.
Дверь распахнулась, и на пороге нарисовался Андрюха. А за его спиной маячила какая-то тётка, невысокая, лет сорока, с двумя детишками — пацаном лет десяти и девчонкой помладше.
— Анют, познакомься, — Андрей выглядел так, будто ему сейчас или стошнит, или в обморок грохнется. — Это Ольга, Мишка и Алиска. Моя настоящая семья.
У Аньки земля из-под ног ушла. В глазах потемнело, в ушах зашумело, и в голове промелькнуло: «Господи, я сейчас просто сдохну». Настоящая семья? А она тогда кто? Подделка, что ли?
— Чего? — только и смогла выдавить Анька, вцепившись в стенку.
— Я понимаю, звучит по-идиотски, — Андрей шагнул к ней, но замер на полпути, видя её лицо. — Давай поговорим нормально, а?
— Нормально?! — Анька почувствовала, как голос срывается. — Семь лет, семь ёбаных лет ты был моим мужем! Какая, на хрен, настоящая семья?!
Дети испуганно жались к тётке, которая стояла с каменным лицом.
— Проходите на кухню, — вдруг спокойно сказала Анька, хотя внутри всё клокотало. — Чай как раз заварила.
Андрюха выпучил глаза — наверное, ожидал истерики с битьём посуды. Да Анька и сама от себя такого не ожидала. Просто накатило какое-то странное спокойствие, как перед бурей.
Они прошли на кухню гуськом. Дети забились на стулья, озираясь по сторонам, как зверьки. Эта Ольга держалась прямо, но по лицу было видно — ей самой не по себе.
— Я должен всё объяснить, — начал Андрей, когда Анька поставила перед всеми кружки.
— Не то слово, — буркнула она, стараясь не трястись, как осиновый лист.
— Мы с Олей познакомились ещё в универе, на экономическом, — Андрюха тараторил, будто боялся, что его перебьют или треснут чем-нибудь тяжёлым. — Поженились на пятом курсе, потом родился Мишка, через два года Алиска. Я вкалывал в строительной конторе, всё шло нормально, но потом меня отправили в Москву на объект. Типа на полгода.
Анька молчала, хотя внутри всё выло и корчилось от боли. Руки ходили ходуном, и она спрятала их под стол.
— Там я тебя встретил, — продолжил Андрей. — Сам не понял, как всё закрутилось. Ты была такая... не как все. Смелая, яркая. Я начал врать Ольге, что проект затягивается, потом — что меня перевели в московский филиал совсем. В итоге сказал, что мы расстаёмся.
— Так вы чё, даже не развелись, что ли? — Анька еле выдавила из себя вопрос.
— Нет, — признался Андрей. — Просто ушёл, оставил им квартиру и обещал помогать деньгами. И переехал в Москву совсем.
— То есть ты вешал лапшу мне семь лет? А им — восемь? — Анька изо всех сил сдерживалась, чтобы не разреветься.
— Я отправлял деньги, иногда приезжал к детям, когда ты думала, что я в командировках, — Андрей опустил голову. — Я запутался, не мог найти в себе силы всё прекратить. Любил и тебя, и их.
Мальчишка — Мишка — вдруг подал голос:
— Мама всегда говорила, что папка работает далеко и поэтому редко приезжает. Мы его на каждый Новый год ждали.
Анька посмотрела на мальчонку, и сердце сжалось. Пацан — вылитый Андрюха, те же глазищи, тот же наклон башки.
— И чё изменилось-то сейчас? — спросила она, глядя не на мужа, а на эту Ольгу. — Почему вдруг решил колоться?
— У Алисы проблемы с сердцем, — тихо ответила тётка, впервые подав голос. — Нужна операция. Дорогущая. Андрей сказал, что поможет, но... ему надо было с вами объясниться. Я настояла.
Девчушка сидела, понурившись. Маленькая такая, худенькая, с двумя косичками. Анька вдруг почувствовала, как злость уступает место чему-то другому — жалости к этим детям, которые ни в чём не виноваты.
— И что теперь? — спросила она, глядя на мужа. — Ты решил вернуться к ним?
— Я не знаю, — честно ответил Андрей. — Я просто больше не мог так жить. Мы с Олей решили, что ты имеешь право знать. А дальше... дальше будем решать.
— Вместе? — Анька хмыкнула. — Ты предлагаешь мне участвовать в решении судьбы твоей... настоящей семьи?
— Я не это имел в виду, — Андрей потёр лицо руками. — Просто я должен был сказать тебе правду. И я должен помочь Алисе.
На кухне повисла тишина. Дети сидели тихо-тихо, явно не понимая всего происходящего. Ольга смотрела в чашку с чаем, даже не притрагиваясь к нему.
— И сколько стоит эта операция? — вдруг спросила Анька.
— Примерно полтора лимона, — ответил Андрей. — У нас есть часть денег, но не хватает почти половины.
Анька встала и прошлась по кухне. Семь лет брака. Семь лет, которые оказались построены на вранье. А теперь перед ней сидит больной ребёнок, который ни в чём не виноват.
— У меня есть заначка, — тихо сказала она. — Я копила на Японию, всю жизнь мечтала там побывать. Там шестьсот тыщ примерно.
Ольга вскинула голову:
— Нет, что вы! Мы не можем такое принять.
— Это не вам, — отрезала Анька. — Это Алиске.
— Анют, — Андрей смотрел на неё ошарашенно, — ты не обязана...
— Знаю, — оборвала она его. — Но ребёнок не должен страдать из-за того, что его папаша — брехун и козёл.
Девчонка вдруг захлюпала носом, прижавшись к матери. Ольга обняла её за плечи.
— Не реви, маленькая, — прошептала она. — Всё будет хорошо.
— Алиска, а ты пирожные любишь? — вдруг спросила Анька, подходя к холодильнику. — У меня тут эклеры завалялись. Мама разрешит тебе один схрумкать?
Ольга кивнула, а девчушка робко улыбнулась сквозь слёзы.
— Мишань, ты тоже будешь? — спросила Анька, доставая коробку.
Пацан зыркнул на мать, получил разрешающий кивок и тоже согласился.
Пока дети уплетали пирожные, взрослые молчали. Каждый думал о своём. Анька смотрела на этих детишек и понимала, что они — кусочек Андрюхи, его родная кровь. Дети, которых у них с мужем не было, хотя и планировали завести пузожителя в следующем году.
— Нам, наверное, пора, — наконец сказала Ольга, вытирая салфеткой перемазанный кремом рот дочки. — Уже поздно, а им завтра в школу.
— Ага, конечно, — кивнула Анька.
— Я провожу вас и вернусь, — сказал Андрей. — Нам надо поговорить, Ань.
Когда за ними захлопнулась дверь, Анька сползла на пол и разревелась, как белуга. Семь лет коту под хвост! Как она могла не заметить? Как могла не почуять подвох? Все эти командировки, все эти звонки, когда муж выходил на балкон потрындеть...
Через полчаса вернулся Андрюха. Выглядел он паршиво — помятый, постаревший лет на десять.
— Я даже не знаю, что сказать, — выдавил он, застыв в дверях кухни.
— А что тут скажешь? — Анька вытерла распухшие красные глаза. — Ты восемь лет водил всех за нос. Талантище, блин. Тебе Оскара надо дать за такую игру.
— Я не горжусь этим, — тихо ответил он. — Я просто... я любил вас обеих по-разному. И детей тоже люблю.
— Любовь на вранье не строится, Дрюня, — покачала головой Анька. — То, что ты с нами сделал — это не любовь. Это говно собачье, а не любовь.
Он плюхнулся напротив неё, обхватив башку руками.
— Знаю. Я всё просрал.
— Что дальше-то будет? — спросила Анька. — Ты к ним вернёшься?
— Не знаю, — честно ответил Андрей. — Алиске нужна операция, я должен быть рядом.
— А потом?
— Не знаю, — повторил он. — Я окончательно запутался.
— Тогда я решу за тебя, — Анька встала. — Ты возвращаешься к своей семье. Насовсем. Завтра я переведу бабло на операцию Алиске. А потом подам на развод.
— Анют...
— Нет, Андрей. Хватит. Я не буду тебя ни с кем делить. И они тоже не должны. Особенно дети.
— Ты уверена?
— На все сто. Завтра же собирай манатки.
Анька вышла из кухни, оставив Андрюху в одиночестве. В спальне она достала чемодан и начала швырять туда его шмотки. Руки ходили ходуном, а по щекам текли слёзы. Но решение было принято.
Утром Анька проснулась от запаха кофе. Андрюха стоял у плиты, колдуя над завтраком.
— Я всю ночь думал, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты права. Я должен вернуться к ним. Дети не виноваты в моих косяках.
Анька молча плюхнулась за стол. Внутри была какая-то пустота.
— Я говорил с Олей, — продолжил Андрей, ставя перед ней чашку с кофе. — Она сказала, что деньги на операцию они возьмут в кредит. Они не примут твои сбережения.
— Это моё решение, — отрезала Анька. — Я не позволю ребёнку страдать из-за гордости взрослых.
— Ты удивительная, — тихо сказал Андрей. — Я тебя не стою.
— В точку, — кивнула Анька, пытаясь выдавить улыбку.
После завтрака Андрюха собрал шмотки. На пороге он обернулся:
— Я не прошу прощения. Знаю, что не имею права. Но хочу, чтобы ты знала — эти семь лет были настоящими, несмотря ни на что.
— Прощай, Андрей, — Анька протянула ему руку, но он осторожно обнял её.
— Я сам подам на развод, — прошептал он ей на ухо. — Тебе не придётся этим заморачиваться.
Когда за ним закрылась дверь, Анька сползла на пол прямо в прихожей и завыла белугой. Семь лет жизни — псу под хвост из-за одной фразочки: "Жена, познакомься с моей настоящей семьёй!"
Прошло несколько месяцев. Анька с головой ушла в работу, чтобы не думать о прошлом. Развод прошёл быстро и без скандалов. Андрюха не претендовал ни на что из нажитого. Анька таки впихнула деньги на операцию Алиске, и в итоге Ольга приняла помощь — ради дочки.
Как-то вечером, когда Анька тащилась с работы еле живая, она увидела у подъезда знакомую фигуру. Ольга топталась на месте, явно нервничая.
— Здрасьте, — неуверенно выдавила она, когда Анька подошла ближе. — Простите, что заявилась без спросу. Я хотела лично вас поблагодарить. Алисе сделали операцию. Всё прошло нормально.
Анька почувствовала, как тяжесть, давившая на неё последние месяцы, чуток отпустила.
— Я рада, — искренне сказала она. — Как она сейчас?
— Восстанавливается потихоньку. Врачи говорят, что всё путём.
Они стояли молча, не зная, что ещё сказать.
— Андрей хороший отец, — наконец выдавила Ольга. — Он каждый день с детьми возится. Мишка впервые за долгое время ржёт как ненормальный.
— Я рада, — повторила Анька. — Правда рада.
— Вы удивительная женщина, — Ольга протянула ей какой-то сверток. — Это от Алиски. Она для вас картинку нарисовала. В благодарность.
Анька взяла свёрток, не зная, что сказать.
— Спасибо, — наконец выдавила она. — Передайте ей, что я желаю ей поскорее поправиться.
Ольга кивнула и развернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась:
— Знаете, я ненавидела вас восемь лет. Считала разлучницей. А теперь... теперь я просто благодарна за то, что вы сделали для моей дочки. И за то, что вернули детям отца.
Она быстро пошла прочь, а Анька осталась стоять, прижимая к груди свёрток с детским рисунком.
Дома она развернула его. На листе было намалёвано яркое солнышко, а под ним — четыре фигурки, держащиеся за ручки: мама, папа и двое детей. А чуть в сторонке — ещё одна фигурка, с большущим красным сердцем в руках.
Анька долго пялилась на рисунок, а потом впервые за много месяцев по-настоящему улыбнулась. Жизнь-то продолжается. И где-то там её ждёт своё счастье. Нужно просто идти вперёд, не боясь начать всё заново.
Самые популярные рассказы среди читателей: