Найти в Дзене

Отплатила родителям за всё поездкой на море

(рассказ основан на реальной истории) Кухня в их хрущёвке всегда пахла борщом и специями. Анна поставила на стол торт — средней паршивости, из ближайшего магазина, но с большими буквами «Поздравляю». Варвара Семёновна стояла у плиты, помешивая картошку, а Анатолий Петрович сидел на своём привычном месте у окна, листая газету. — Мам, пап, у меня для вас новость, — начала Анна, нервно крутя в руках билет. — Я купила тебе, мама, путёвку в Турцию. На неделю. Всё включено. Ложка в руках Варвары замерла. Анатолий Петрович поднял глаза от газеты. — Анька, доченька, зачем такие траты? — голос матери дрогнул. — Ты же только работать начала... — Мам, ты никогда дальше дачи у тёти Клавы не была! А мне уже двадцать пять, я хочу показать тебе мир. За дверью послышались тяжёлые шаги. В кухню вошёл Денис — старший брат, в мятой рубашке после работы, с усталым и злым лицом. — О чём тут семейный совет? — спросил он, плюхнувшись на табуретку. — Анечка маме в Турцию путёвку купила, — тихо сказала Варвара

(рассказ основан на реальной истории)

Кухня в их хрущёвке всегда пахла борщом и специями. Анна поставила на стол торт — средней паршивости, из ближайшего магазина, но с большими буквами «Поздравляю». Варвара Семёновна стояла у плиты, помешивая картошку, а Анатолий Петрович сидел на своём привычном месте у окна, листая газету.

— Мам, пап, у меня для вас новость, — начала Анна, нервно крутя в руках билет. — Я купила тебе, мама, путёвку в Турцию. На неделю. Всё включено.

Ложка в руках Варвары замерла. Анатолий Петрович поднял глаза от газеты.

— Анька, доченька, зачем такие траты? — голос матери дрогнул. — Ты же только работать начала...

— Мам, ты никогда дальше дачи у тёти Клавы не была! А мне уже двадцать пять, я хочу показать тебе мир.

За дверью послышались тяжёлые шаги. В кухню вошёл Денис — старший брат, в мятой рубашке после работы, с усталым и злым лицом.

— О чём тут семейный совет? — спросил он, плюхнувшись на табуретку.

— Анечка маме в Турцию путёвку купила, — тихо сказала Варвара Семёновна.

Денис хмыкнул.

— Во, размахнулась! А на квартиру откладывать не думала? Или на машину папе? У него сердце больное, а он на автобусах мотается.

— Денис, не начинай, — попросила Анна.

— Да нет, я не начинаю, я заканчиваю, — он встал, прошёлся по кухне. — Романтические порывы — это, конечно, красиво. Но живём-то мы в реальности.

Анатолий Петрович кашлянул:

— Дети, не ссорьтесь...

— Пап, ты же не против? — Анна посмотрела на отца умоляющими глазами.

— Я... я рад, что у тебя такое сердце доброе. Но Денька прав — деньги нынче...

— Деньги нынче что? — вспыхнула Анна. — Вы всю жизнь себе отказывали! Папа, ты в девяностых за любую копейку хватался, мама в три смены работала. А потом вы ещё на разных работах были, только чтобы меня в школу водить. Я помню!

Варвара Семёновна отвернулась к окну. В её глазах заблестели слёзы.

— Помнишь, — сказала она тихо. — А помнишь, как мы тебе в институт деньги собирали? А ты что делала?

Повисла тишина. Только тикали часы на стене и булькал холодильник.

— Мам...

— Два года, Анна. Два года мы за твоё образование платили, а ты с дружками по клубам пропадала.

Денис усмехнулся:

— Вот об этом и речь. Сначала на родительские деньги красивую жизнь себе устроила, а теперь совестью мучается.

— Это не так! — крикнула Анна. — Я вернулась, я закончила институт!

— Да, вернулась, когда тебе стало удобно, — Денис налил себе чай, не предлагая никому. — А они тем временем копейки считали. Мама помнишь на каких работах пахала? На химическом заводе, где люди через год увольнялись — здоровье не выдерживало.

— Хватит, — прошептала Варвара Семёновна.

— Нет, не хватит! — Денис повернулся к сестре. — Ты думаешь, купишь мамке путёвочку — и все грехи замолятся? Так не работает, сестрёнка.

Анна побледнела:

— О каких грехах ты говоришь?

— О том, что когда нам было тяжко — тебя не было рядом. О том, что когда у папы первый инфаркт случился, ты экзамены прогуливала. О том, что мама стирала твои вещи и готовила тебе обеды, пока ты «искала себя».

Анатолий Петрович тяжело поднялся:

— День, не надо...

— Надо, пап! Пусть знает правду. А то строит из себя благодетельницу.

Анна заплакала:

— Я не... я просто хочу сделать что-то хорошее...

— Хорошее? — Денис подошёл ближе. — А где ты была, когда мама две смены подряд работала? Когда папа спину сорвал, но всё равно на шабашку полз? А?

— Я была молодая, глупая...

— Глупая! — Денис хлопнул ладонью по столу. — В двадцать лет глупая, в двадцать два тоже глупая. А когда умной стать планируешь?

Варвара Семёновна резко повернулась:

— Денис, остановись!

— Нет, мам, пусть выслушает. Ты её всё оправдываешь, а она этим пользуется.

— Я никем не пользуюсь! — кричала Анна. — Я люблю вас!

— Любишь? Где же эта любовь была раньше?

Анна выбежала из кухни. Хлопнула дверь. Остались только родители и Денис, тяжело дышащий от злости.

— Зачем ты так? — тихо спросила Варвара Семёновна.

— А что, неправда, что ли?

Анатолий Петрович сел обратно, устало потёр лицо руками:

— Правда. Но зачем же так... в лицо?

— А затем, что я устал притворяться, будто всё нормально.

***

Вечером, когда Денис ушёл к себе в комнату, а Анна не вышла на ужин, Варвара Семёновна и Анатолий Петрович остались на кухне вдвоём. Она мыла посуду, он смотрел в окно на дворовые фонари.

— Толь, а ты помнишь, как мы с разных смен приходили? — спросила она, не оборачиваясь.

— Помню, — он кивнул. — Утром ты уходила, я приходил. Только в выходные виделись толком.

— А когда Анька учиться бросила... я думала — всё, зря старались. Зря на себе экономили.

Анатолий Петрович подошёл к жене, обнял её за плечи:

— Не зря, Варь. Посмотри, какая выросла. Образованная, добрая.

— Добрая? — она горько усмехнулась. — Денис говорит — эгоистка.

— Дениска на жизнь злится, а срывается на нас. Он же тоже не лёгкую дорожку выбрал.

Варвара Семёновна отложила тряпку, повернулась к мужу:

— А может, он прав? Может, мы её слишком жалели?

— Не знаю, — честно признался Анатолий Петрович. — Но знаю другое — мы её любили. Любили не за что-то, а просто так. Дети наши грехи не должны отрабатывать.

— Но она же чувствует вину...

— Чувствует. И это правильно. Значит, совесть есть.

Они помолчали. За стенкой слышался приглушённый плач Анны.

— Может, сходить к ней? — предложила Варвара Семёновна.

— Не надо. Пусть сама придёт, когда будет готова.

***

А через три дня Анатолий Петрович попал в больницу. Сердце прихватило на работе — повезло, что коллеги рядом были. Анна примчалась первой, встретила «скорую» у подъезда.

В больничной палате пахло хлоркой и чужими болезнями. Анатолий Петрович лежал под капельницей, бледный, но живой. Когда увидел дочь, слабо улыбнулся:

— Испугалась?

— Очень, — призналась она, садясь на край кровати. — Пап, мне Денис сказал... про то, что я эгоистка. Он прав?

Отец долго смотрел в потолок:

— А ты сама как думаешь?

— Я... не знаю. Может быть, прав. Я ведь правда вас подвела тогда, в институте.

— Подвела, — согласился он. — Но знаешь что? Мы тебя растили не для того, чтобы ты нам долги отдавала.

— А для чего?

— Чтобы ты была счастливой. И чтобы своих детей любила так же как мы вас любим. Или даже больше…

Анна заплакала:

— Но я же хочу что-то для вас сделать...

— Делай. Только не из чувства вины, а от сердца. Чувствуешь разницу?

— Чувствую.

-2

— Дениска много чего говорит. Он злится на жизнь, что не сложилась, как хотелось. Вот и срывается на нас. На тебе особенно — ты же младшая, любимица.

— Но ведь я и правда...

— И правда что? — Анатолий Петрович приподнялся на локте. — Анечка, послушай меня. Да, ты натворила дел. Да, мы переживали. Но мы никогда — слышишь, никогда — не жалели, что у нас такая дочь есть.

— Даже когда я...

— Даже когда. Родительская любовь, Анечка, она не за заслуги. Она просто есть.

***

Когда мать с дочерью ехали в аэропорт, Варвара Семёновна всё нервничала. Билет теребила в руках, спрашивала про самолёт, про багаж. Анна терпеливо отвечала, но сама была не спокойнее — а вдруг что-то пойдёт не так?

— Анечка, а если я там заблужусь? — спросила мать в такси.

— Не заблудишься, мам. У тебя же групповая экскурсия. Гид будет.

— А если самолёт...

— Самолёт — самый безопасный транспорт, — улыбнулась Анна.

У регистрации их догнал Денис. Подошёл молча, протянул Варваре Семёновне небольшой свёрток:

— Это тебе, мам. Деньги на сувениры.

— Денечка, зачем...

— Возьми. И фотографируйся там побольше.

Потом он повернулся к сестре:

— Ань...

— Что?

— Спасибо.

— За что? — удивилась она.

— За то, что оказалась лучше нас всех.

Анна хотела что-то ответить, но он уже отходил:

— Мне на работу надо. Мама, звони, как долетишь.

***

Варвара Семёновна махала дочери через стекло в зале ожидания, а Анна стояла и понимала: она не откупается от прошлого. Она просто любит. И этого достаточно.

Может быть, шрамы от старых ссор ещё долго будут болеть. Может быть, Денис так до конца и не простит её тех двух потерянных лет. Может быть, и сама она не скоро перестанет чувствовать вину.

Но сейчас, глядя, как её мама — женщина, которая всю жизнь работала в ночную смену ради детей, — направляется к самолёту с горящими от счастья глазами, Анна точно знала: правильные поступки не нуждаются в оправданиях.

Они просто нужны.

А остальное — дело времени.

Здесь пишут о том, что знакомо каждому — подпишитесь, если любите рассказы из жизни на основе реальных событий.
ПОДПИСАТЬСЯ
➡🗞️