Рубиновый венец 46
Мария сидела в своей комнате, листая подаренную Соколовым книгу стихов. Вечер был тихий, за окном падал снег, но в душе у неё царила буря. Три недели знакомства с поручиком перевернули всю её размеренную жизнь.
На туалетном столике лежали три подарка от трёх разных мужчин. Романсы Глинки от Соколова, книга французских новелл от Николая, засушенный цветок незабудки от Вольдемара.
Мария взяла незабудку, прижала к губам. Сердце по-прежнему замирало при мысли о Вольдемаре. Но разум твердил другое. Соколов не играет, не хитрит. Он честно говорит о своих чувствах, не боится мнения света. А что Вольдемар? Ничего определенного.
В комнату тихо вошла Тамара Павловна.
— Машенька, не спишь?
— Не могу заснуть, — призналась девушка. — Мысли не дают покоя.
Тамара Павловна села рядом на постель.
— О чём думаешь?
— О том, что жизнь стала такой сложной. Ещё недавно всё казалось простым. А теперь...
— Александр Матвеевич?
— И он тоже. Тамара Павловна, он такой открытый, такой честный. Рядом с ним я чувствую себя... защищённой. Словно за каменной стеной.
— Но?
— Но сердце принадлежит другому, — тихо сказала Мария. — Можно ли выйти замуж без любви?
Тамара Павловна взяла её руки в свои.
— Дитя моё, любовь бывает разная. Есть та, что вспыхивает, как молния и сжигает всё вокруг. А есть другая — тихая, растущая из уважения и привязанности. Вторая порой крепче первой.
— У вас с Михаилом Константиновичем как было?
— По расчёту познакомились, — улыбнулась Тамара Павловна. — Родители благословили, мы понравились друг другу. А любовь пришла потом. И знаешь что? Прожили счастливо столько лет.
Мария задумалась. Да, Фокины были счастливы — это видно по тому, как они смотрят друг на друга, как заботятся о близких.
— А если всё-таки сердце не примет?
— Тогда жизнь станет мукой. Но, Машенька, поверь старой женщине — Соколов из тех людей, которых трудно не полюбить. Он честен, благороден, предан. Такие мужья на дороге не валяются.
— А Вольдемар Львович?
Тамара Павловна помолчала.
— Что Вольдемар Львович? Красив, обаятелен, из знатного рода. Но где гарантия, что мать его позволит ему жениться на тебе? А если позволит — что будешь чувствовать, зная, что навлекла скандал на всю семью?
Эти слова больно ранили, но Мария понимала — в них есть правда.
— Тамара Павловна, а что если я ошибусь? Что если откажусь от поручика, а с Вольдемаром ничего не получится?
— Тогда останешься ни с чем. Машенька, жизнь женщины коротка. В восемнадцать ты прекрасна, в двадцать пять — уже не так молода для замужества. Время не ждёт.
Мария кивнула.
Тамара Павловна поцеловала девушку в лоб и вышла, оставив её наедине с мыслями.
***
День выдался морозный, солнечный. На катке в Юсуповском саду толпился народ — дамы в муфтах скользили по льду с кавалерами, смеялись, болтали. Мария закуталась в соболью горжетку от Тамары Павловны и чувствовала лёгкое головокружение от быстрого скольжения.
Александр Матвеевич Соколов держал её под руку бережно, но крепко. Три недели он появлялся в доме Фокиных так часто, что Тамара Павловна уже шутила — "наш постоянный гость". Сегодня поручик выглядел торжественно, хотя пытался казаться спокойным.
— Мария Георгиевна, — сказал он, когда они отъехали от толпы, — мне нужно с вами поговорить. Серьёзно.
У Марии сердце застучало. В его голосе было что-то особенное.
— Слушаю вас, Александр Матвеевич.
Они остановились у беседки. Соколов помог ей снять коньки, сел рядом, повернулся к ней. Мария заметила, как он напряжен, как сжимает пальцы.
— Мария Георгиевна, — начал он, и голос дрогнул, — я не мастер красивых речей. Военная служба к этому не располагает. Скажу прямо.
Он встал и опустился на колено прямо перед скамейкой. Мария ахнула.
— За эти три недели я понял — раньше не знал, что такое настоящее чувство, — сказал он, глядя ей в глаза. — Вы стали для меня всем. Мария Георгиевна, прошу вашей руки.
Девушка сидела, не шевелясь. Щеки горели. Предложение прозвучало так внезапно и так решительно, что она не знала, что ответить. В груди всё перевернулось. С одной стороны — неожиданность, с другой — мысль о Вольдемаре сжимала сердце.
— Александр Матвеевич, — прошептала она, — я не ожидала...
— Знаю, поспешил, — перебил он, садясь рядом. — Но молчать больше не могу. Каждый день убеждаюсь — мы созданы друг для друга. Вы такая добрая, такая искренняя, умная. Таких встречаешь раз в жизни.
Мария смотрела на его честное лицо. В душе боролись противоречивые чувства. Александр Матвеевич — именно такой мужчина, о каком мечтает любая девушка в их губернии. Красивый, благородный, с блестящими перспективами. Не играет, не хитрит — просто открывает сердце.
— Понимаю, что прошу многого, — продолжал Соколов, видя её смятение. — Военная служба — дело сложное. Переезды, разлуки во время походов. Но обещаю — сделаю всё, чтобы вы были счастливы.
— Александр Матвеевич, — наконец Мария могла говорить, — ваше предложение меня чествует. Но дайте мне время подумать. Такое решение сгоряча не принимают.
Лицо поручика помрачнело, но он кивнул.
— Конечно. Удивился бы, если бы серьёзная девушка ответила сразу. Только... — он запнулся, — не откладывайте надолго. Возможно, через месяц меня переведут в новый полк. Хотел бы знать свою судьбу до отъезда.
Эти слова прозвучали, как упрёк. Мария почувствовала укол совести. Александр Матвеевич не заслуживал неопределённости.
— Понимаю вас, — сказала она мягко. — Через неделю узнаете мой ответ. Даю слово.
Соколов взял её руку в свои ладони — тёплые, сильные.
— Спасибо, — просто сказал он. — Этого достаточно.
Обратно ехали молча. Мария чувствовала тяжесть в груди. Предстоял выбор. С одной стороны — Александр Матвеевич, честный, надёжный. С другой — Вольдемар, от которого одни мучения и неопределенность, но сердце не слушалось разума.
Александр Матвеевич проводил её до крыльца, поцеловал руку.
— До свидания, Мария Георгиевна. Надеюсь, эта неделя принесёт нам счастье.
Дома её ждала записка. От Вольдемара. Он приглашал завтра на прогулку.
***
Вольдемар сидел в своём кабинете, перебирая в руках визитную карточку поручика Соколова. Вчера вечером полковник Мещерский между делом упомянул — молодой герой кавказских войн собирается делать предложение некой барышне из семьи Фокиных.
— Чёрт возьми! — Вольдемар швырнул карточку на стол.
Месяц он колебался, думал о матери, о её возражениях, о светских условностях. А этот поручик за три недели решил всё, чего он не мог сделать долгое время. Завтра Мария может стать невестой другого человека.
Вольдемар встал, прошёлся по комнате. В зеркале отразилось бледное, взволнованное лицо. Да, он труслив! Боялся маменькиных слёз, боялся скандала, боялся осуждения света. А Соколов просто пришёл и взял то, что хотел.
Вольдемар встал и направился в гостиную. Августа Карловна беседовала с экономкой. Увидев сына, удивилась — он выглядел решительно и взволнованно.
— Вольдемар! Что случилось?
— Мама, нам нужно поговорить.
Княгиня сделала рукой жест экономке.
— Мама, — начал Вольдемар, не садясь, — я хочу жениться.
Августа Карловна смотрела на него, не понимая. Потом, видимо, до неё дошло.
— На Анне? — обрадовалась Августа Карловна. — Наконец-то ты образумился!
— Нет. На Марии Георгиевне Касьяновой.
Лицо матери исказилось.
— Что ты сказал?
— Я люблю её, мама. И собираюсь на ней жениться.
— С ума сошёл! — Августа Карловна вскочила с кресла. — Эта девчонка из глуши! У неё нет ни денег, ни связей!
— У неё есть то, чего нет у Анны — моя любовь.
— Любовь! — презрительно фыркнула княгиня. — Мальчишеские глупости! Ты забыл о долге перед семьёй?
Вольдемар выпрямился.
— Нет, мама. Я помню о долге перед собой. Жениться без любви — значит обречь на несчастье и себя, и жену.
— А как же Долговы? Мы дали слово!
— Никакого слова не давали. Были только разговоры, планы. Анна найдёт другого мужа.
Августа Карловна не могла сидеть спокойно. Она встала, сжимая кулаки.
— Вольдемар, одумайся! Эта девчонка не для нашего круга. Она провинциалка, без воспитания...
— Мама, вы даже не знаете её! — перебил сын. — Мария образована, воспитана, умна. Касьяновы — древний дворянский род.
— Древний, но нищий! — злобно сказала княгиня. — Что скажут люди? Наследник Шумских женился на бесприданнице!
— Пусть говорят, что хотят. Мне всё равно.
— А мне не всё равно! — Августа Карловна остановилась перед сыном. — Я не позволю тебе опозорить наш род!
— Позор — жениться по расчёту на женщине, которую не любишь.
Мать и сын смотрели друг на друга. В глазах Августы Карловны горела ярость, в глазах Вольдемара — твёрдая решимость.
— Если ты женишься на этой... особе, — медленно проговорила княгиня, — я лишу тебя наследства.
— Как хотите, мама. У меня есть жалованье, есть руки. Прокормлю семью.
— Ты с ума сошёл!
— Нет, мама. Я впервые в жизни здраво мыслю.
Вольдемар поклонился и направился к двери.
— Куда ты идёшь? — крикнула Августа Карловна.
— Делать предложение.
— Вольдемар! — Голос матери дрожал. — Подумай ещё! Не торопись!
Он обернулся на пороге.
— Я уже слишком долго думал, мама. И чуть не опоздал навсегда.
Больше никаких колебаний, никаких компромиссов. Он едет к Марии и просит её руки.
Он писал записку: "Дорогая Мария Георгиевна! Очень прошу Вас принять меня завтра утром. Мне необходимо сказать Вам нечто важное. Преданный Вам В. Шумский".
Записку отправил с лакеем, а сам стал готовиться к самому важному разговору в своей жизни.
Завтра он узнает свою судьбу. Но что бы ни случилось, он больше не будет трусом.
Вольдемар встал на рассвете. Сна не было всю ночь — в голове крутились слова, которые он скажет Марии сегодня.
Он спустился в столовую. Августа Карловна уже сидела за столом с чашкой кофе — явно поджидала.
— Вольдемар, садись завтракать, — сказала она, но голос дрожал.
-Доброе утро, - приветствовал сын.
- Если бы оно было добрым. Вольдемар, сынок, прошу тебя, не делай необдуманного шага. Подумай о семье, о нашем положении...
— Мама, всё уже решено.
— Но Вольдемар...
— Решено, — твёрдо повторил он, не притрагиваясь к еде. — Сегодня я сделаю предложение Марии Георгиевне.
Лицо Августы Карловны побледнело.
— Ты погубишь себя! Что скажут люди?
— А что они скажут, если я женюсь по расчёту на женщине, которую не люблю? — Вольдемар встал из-за стола. — Простите, мама. Мне на службу.
— Вольдемар! — крикнула она ему вслед, но сын уже вышел.
Служебный день тянулся бесконечно. Вольдемар автоматически подписывал бумаги, отвечал на вопросы, но мысли были далеко. В голове звучал только один вопрос — что ответит Мария?
Как только закончились дела, он приказал подать карету и поехал к Фокиным.
В доме было тихо. Фекла доложила о госте и провела его в гостиную, где у камина сидели Тамара Павловна с вышивкой и Сергей Иванович с книгой.
— Вольдемар Львович! — обрадовалась Тамара Павловна. — Как хорошо! Садитесь, чай будете?
— Спасибо. — Он снял перчатки, но остался стоять. — Тамара Павловна, можно попросить позвать Марию Георгиевну? Мне нужно поговорить с ней.
Что-то в его тоне заставило хозяйку внимательно посмотреть на гостя.
— Конечно. Сейчас позову.
Мария вошла. На ней было светлое платье с широкой лентой по талии. Ничего особенного, но Вольдемару она показалась прекраснее всех светских красавиц.
— Добрый вечер, Вольдемар Львович.
— Мария Георгиевна. — Он поклонился. — Не могли бы мы поговорить наедине?
Тамара Павловна и дед переглянулись.
— Конечно, — кивнула Тамара Павловна. — Мы пройдём в зимний сад.
Когда они остались одни, Вольдемар подошёл к Марии ближе. Сердце колотилось так, что, казалось, было слышно во всём доме.
— Мария Георгиевна, — начал он и вдруг опустился на колено. — Я прошу вашей руки.
Мария ахнула, прижала руки к груди.
— Вольдемар Львович!
— Я люблю вас, — сказал он, глядя снизу вверх в её потемневшие от волнения глаза. — Я долго мучился, думал, колебался. А сегодня понял — без вас жизни нет.
— Встаньте, прошу вас, — прошептала она.
Он поднялся, но не отходил.
— Что скажете, Мария Георгиевна?
— А ваша матушка? — тихо спросила она. — Августа Карловна согласна?
Вольдемар помрачнел.
— Нет. Она против. Но это моя жизнь, мой выбор.
Мария отвернулась к окну.
— Значит, из-за меня в вашей семье разлад...
— Мария Георгиевна, — он взял её руку, — скажите только одно. Есть ли у меня надежда? Можете ли вы полюбить меня?
Мария волновалась, голос её дрожал.
- Я… я люблю вас…Полюбила с первого взгляда на том балу. Только...
— Только что?
— Только я бедна. У меня нет приданого, нет связей. Я принесу вам одни неприятности, -эти откровения давались тяжело.
Вольдемар схватил её руки, прижал к губам.
— Мария! Дорогая моя! Вы сказали, что любите меня — этого довольно. Остальное неважно.
— Но люди будут говорить...
— Пусть говорят. — Он прижал её к себе. — Главное, что мы будем вместе.
Вольдемар взял её руки в свои.
— Мария, есть наша любовь, а все остальное неважно...
— Нет, важно, — перебила она. — Сейчас вы не можете мыслить здраво. Вы увлечены, не думаете о последствиях. Дайте время и мне, и себе. Обдумайте всё спокойно.
— Но Мария...
— Прошу вас, — тихо сказала она. — Я счастлива, что вы меня любите. Но такое решение нельзя принимать сгоряча.
Вольдемар видел — она права. И в этом проявилась её мудрость, которой ему не хватало.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Но знайте — мои чувства не изменятся. Что бы ни случилось.
Когда Тамара Павловна и Сергей Иванович вошли в гостиную, они увидели двух молодых людей — счастливых и взволнованных.
— Сергей Иванович, — обратился к старику Вольдемар, — я объяснился с Марией Георгиевной в своих чувствах. Она просит время на размышления. Но когда она будет готова — прошу вашего благословения.
Дед кивнул.
— Мудро, дитя моё, — сказал он внучке. — Такие дела сгоряча не решают.
Вольдемар понимал — теперь ему предстоит самое трудное. Убедить мать, найти способ преодолеть все препятствия. И доказать Марии, что любовь его серьёзна и постоянна.