Рубиновый венец 47
Августа Карловна ворвалась в кабинет мужа. Эмоции ее переполняли, она не могла вымолвить ни слова. Лев Ильич смотрел на жену.
Тридцать лет брака научили его понимать её состояние по одному взгляду.
— Лёва, — остановилась она перед столом, — поговори с сыном. Ты же видишь, что творится! Он готов разрушить всё ради этой... девчонки из глуши.
Князь отложил перо, посмотрел на жену внимательно.
— Августа, мальчик взрослый. Двадцать восемь лет.
— Взрослый! — всплеснула руками княгиня. — Если бы был взрослым, не натворил бы таких глупостей! Лёва, он хочет жениться на бесприданнице! Что скажут люди?
— А что они скажут?
— Что наследник Шумских взял в жёны нищую провинциалку! Наш род...
— Наш род достаточно древен, чтобы бояться пересудов, — спокойно сказал Лев Ильич. — А девушка, насколько я знаю, из хорошей семьи.
Августа Карловна опустилась в кресло напротив мужа.
— Лёва, умоляю! Поговори с ним по-мужски. Ты же понимаешь — это увлечение пройдёт, а последствия останутся навсегда.
Князь помолчал, потом кивнул.
— Хорошо. Поговорю.
Через час Вольдемар вошёл в кабинет отца. Лев Ильич указал на кресло напротив.
— Садись, сын. Поговорим.
Вольдемар сел, выпрямив спину. В глазах читалась готовность к бою.
— Папа, если мама просила вас меня отговаривать...
— Мама ни за что не отвечает, — перебил отец. — Я сам хочу поговорить. Расскажи мне об этой девушке.
Вольдемар удивлённо посмотрел на отца. Ожидал нравоучений, а услышал простой вопрос.
— Что рассказать?
— Что в ней особенного? Почему именно она?
Вольдемар задумался, подбирая слова.
— Она... не такая, как все. Когда говорит — слушаешь и веришь каждому слову. Не кокетничает, не играет. Просто живёт и радуется жизни.
— И ты готов ради неё пожертвовать выгодным браком?
— Папа, — горячо сказал Вольдемар, — какая выгода в браке без любви? Буду всю жизнь мучиться сам и мучить жену.
Лев Ильич кивнул.
— Понимаю. А она отвечает тебе взаимностью?
— Да. Мы объяснились. Только она боится — думает, что не подходит нашей семье.
— Умная девушка, — заметил отец. — Значит, понимает трудности?
— Понимает. И готова ждать, пока я всё устрою.
— А ты готов настоять на своём, несмотря на недовольство матери?
Вольдемар встал, подошёл к окну.
— Папа, я уже не мальчик. Хочу создать семью по любви, а не по расчёту. Мария не подведёт — она честная, добрая, воспитанная. Да, денег у неё нет. Но разве мы в них нуждаемся?
Лев Ильич долго смотрел на сына. В этом молодом человеке было что-то новое — твёрдость, решимость.
— Вольдемар, — сказал он наконец, — я не буду тебя отговаривать. Ты взрослый, пора принимать собственные решения. Если эта девушка делает тебя счастливым — женись.
Вольдемар обернулся, в глазах появилась радость.
— Папа, вы серьёзно?
— Серьёзнее некуда. Только знай — мать будет против. Готов к семейным бурям?
— Готов. Спасибо, папа!
Когда сын ушёл, Лев Ильич ещё долго сидел в кресле, размышляя. Потом поднялся и пошёл к жене.
Августа Карловна ждала его в малой гостиной, нервно перебирая чётки.
— Ну? — вскочила она при его появлении. — Что сказал?
— Сказал, что любит эту девушку и женится на ней.
— И ты не смог его переубедить? — ахнула княгиня.
— Я не стал переубеждать, — спокойно ответил муж. — Августа, сын взрослый. Пусть сам решает свою судьбу.
— Как — сам? — побледнела она. — А семья? А наше положение?
— Семья переживёт. А положение... — Лев Ильич пожал плечами. — Шумские достаточно знатны. Люди пошепчутся за спиной и перестанут.
Августа Карловна схватилась за сердце.
— Лёва! Ты предаёшь меня! Тридцать лет я посвятила этой семье, а ты...
— Августа, не драматизируй. Мальчик влюбился.
— Влюбился! — закричала она. — В первую попавшуюся девчонку! А Анна Долгова? Мы же всё решили!
— Мы ничего не решали. Только мечтали.
Княгиня рухнула в кресло, закрыла лицо руками.
— Всё пропало, — стонала она. — Всё, о чём мечтала... Лёва, неужели ты не понимаешь? Эта провинциалка разрушит наши планы!
— Какие планы, Августа? Сделать сына несчастным ради твоих амбиций?
Она подняла на мужа заплаканные глаза.
— Это не амбиции! Это забота о будущем! О детях, которые у них будут!
— Дети, рождённые в любви, всегда счастливее тех, что появились по расчёту.
Августа Карловна поняла — муж её не поддержит. Значит, придётся действовать одной. И если честные методы не помогают...
— Хорошо, — сказала она, вытирая слёзы. — Пусть будет по-твоему. Но не жди от меня благословения этому браку.
Лев Ильич вздохнул и вышел, оставив жену наедине с её горькими мыслями.
А Августа Карловна сидела в кресле и планировала новые действия. Если ни сын, ни муж её не слушают, найдутся другие способы расстроить этот неподходящий союз.
Утром в доме Фокиных царила обычная тишина. — Барыня, к вам дама, — доложила Фекла, входя с явным волнением. — Княгиня Шумская.
Тамара Павловна удивлённо подняла брови. Августа Карловна никогда прежде не посещала их дом.
— Проси в гостиную. И позови Михаила Константиновича.
— Она просила принять её наедине, — неуверенно сказала Фекла. — И чтобы Мария Георгиевна тоже пришла.
Сердце у Марии ёкнуло. Что может хотеть мать Вольдемара? Неужели он уже говорил с ней?
В гостиной Августа Карловна стояла у камина в тёмно-синем платье и соболиной горжетке. Лицо холодное, решительное. Увидев входящих, она кивнула.
— Тамара Павловна, Мария Георгиевна. Благодарю, что приняли меня.
— Августа Карловна, какая неожиданность, — ответила Тамара Павловна, усаживаясь в кресло. — Садитесь, прошу вас.
Княгиня осталась стоять.
У Марии всё похолодело внутри.
— Дело деликатное, — княгиня взглянула на Марию. — И касается вас лично.
— Слушаю, Августа Карловна.
— Мария Георгиевна, — Августа Карловна так и осталась стоять, — вы девушка умная. Понимаете, наверное, в каком положении оказались. Сын мой увлёкся вами. А это всем нам проблемы принесёт.
Тамара Павловна открыла рот, но княгиня её остановила.
— Скажу прямо. Вольдемар — наследник. Брак его должен семью укреплять, а не рушить. Вы хорошая девушка, но дать ему то, что нужно по положению, не можете.
— И что же вы предлагаете? — тихо спросила Мария.
— Выход есть. — Августа Карловна вытащила из сумочки бумагу. — Вот здесь круглая сумма вашего приданого. На любого мужчину из вашего круга хватит.
Мария побледнела. Тамара Павловна ахнула.
— Августа Карловна!
— Более того, — продолжала княгиня, не обращая внимания на возмущение хозяйки, — я помогу найти подходящего жениха. У вас ведь есть поклонники — богатый господин Березин, поручик Соколов. Оба из хороших семей, оба могут предложить достойное будущее.
Мария медленно поднялась с кресла. В глазах стояли слёзы, но голос звучал твёрдо:
— Августа Карловна, ваш сын сам принимает решения. Я никого не принуждала, не заставляла. А ваши деньги... — Она выпрямилась. — Я не приму их.
Лицо княгини исказилось.
— Глупая девчонка! Вы не понимаете, что отвергаете? Здесь довольно круглая сумма по вашим меркам!
— Понимаю, — спокойно ответила Мария. — Но не продаюсь.
— Не продаётесь? — Августа Карловна шагнула к ней. — А что же вы делаете? Охотитесь за богатым женихом!
— Августа Карловна! — возмутилась Тамара Павловна. — Как вы смеете!
— Смею, потому что защищаю своего сына! — крикнула княгиня. — Эта... особа погубит его! Разве вы не понимаете? Он откажется от выгодного брака, навлечёт скандал на всю семью!
Мария стояла, не опуская глаз.
— Если Вольдемар Львович меня любит — это его выбор. Я не заставляла его любить меня.
— Любить! — презрительно фыркнула Августа Карловна. — Мальчишеское увлечение! Через год он поймёт свою ошибку, но будет поздно.
— Возможно, — тихо сказала Мария. — Но решать это ему, а не вам.
Княгиня схватила бумагу со стола, сунула в ридикюль.
— Хорошо! Посмотрим, как запоёте, когда поймёте, во что вляпались! — Она направилась к двери, обернулась. — И не надейтесь, что я сдамся! Найду способ расстроить этот неравный брак!
Дверь за ней захлопнулась. Мария рухнула в кресло и разрыдалась.
— Машенька, дорогая! — Тамара Павловна бросилась к ней. — Не плачь! Она не смеет так с тобой говорить!
В комнату вбежал встревоженный Михаил Константинович, следом — Сергей Иванович.
— Что случилось? Слышал голоса... Тамара, почему Маша плачет?
Тамара Павловна рассказала о визите княгини. Михаил Константинович побагровел.
— Как она посмела! Прийти в мой дом и оскорблять нашу девочку!
— Дедушка, — всхлипнула Мария, поднимая заплаканные глаза, — что мне делать? Из-за меня ссорятся в семье Шумских...
Сергей Иванович долго молчал, потом тяжело вздохнул.
— Дитя моё, — сказал он медленно, — может, княгиня и права в чём-то. Ты не ровня Шумскому. Родом, положением, богатством.
— Дедушка! — ахнула Мария.
— Выслушай меня. — Старик сел рядом с ней. — Поручик Соколов мне нравится. Честный, прямой, любит тебя по-настоящему. С ним будешь счастлива, спокойна. А с князем... — Он покачал головой. — Одни мучения ждут. Мать его никогда не примет, в обществе будут косо смотреть.
Мария вытерла слёзы, посмотрела на деда решительно.
— Дедушка, я не выйду замуж за Соколова.
— Почему, дитя?
— Потому что не люблю его. А без любви не могу.
Сергей Иванович вздохнул ещё глубже.
— Ну что же. Значит, будем ждать, как всё сложится. Только боюсь я — покоя нам эта княгиня не даст. Найдёт способ помешать.
Тамара Павловна обняла Марию.
— Машенька, тебе надо успокоиться. И подумать хорошенько. Время еще есть.
А Мария думала о словах Августы Карловны: "Найду способ расстроить этот брак". И сердце сжималось от страха — что ещё придумает эта женщина, чтобы разлучить её с Вольдемаром?
Августа Карловна ясно понимала, что медлить больше нельзя. Эта девчонка собралась замуж за её сына. Какова нахалка! И все складывалось так, что еще чуть-чуть и Августа получит ненавистную сноху. "Этому не бывать," - Августа Карловна тряхнула головой. И велела везти её к Долговым.
Особняк Долговых встретил Августу Карловну привычной роскошью. Мраморные ступени крыльца, бронзовые львы у входа, позолоченные ручки дверей — всё говорило о богатстве и влиянии семьи. Но сегодня княгиня не обращала внимания на эти знаки достатка. Дело было серьёзнее всех светских приличий.