Я укладывал Мишку спать, когда услышал, как хлопнула входная дверь. Лена вернулась с девичника. По звуку её каблуков в коридоре понял — выпила прилично.
— Спи, сынок, — прошептал я, поправляя одеяло. — Завтра в зоопарк пойдём, как обещал.
Мишка сонно улыбнулся и обнял плюшевого медведя. Ему было всего шесть, но после смерти Кати, моей первой жены, он повзрослел раньше времени. Перестал капризничать, сам убирал игрушки, старался помогать по дому.
В гостиной Лена сидела на диване, скинув туфли. Макияж размазался, волосы растрепались.
— Опять с ним возишься, — бросила она вместо приветствия.
— Он мой сын, Лен. Конечно, вожусь.
— Твой сын, твой сын... Сколько можно это слышать? Мы женаты уже полгода, Сергей. Пора бы и о нашей семье подумать.
— Миша и есть наша семья.
Лена резко встала, пошатнулась, ухватилась за спинку дивана.
— Нет! Наша семья — это ты, я и наши будущие дети. А твой ребёнок от первого брака должен жить с бабушкой. В нашей новой семье ему не место!
Я онемел. Думал, ослышался.
— Что ты несёшь? Ты пьяная, иди спать.
— Я трезвая как стёклышко! И говорю то, что думаю уже давно. Надоело мне нянчиться с чужим ребёнком!
— Ты знала, что у меня есть сын, когда выходила замуж!
— Знала. Но думала, временно это. Пока мы своих не заведём.
Я почувствовал, как внутри поднимается злость.
— Лена, прекрати. Миша никуда не поедет. Это его дом.
— Посмотрим, — она прищурилась. — Выбирай — или я, или он.
С этими словами она ушла в спальню, громко хлопнув дверью. Я остался сидеть в темноте, не веря в происходящее.
Утром Лена вела себя так, будто ничего не случилось. Приготовила завтрак, мило улыбалась, даже налила Мишке его любимого какао.
— Тёть Лена, а мы правда в зоопарк пойдём? — спросил сын.
— Конечно, милый. Папа обещал — значит, пойдёте.
Я наблюдал за ней, пытаясь понять — помнит она вчерашний разговор или нет. После завтрака, когда Мишка побежал собираться, я остановил её на кухне.
— Лен, насчёт вчерашнего...
— А что вчера было? — она невинно захлопала ресницами.
— Ты сказала, что Миша должен жить у бабушки.
Её лицо мгновенно изменилось. Маска доброй мачехи слетела.
— Я не передумала, если ты об этом. Просто дала тебе время подумать.
— Думать нечего. Миша — мой сын, он остаётся со мной.
— Тогда я уйду.
— Уходи.
Она замерла с тарелкой в руках.
— Ты серьёзно? Выбираешь его, а не меня?
— Я не выбираю. Ты ставишь ультиматумы. Миша — ребёнок, он потерял мать, я всё, что у него есть.
— А твоя мать? Прекрасно может воспитать внука.
— Маме семьдесят лет, у неё больное сердце. Какое воспитание?
— Найдём выход. Интернат, например.
Тарелка выпала у меня из рук и разбилась.
— Что? Интернат? Ты в своём уме?
Мишка появился в дверях, испуганно глядя на осколки.
— Пап, что случилось?
— Ничего, сынок. Папа неловкий, уронил тарелку. Иди, мультики посмотри, сейчас приберу и пойдём гулять.
Когда он ушёл, я повернулся к Лене.
— Если ты ещё раз заикнёшься об интернате, вылетишь из этого дома в ту же секунду.
— Это мы ещё посмотрим, — прошипела она и ушла в спальню.
В зоопарке Мишка радовался каждому зверю. Тащил меня от вольера к вольеру, засыпал вопросами. Я отвечал на автомате, мысли были далеко.
Как я мог так ошибиться в Лене? Первый год после смерти Кати был адом. Мишка плакал каждую ночь, звал маму. Я не знал, как объяснить трёхлетнему малышу, что мама больше не вернётся. Работал, нанимал нянь, мама помогала как могла.
Лену встретил на детской площадке. Она гуляла с племянницей, Мишка играл в песочнице. Разговорились. Она казалась доброй, понимающей. Когда узнала нашу историю, чуть не плакала. Говорила, какой я молодец, что справляюсь один. Предложила помощь.
Сначала просто гуляли вместе с детьми. Потом начала приходить к нам, готовила ужин, играла с Мишкой. Он к ней привязался, начал называть тётей Леной. Мне казалось — вот оно, счастье возвращается в наш дом.
Свадьба была скромной. Мишка нёс кольца, такой важный в своём костюмчике. Лена обещала стать ему хорошей мамой. Врала.
— Пап, смотри, обезьянки! — Мишка дёргал меня за руку.
— Вижу, сынок.
— Они как в мультике! Помнишь, мы с мамой смотрели?
Сердце сжалось. Он помнил Катю, хоть и был совсем маленьким.
— Помню.
— Пап, а тётя Лена больше не любит меня?
Я присел на корточки, посмотрел ему в глаза.
— Почему ты так решил?
— Она на меня странно смотрит. Как воспитательница на Петьку, когда он балуется. Только я не балуюсь.
Дети всё чувствуют. Не обманешь.
— Не переживай. Всё будет хорошо.
Дома Лены не было. Записка на столе: «Уехала к маме. Подумай».
Я приготовил ужин, покормил Мишку, почитал ему сказку. Когда он уснул, сел на кухне с кружкой чая. Думал.
Может, развестись? Но мы только поженились. Что скажут люди? Да и Мишке нужна мать. Или нет? Нужна ли ему мать, которая его не любит?
Телефон зазвонил. Тёща.
— Сергей, ты что творишь? Лена вся в слезах!
— Здравствуйте, Галина Петровна.
— Какое здравствуйте! Ты жену довёл! Она тебя любит, а ты её не ценишь!
— Она требует, чтобы я отдал сына бабушке или в интернат.
— И правильно делает! Нечего прошлое в будущее тащить! У вас своя семья должна быть!
— Миша — это моя семья.
— Миша — обуза! Молодой женщине чужого ребёнка воспитывать! Думал бы о жене, а не о...
Я повесил трубку. Потом набрал маму.
— Сереженька, что-то случилось? — встревожилась она.
Рассказал всё. Мама долго молчала.
— Я боялась этого. Чувствовала что-то недоброе в этой женщине, но думала — показалось.
— Мам, что мне делать?
— А ты сам не знаешь? Мишенька — твой сын, твоя кровиночка. Разве можно его предать?
— Не могу. Но и семью рушить...
— Какая это семья, сынок, если жена ребёнка не принимает? Это не семья, это временное пристанище.
Ночью вернулась Лена. Тихо прошла в спальню, легла на свою половину кровати.
— Передумала? — спросил я в темноте.
— Это ты должен передумать. Серёж, пойми, я хочу своих детей. А с Мишкой это сложно. Он требует внимания, времени, денег. На наших детей ничего не останется.
— Глупости говоришь. На всех хватит.
— Не хватит! И потом, он постоянно мать вспоминает. Это раздражает.
— Лена! Он ребёнок! Ему шесть лет, и он потерял маму!
— Три года прошло! Пора забыть!
— Знаешь что? Собирай вещи и уезжай. Завтра же.
— Ты меня выгоняешь?
— Ты сама себя выгоняешь. Не можешь принять моего сына — до свидания.
Она вскочила, включила свет.
— Ты об этом пожалеешь! Я заберу половину всего!
— Квартира досталась мне от родителей Кати. Записана на Мишку. Так что забирать нечего.
— Ах вот как! Всё продумал, да?
— Ничего я не продумывал. Просто не позволю обижать сына.
Утром проснулся от грохота. Лена швыряла свои вещи в чемодан. Мишка стоял в дверях и смотрел.
— Тёть Лена, вы уезжаете?
Она даже не посмотрела на него.
— Пап, я что-то плохое сделал? — голос сына дрогнул.
Я подошёл, обнял его.
— Нет, сынок. Ты ни в чём не виноват. Тётя Лена просто должна уехать.
— Навсегда?
— Да.
Он помолчал, потом кивнул.
— Ладно. Пап, а можно мне яичницу?
Вот так просто. Дети умеют отпускать то, что их не любит.
Пока я готовил завтрак, Лена собрала вещи и вызвала такси. Перед уходом остановилась в дверях.
— Ещё пожалеешь. Останешься один со своим сыночком.
— Не останусь. У меня есть Миша. Это главное.
Она ушла, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.
— Пап, а почему тётя Лена злая? — спросил Мишка, уплетая яичницу.
— Не злая. Просто... другая. Мы с ней не подошли друг другу.
— Как пазлы?
— Да, как пазлы. Не сложилось.
— Понятно. Пап, а можно мне ещё какао?
Через неделю приехала мама. Привезла пирогов, начала наводить порядок.
— Ну что, мужчины, как вы тут?
— Нормально, бабуль! — Мишка обнял её. — Мы с папой сами справляемся!
— Молодцы. А где... она?
— Уехала, мам. Насовсем.
Мама кивнула, ничего не спросила. Вечером, когда Мишка лёг спать, мы сидели на кухне.
— Правильно сделал, сынок. Нельзя было её оставлять рядом с ребёнком.
— Мам, может, я правда эгоист? Лишил Мишку матери?
— Какой матери? Которая его в интернат хотела сдать? Не мать это, а мачеха из сказки. Лучше уж вдвоём, чем с такой.
— Но ему нужна женская забота...
— Я помогу, соседка Нина поможет. Не переживай. Главное — любовь. А любви у вас с Мишкой хватает.
Прошёл месяц. Лена подала на развод. Я не препятствовал. На суде она пыталась отсудить часть имущества, но квартира действительно была записана на Мишку, а больше у нас общего ничего не было.
— Ты испортил мне жизнь! — крикнула она после суда.
— Нет, Лена. Ты сама её испортила, когда решила, что ребёнок — это вещь, которую можно выбросить.
Больше мы не виделись.
Однажды вечером Мишка сидел за столом, рисовал.
— Что рисуешь, художник?
— Нашу семью.
Я заглянул в альбом. Два человечка держались за руки — большой и маленький.
— А где остальные?
— Какие остальные? Это вся наша семья — ты и я. И бабушка, — он пририсовал ещё одного человечка. — И Барсик! — кот появился рядом с бабушкой.
— Тебе не грустно, что нас мало?
Мишка задумался, покусывая карандаш.
— Нет. Мы же любим друг друга. А тётя Лена не любила. Когда не любят, лучше чтобы уходили, правда?
Мудрый у меня сын растёт.
— Правда, сынок.
— Пап, а у меня будет новая мама?
— Не знаю. Может быть. Если встретим хорошую женщину, которая полюбит нас обоих.
— Обязательно обоих?
— Обязательно. Мы же команда.
— Команда! — Мишка улыбнулся и продолжил рисовать.
Я смотрел на него и думал — да, я сделал правильный выбор. Предать ребёнка ради женщины, которая его не принимает — это не любовь, это предательство. Настоящая любовь не ставит ультиматумов, не заставляет выбирать между близкими людьми.
Возможно, я встречу женщину, которая полюбит Мишку как родного. А возможно, мы так и останемся вдвоём. И это тоже нормально. Главное — мы вместе, мы семья. Маленькая, но настоящая.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Сергей? Это Марина, мама Димы из садика. Помните, мы на утреннике встречались?
Помню. Милая женщина, сама воспитывает сына.
— Конечно, помню. Здравствуйте.
— Я тут подумала... Может, сходим с мальчишками в парк аттракционов в выходные? Дима всё про Мишу рассказывает, говорит, они друзья.
— С удовольствием. Миша будет рад.
Повесив трубку, улыбнулся. Жизнь продолжается. И кто знает, может, это начало чего-то хорошего. А может, просто прогулка в парке. В любом случае, мы с Мишкой справимся. Вместе мы справимся со всем.
Самые популярные рассказы среди читателей: