Загадка, кажется, услышала Машу. После Борьки жизнь потекла почти нормально. И роман с Леонидом Макаровичем осторожно, маленькими шажочками, но двигался вперед. Частенько стала Маша задерживаться у него в красном домике. Семен, конечно, интересовался, выспрашивал:
— Ну как? Свадьбу-то когда играть будем?
— Да куда нам торопится? Мы люди взрослые, серьезные, должны друг к другу присмотреться.
— Доприсматриваетесь, опять какой-нибудь фортель Загадка выкинет.
***
К счастью, ничего серьезного не приключалось. Ну разве что по мелочи. Например, первого ноября...
Рано утром в дверь постучали. Вылезать из-под одеяла и шлепать по холодному полу открывать дверь Маше ох как не хотелось. К счастью, подсуетился Семен. Потому как стук прекратился, зато в прихожей забормотали голоса.
«Надо вставать, — подумала Маша. — Может, кто по делу пришел. Баба Зина, например, а может, у Леонида что приключилось». Она вылезла из-под одеяла, нащупала тапки возле кровати, натянула фланелевый халат. Пусть немодный, зато теплый. И побрела на кухню.
За столом сидел незнакомый мужик. Мятый, небритый и хмурый. Семен поил его чаем и приговаривал:
— Может, рюмашку тебе налить? Полегчает.
Мужик угрюмо качал головой:
— Хватит с меня рюмашек. Вчера нарюмашились по самое некуда! Мне работать надо, а у меня голова как оцинкованное ведро! Черт бы побрал этот праздник. Он ведь даже ненашенский. Чего мы его каждый год справляем? Братцу моему по шее бы надавать. Это ему все неймется!
— Ой, можно подумать, он тебя насильно поил? — подначил Семен. — Своей головой думать надо. К тому же ты старший!
— Не трави душу, — взмолился мятый. — Кстати, кто там с утра за меня отдувается?
— Товарищи, что у вас тут происходит? — подала голос Маша.
Мужик вздрогнул, уткнулся носом в чашку. Казалось, ему хочется провалиться сквозь крашеные доски пола.
— О, Маня! — встрепенулся Семен. — Ты проходи, мы тут чаевничаем. Прости, если разбудили. Тут такое дело...
— Ну? Какое у вас дело с утра пораньше на моей кухне? — Ранняя побудка любезности Маше не добавила.
— Знакомься, это Ноябрь! — с места в карьер сообщил Семен.
— Кто?!
— Ноябрь. Ты с ним сто раз встречалась. Правда, не в таком виде, конечно... Плохо ему сегодня, понимаешь. Хэллоуин вчера отмечали. Вот и перебрал. А я ему сто раз говорил, не справляй этот буржуинский праздник, хуже будет, — зачастил Семен, заискивающе улыбаясь.
Маша потерла виски, глянула в окно. За окном светило солнышко, на голубом небе возились легкие тучки.
— Хорошо, допустим, у меня на кухне пьет чай похмельный Ноябрь. Тогда кто сейчас погоду за окном творит?
— Вот и я спрашиваю, кто? — Ноябрь мрачно глянул на Семена.
— А чего вы на меня-то напали? — обиделся тот. — Сами не видите? Апрель там хозяйничает.
— Апрель?! — взвыл Ноябрь и подскочил к окну. — С ума они там все посходили, что ли? Почему Апрель? Почему не Декабрь, ну или хотя бы Март?
— Слушай, ты здесь не скандаль, — велел Семен. — Кто был в состоянии, того и отправили. Я так понимаю.
— Это какой-то бардак, — простонал Ноябрь и упал на табуретку.
— Слушайте, вместо того чтобы причитать, вы бы пошли и сами занялись своей работой, — желчно сказала Маша.
Не любила она выпивох. Да и кто же их любит? Но одно дело, когда напивается безответственный Вася Пупков, а другое дело, когда сам Ноябрь лыка не вяжет! Впрочем, тот и сам все понял. Встал, подошел к зеркалу, провел пятерней по волосам, скорчил рожу своему небритому отражению и пошел к дверям.
— Правильно ругаетесь, — обернулся он к Маше. — Не буду больше пить. Даже в Новый год не буду! А сейчас пойду исправляться. А то на улице черт знает что творится!
Хлопнула дверь. И через минуту небо потемнело, затянулось низкими тучами, посыпался мокрый снег. Он таял, едва коснувшись земли, разводил стылую слякоть, ветер рвал мокрые листья с деревьев. Ноябрь вступил в силу.
— Растешь, Маня! — ухмыльнулся Семен. — Ноябрь отчитала, работать отправила и даже не удивилась! Как будто так и надо.
— Да не до удивления мне было. Я больше испугалась, что сейчас опять в какую-нибудь историю меня втянут. А мне сегодня статью дописывать, обед готовить, а вечером Леня обещал зайти.
— Молодец! — похвалил Семен и тут же задал свой любимый вопрос: — Когда у вас свадьба-то с Макарычем?
Маша только рукой махнула. Не переделать Семена. Да и не стоит, наверное. Хоть посплетничать есть с кем. А то баба Зина замуж выскочила, дергать ее лишний раз неудобно. А Семен всегда под боком.
***
Ноябрь честно оттрубил свою смену, за ним пришла Зима. И вот тогда Леонид Макарович сделал Маше предложение.
— Хорошо мне с тобой, спокойно, светло, — сказал он однажды. — Переезжай ко мне. За твоим домом Семен присмотрит. Он чердачник хозяйственный. Свадьбу сыграем и заживем семьей. Согласна?
Буднично звучало его предложение. Ни тебе вставаний на одно колено, ни романтической музыки... Только вот проняло почему-то Машу. Правильно все было, уютно и просто.
— Согласна, — кивнула она, а потом обняла Леонида и звонко чмокнула в щеку.
— А теперь одевайся, — велел тот, — и пойдем со мной. Подарок я для тебя приготовил.
Маша натянула пуховик, влезла в валенки и пошла вслед за Леонидом по чистому белому снежку, мимо пустых теплиц, мимо разлапистых елок.
— Вот! Надеюсь, понравится, — Леонид остановился, пропустил Машу вперед, и она увидела...
— Так не бывает!
Перед ней красовалась обнесенная новенькой оградкой клумба, а на ней... Наплевав на минус пять по Цельсию, не обращая внимания на снег и совершенно не замечая ледяной ветер, цвела белая роза.
— Ты где такое чудо взял? — Маша потрогала глянцевый темно-зеленый листок, прикоснулась к бутону, бархатистому, словно покрытому тонким мехом.
— Зима удружила. Как узнала, что я тебе предложение сделать решил, так и загорелась. «Подарок нужен! Да такой подарок, чтобы у невесты никаких сомнений не осталось, — говорит. — Есть у меня такой. Зимняя роза называется. Чудо чудесное. Мало кто о ней знает. Жалко, конечно, отдавать, но для тебя уж так и быть, пожертвую».
— Действительно, чудо, — прошептала Маша. — И то, что не знает никто, не удивительно. В интернете таких нет.
— Зима еще сказала, что цветет эта роза только для одного человека. Не получится ее черенками размножить и продавать. Погибнет. Вот я тебе ее и дарю. Пусть цветет только для тебя.
«Ой, какая же я глупая, — отругала себя мысленно Маша. — Решила, что Леня у меня не романтичный. Да до него всем романтикам в мире дорасти не получится».
***
Семен известие о свадьбе принял деловито.
— Значит, так: за домом я присмотрю. Все в порядке будет. Летом можем сдавать кому-нибудь. У меня знакомые дачники есть, так их родня интересовалась. Правда, участок у тебя, Маня, — слезы. Надо будет его весной в порядок привести.
— Да постой ты, Сеня. До весны еще как до Африки пешком, — перебила Маша. — Давай сначала о свадьбе подумаем.
— А чего о ней думать? Все хорошо будет, — пожал плечами Семен. — Мы с бабой Зиной хозяйственной частью займемся, а вам с Макарычем только и останется, что гостей позвать.
Гостей... Маше и звать-то особо некого было. Деревенские и так придут, а городских у нее и не осталось никого. Разве что Медведик? Но на него Семен ворчать будет, да и некстати как-то бывшего мужа на свадьбу приглашать. Какое ему дело теперь до Машиной личной жизни.
Но оказалось, дело есть. За неделю до бракосочетания Михаил позвонил сам. Словно почувствовал что-то.
— Привет, Машуня. У тебя там как дела? Все в порядке?
— Хорошо все, — ответила Маша.
Михаил немного помолчал, а потом спросил:
— Точно все хорошо? Ты только не смейся, мне тут сон приснился странный. Будто я тебя куда-то провожаю, ты на поезд садишься, рукой мне из окна машешь, а у меня такая тоска на сердце... Понимаю, что навсегда ты уезжаешь. Вот и решил позвонить на всякий случай.
— Эх, Мишка, не зря мы с тобой столько лет прожили, — удивилась Маша. — Замуж я выхожу. Так что сон у тебя с глубоким смыслом получился.
— Как замуж?! Так быстро... — Михаил сник. — На свадьбу не позовешь, конечно?
— Не стоит, наверное.
— Ну счастья тебе, Машуня, — голос у бывшего мужа был расстроенный, а может, Маше показалось.
Хотя, наверное, нет. Не получилось у него с Зайкой. И Машу уже не вернуть. Пытался ведь, не получилось. Изменилась она, не хочет жить, как прежде. Загадка — место такое, туда человек либо врастает душой, либо бежит со всех ног, если успеет, конечно. Михаил вот сбежал.
— Медведк звонил? — выдернул Машу из раздумий Семен, материализовавшийся рядом.
Та кивнула.
— Надеюсь, на свадьбу не позвала?
— Нет.
— И правильно сделала! Здоровее будет. Я тут сон видел нехороший. Короче, не надо ему приезжать, худое случится.
— Что за сон? — встревожилась Маша.
— Да мутный какой-то, но недобрый, — замялся чердачник. — Короче, не бери в голову. Раз не позвала, то ничего и не произойдет. Ты давай о хорошем думай, тебе как невесте полезно!
«А и правда, — подумала Маша. — Нечего себе голову забивать. Нужно еще к бабе Зине сходить, она со мной за нарядом праздничным съездить обещала». Пора было окунуться в приятные хлопоты.
***
Маша ушла к бабе Зине, а Семен уселся за стол и погрузился в раздумья. Он не жалел, что не рассказал Маше свой сон: зря всполошится только. Да и Медведик дома остается. Но что-то тревожило, царапало душу.
Во сне Семен увидел, как машина Михаила несется по заснеженной трассе. А сам он не совсем в себе: выпивший, похоже. Лицо у него злое, красное, бормочет что-то под нос, руль крутит-вертит, словно оторвать хочет. А потом машину заносит, и она, вздымая облачка снежной пыли, слетает с дороги, упирается носом в вековую сосну и сминается с лязгом и скрежетом.
Ну разве можно Маше такое рассказывать? Вот он и не стал. «Хватит себя накручивать! — решил Семен. — Не потащится сюда Медведик, раз его не звали. Значит, и сон не сбудется».
И он отправился к Макарычу, чтобы посмотреть на диковинную розу, которую тот подарил Маше. Сыпал снег, наряжая Загадку в белое, морозец добавлял серебра. И Семен, любуясь этой красотой, почти поверил, что все будет хорошо.
Автор: Алена Слюсаренко