— Хороша до невозможности! — вынесла вердикт баба Зина.
Маша улыбнулась своему отражению в зеркале. Она была согласна: действительно хороша. Чего уж скромничать. Платье подобрали прямо волшебное. Вроде простое, без всяких рюшей и прочей дребедени. Длинное, свободное, с широким поясом. А гляди ж ты: оно словно забрало у Маши пяток килограмм и десяток лет.
— Может, и стоило твоего бывшего позвать, чтобы понял, какую королевишну прошляпил? — подмигнула баба Зина.
— Да неважно это уже.
— Неужто совсем уколоть напоследок не хочется? — взгляд у бабы Зины стал озорным.
— Раньше, наверное, хотелось, — призналась Маша. — А теперь наплевать. Пусть живет спокойно. Я ведь уже давно простила. По глупости он с Зайкой своей закрутил. Молодым себя почувствовать хотел. Да и вообще, все к лучшему. Не психанула бы я тогда — не уехала бы в Загадку. И Леню бы не встретила.
— Ладно, пусть живет, — согласилась баба Зина. — Не позвала, и отлично. Ему спокойнее, и нам тоже.
— А еще Семен какими-то предчувствиями пугал, — вспомнила Маша.
Баба Зина помрачнела:
— Какими предчувствиями?
— Да какой-то сон ему плохой вроде приснился. Да ну его, — отмахнулась Маша.
— А вот это нехорошо, — баба Зина поскребла задумчиво подбородок. — Ты давай, Маня, вспоминай, что Семен сказал. Только точно.
— Ну, сказал, что снилось ему что-то тревожное и мутное. Мол, если Миша на свадьбу приедет, может беда случиться.
— Тогда правильно, что звать не стала, — лицо бабы Зины еще больше помрачнело. — А он без приглашения-то не заявится?
— Да нет, не должен, — Маше передалась Зинаидина тревога. — А что случиться-то может?
— Ничего хорошего! Семена предчувствия ох как редко обманывают. Ну да ладно, не паникуй, Маня, раньше времени. Обойдется.
Легко сказать: «Не паникуй». А вдруг и правда беда какая на свадьбу заглянет? Но тревогой делу не поможешь. Оставалось только надеяться на лучшее.
***
Михаил не ожидал, что известие о Машиной свадьбе так выбьет его из привычного ритма жизни. Вроде уже привык, что не вместе они больше. Вон даже бумажка о разводе имеется. А гляди ж ты, услышал, что бывшая жена за другого выходит, и воспрянул в душе собственник. Да еще как воспрянул. Сна лишил, аппетит отбил. А вот к выпивке, наоборот, потянуло.
Пить Михаил никогда не умел. Пьянел быстро. И ладно бы спать шел. Так нет же: тянуло его на подвиги. Словно кто-то другой брал на себя управление Мишиной головой. И по этому кому-то явно плакали психиатры.
Миша боролся как мог. Но в день Машиной свадьбы не выдержал. Сел в одиночестве за кухонный стол. Два бокала поставил, чтобы было с кем чокаться. Откупорил шампанское и провозгласил тост в пустоту:
— Счастья тебе, Машка!
Впрочем, следующие тосты уже не были настолько праздничными.
— Желаю, чтобы ты поняла свою ошибку! — Миша звонко чокнулся с невидимым собутыльником.
— Желаю, чтобы ты вернулась ко мне! — С каждым тостом он становился все злее.
Наконец, накрутив себя до предела, он провозгласил:
— Желаю себе удачи!
После этого оделся, сунул ноги в теплые кроссовки и вышел из квартиры. В душе кипела решимость, смешанная с алкоголем. Но Миша не чувствовал себя пьяным. Твердым шагом он прошагал к машине, уселся за руль и завел двигатель...
***
Свадьба удалась, хоть и бухтела баба Зина, что Маша от венчания отказалась:
— Такие решения не печаткой чернильной скреплять надо, а чем-то посолиднее!
— Не положено атеистам посолиднее, — отшучивалась Маша. — Нам и печать сойдет. Я вот вам, баба Зина, поражаюсь: сколько у вас в голове всего понамешано. И в Бога верите, и в Загадку. Разве такое бывает?
— Одно другому не мешает, — проворчала Зинаида, но отстала.
Ехать пришлось в райцентр, но это Машу не расстроило. Чувствовала она себя в этот день молодой и красивой. Грех не покрасоваться перед людьми. Да и из Загадки иногда выбираться полезно. А то ведь и чудеса могут рутиной стать. Умение удивляться тоже изредка обновлять надо.
За хлопотами совсем она забыла о предсказаниях Семена. А тот и не напоминал. Радовался вместе с гостями, Машу с Макарычем поздравлял. Да комплиментами сыпал. Правда, в своем репертуаре:
— А ты у меня, оказывается, красотка, Маня. Вот уж не ожидал. Тебе почаще в нарядное одеваться надо. А то в этих твоих широченных портках да в балахонах безразмерных, и не разглядишь, что ты женщина. Да еще какая!
Маша не сердилась. Привыкла уже к чердачнику как к родному. Язык у него, конечно, что твое помело, но зато душа добрая. К тому же Леонид тут же встал на ее защиту:
— Сенька, не мели языком. Маша в любой одежке хороша. Душу-то красивую ничем не спрячешь!
— Да и ты сегодня молодцом, Макарыч, — тут же переключился на него Семен. — А то я уж боялся, что ты на собственную свадьбу в дедморозовском тулупе заявишься. По сезону, так сказать. Костюмчик тебе, кстати, очень к лицу.
Макарыч только усмехнулся в ответ. Семен он и есть Семен. Язвит, ехидничает, а вот когда их с Машей мужем и женой объявили, глаза в пол опустил, да за платком в карман полез. Тайком — не дай бог увидит кто — слезинку смахнул. Растрогался, обормот.
Потом домой вернулись всей толпой. Разгоряченные, счастливые. За стол уселись. Вот тут-то Машу по душе и царапнуло: «Вечер уже, а Миша даже не позвонил, не поздравил». Конечно, вроде и не должен, но она своего бывшего знала. Не в его это духе.
Гнала, гнала от себя переживания, да не выдержала, отвела Семена в сторонку и спросила:
— Сеня, тебе больше ничего плохого про Михаила не снилось?
Тот покачал головой.
— Нет. Да ты не дергайся, Маня. Ну не позвонил, так это же нормально. Чего ему-то праздновать? Что бывшая жена другого полюбила?
— Прав ты, наверное. Но все равно душа не на месте, — вздохнула Маша. — Может, самой позвонить?
— Ни в коем разе! — всполошился Семен. — Тебя вон муж свежеиспеченный дожидается. Как ты думаешь, понравится ему, что ты в первый же день семейной жизни бывшему названиваешь? Скандала хочешь?
— Не хочу, — призналась Маша. — Просто напугал ты меня, Сеня, намеками своими недобрыми.
— Все забудь! Сболтнул ерунду, сам себя уже ругаю за это. Никаких звонков! — велел Семен.
И Маша послушалась. Правильно чердачник ругается: с какой стати ей за взрослого мужика переживать? К тому же за уже бывшего мужа.
Веселились до позднего вечера, салюты запускали, в снежки играли. Прямо как дети малые. Устали. И когда гости наконец разошлись, Маша кулем упала на кровать, даже переодеваться сил не было. Но тут зазвонил телефон...
***
Зима шла по лесу, наводила красоту, насыпала сугробы, инеем трогала ветки. Тихо пока, спокойно. Через две недели Новый год, вот тогда и начнется суматоха. Люди все разные, и каждый от Зимы чего-то хочет. Одному снежок подавай, другому морозец, третий на коньках кататься мечтает, а четвертому и вовсе оттепель снится. Всем не угодишь.
Да Зима никогда и не пыталась. Творила Новогоднюю ночь на свое усмотрение и настроение. Вот и сегодня шла и обдумывала, чего бы такого на праздник учудить. Вышла на дорогу, ведущую к Загадке, и обомлела.
Какой-то ненормальный гнал по укатанному снегу, словно за ним бесы гнались. «Ох, врежется!» — успела подумать Зима, как машину и правда закрутило, повело, сбросило с дороги и поволокло к старой исполинской сосне.
Все действо и пары секунд не заняло. Но Зима сегодня была в хорошем расположении духа, поэтому успела махнуть рукавом собольей шубы и приказать сугробу с обочины встать между сосной и взбесившимся автомобилем.
Тот врезался в снежную гору, увяз в ней, лишь чуток примяв капот, и замер. Зима осторожно заглянула в окно: мужик уткнулся носом в подушку безопасности, признаков жизни не подает. Скорее всего, без сознания. Медиков бы надо вызвать. Но это уже не ее дело. Повезет, так кто-нибудь проедет мимо. Помогут бедолаге.
— Чего случилось-то? — послышалось у нее за спиной.
Зима обернулась. Сзади топтался чердачник: ушанка, ватник, валенки, взгляд любопытный. Вроде знакомый. Но как зовут, Зима не помнила. Не по рангу ей всех чердачников в округе по именам знать.
— Да вот, очередной лихач до места не доехал, — кивнула она на машину. — А ты чего по лесу один слоняешься?
— Решил после свадебных посиделок мозги проветрить, — отозвался чердачник. — Уж ты-то должна понимать. Твой же приятель Макарыч сегодня женился.
— Ох, точно, — спохватилась Зима. — Хотела ведь поздравить. Ну да ладно. Я ему и так с подарком помогла. Как-нибудь на днях зайду. А сейчас у меня своих дел по горло.
Она сделала пару шагов в сторону лесной чащи.
— Стой! — окликнул ее чердачник. — А с этим-то что делать?
— А я почем знаю? Я тебе что, ГАИ?
Семен тем временем тоже заглянул в окно заснеженного автомобиля и присвистнул:
— О как! Да это же Медведик пузатенький собственной персоной! Машкин бывший. Поперся, значит, на свадьбу, хоть его и не звали. Ну вот и получил по заслугам. Эх, придется помочь, а то Машка переживать будет.
Он полез в карман ватника, под любопытным взглядом Зимы. Достал старенький кнопочный телефон и пояснил:
— В скорую позвоню.
— Ну звони, коли он тебе так дорог, а я пошла.
— Ты лучше Макарычу не рассказывай, что Машкиному бывшему жизнь спасла, — мрачно изрек чердачник.
— Я-то здесь при чем? — деланно удивилась Зима.
— Ни при чем? — сощурился Семен. — Правда? Сугроб сам перед сосной выскочил? Верю. Да ты не напрягайся, про Макарыча — это я несерьезно. Он мужик добрый. Но знай, сегодня ты уберегла от гибели его наипервейшего соперника.
Шутит чердачник или нет, было совершенно непонятно. Поэтому Зима промолчала. Да и какое ей дело до смертных. Развернулась и удалилась в лес. А Семен набрал номер скорой.
***
Михаил очнулся утром. Вокруг бело и чисто, пахнет лекарствами.
«Так, похоже, я в больнице, — понял он. — Допрыгался». Потихоньку всплыли и другие воспоминания: как он пил в одиночку, как решил непонятно на кой поехать к Маше, как гнал по заснеженной дороге, наплевав на все правила, и как машина, наконец, взбунтовалась, заплясала на скользком снегу.
На этом воспоминания заканчивались. Но догадаться, что было дальше, не сложно. Не справился с управлением, слетел с трассы, врезался в дерево. И хорошо, что врезался. Незачем ему было на свадьбу бывшей жены являться, праздник ей портить. Не заслужила она этого.
Хорошо, что жив остался. Видно, кто-то наверху ему последнее предупреждение сделал. Он лежал, смотрел в потолок и ругал себя на чем свет стоит.
Его самобичевание прервал скрип двери. С трудом Михаил оторвал голову от подушки. На пороге стояла Маша, за ее спиной топтался какой-то мужик.
— Леня, подожди в коридоре, — попросила она.
Мужик покладисто кивнул, Маша прикрыла двери и подошла к кровати.
— Как ты?
— Живой, — Михаил бледно улыбнулся.
— К нам ехал?
— Да. Только не знаю зачем. Совсем дурной был. Вдруг жалко тебя отдавать стало, — прошептал Михаил. — Выпил я, Маня. Вот на глупости и потянуло. Ты же меня знаешь. Больше так не буду. Я ведь все понимаю...
Такая длинная речь отняла у Михаила последние силы. Он замолчал и закрыл глаза.
— Глупый ты, Мишка. Все у тебя хорошо будет. Ты только не пей больше, — сказала Маша.
Михаил почувствовал, как ее рука погладила его пальцы, торчавшие из гипса. Стало стыдно.
— Глупый... — согласился он, не открывая глаз. — Но все равно тебя поздравляю. Будь счастлива, Маня.
Она поцеловала его в лоб. Пошуршала пакетом, выставляя на тумбочку гостинцы.
— Станет лучше — поешь. А сейчас спи. Прощай, Мишка.
— Прощай, — согласился он.
Хлопнула дверь, в палате стало тихо.
***
Леонид ждал Машу на банкетке.
— Ну как он?
— Вроде в порядке. Поломался, конечно, но жить будет. Ты же слышал врача.
— Да я не про это, — нахмурился Леонид. — Морально как? Он ведь к тебе ехал. И не просто так, наверняка.
— Да и морально неплохо. Выпил он сдуру. Вот и наворотил дел. Больше не будет. Кончилось у нас все, Леня. Давным-давно кончилось. Просто ему тяжело к этому привыкнуть... Ведь и не любит уже, а отдавать жалко. Как жадному ребенку ненужную игрушку. Справится, не переживай. Он же не глупый. Счастья нам пожелал.
— Ну и хорошо, — кивнул Леонид. — А мы с тобой обязательно будем счастливы. Поехали домой.
***
Сыпал снег, хозяйничала Зима, Семен топил печку и ждал Машу с новостями из больницы. Пусть и не любил он Медведика, но смерти ему не желал. Даже Машке вчера позвонил после скорой. Перепугал до смерти, бедную. Макарыча всполошил.
Машка, хоть и устала, но после его звонка в постель так и не легла. За столом уснула. Семен, когда пришел, помог Макарычу ее на диван перетащить. А потом ему уже все в красках рассказал, как было. И про Зиму тоже рассказал. Макарыч, конечно, не сердился. Удивился только, что Зима сама решила кому-то помочь.
— Может, в тебе дело, Макарыч? — предположил Семен. — Ты человек, а мимо ее беды, помнится, не прошел. Из капкана спас. Вот и Зима добрее стала.
— Наверное, хороший Новый год бвудет, — сделал вывод Макарыч. — Мягкий снежок, легкий морозец. Ну раз Зима такая нынче добрая.
Семен согласился, а потом пожелал Макарычу удачи и отправился домой. Нужно за хозяйством следить. Опять дом опустел, но в этот раз причина счастливая. Новая семья народилась. Новая глава началась. А какой она будет? Да кто его знает. Время покажет.
Автор: © Слюсаренко Алена Викторовна