Кира Матвеевна смущенно поправила ворот своей единственной нарядной блузки и огляделась. Ресторан «Палас» поражал воображение. Хрустальные люстры свисали с потолка, словно застывшие водопады, белые скатерти слепили глаза, а в воздухе витал тонкий аромат лилий и свежей выпечки. Она чувствовала себя здесь чужой, словно воробей, случайно залетевший в павлиний двор. Но отказать сыну она не могла. Денис копил на этот вечер три месяца со своей скромной зарплаты инженера, чтобы отметить ее выход на пенсию. «Мам, ты сорок лет отдала школе, — горячо убеждал он ее по телефону, — ты заслужила хотя бы один вечер почувствовать себя королевой!»
Она улыбнулась своим мыслям. Королева из нее была так себе. Простая учительница русского языка и литературы, вся жизнь которой прошла между тетрадками, классными часами и родительскими собраниями. Но ради сияющих глаз сына она согласилась. Денис сам забронировал столик, сам вызвал ей такси, и теперь она сидела здесь одна, ожидая его. Он должен был вот-вот приехать после сдачи важного проекта.
Официант, молодой человек с безупречной осанкой, принес ей стакан воды с лимоном. Кира Матвеевна поблагодарила его тихим голосом, чувствуя, как краснеют щеки. Ей было неловко. Другие посетители выглядели совсем иначе: дамы в сверкающих платьях, мужчины в дорогих костюмах. Они разговаривали громко, уверенно, смеялись, звенели бокалами. А она сидела в своей скромной юбке и блузке, которую купила лет пять назад для выпускного вечера своих одиннадцатиклассников.
— Аркадий, ты только посмотри на это!
Резкий, немного гнусавый женский голос прорезал гул ресторана. Кира Матвеевна невольно подняла глаза. За соседним столиком, который до этого пустовал, расположилась пара. Дама, вся в жемчугах и шелках, с ярко-красными губами и прической, напоминающей замысловатое пирожное, презрительно смотрела в ее сторону. Ее спутник, полный мужчина с лоснящимся лицом, лениво оглядел Киру Матвеевну и пожал плечами.
— И что, Эвелина? Человек сидит, ужинает.
— Ужинает? — дама фыркнула, словно ей под нос поднесли что-то дурно пахнущее. — Она портит весь вид! Мы пришли заключить важную сделку, а тут… такое. Это же не столовая при заводе. Я не понимаю, куда смотрит администрация.
Кира Матвеевна почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Она сидела тихо, никого не трогала. Чем она могла испортить вид? Тем, что на ней нет бриллиантов? Она опустила глаза в свою тарелку с салатом, надеясь, что дама успокоится. Но та, кажется, только вошла во вкус.
— Позовите менеджера! — властно бросила она подбежавшему официанту. — Немедленно!
Молодой человек метнулся исполнять приказ. Спутник дамы, Аркадий, попытался ее успокоить.
— Эва, прекрати. Неудобно же.
— Мне неудобно сидеть рядом с этим недоразумением! — не унималась она. — Люди платят огромные деньги за атмосферу, за статус. А из-за таких вот… личностей, всё это превращается в балаган. Ей здесь не место!
Последнюю фразу она произнесла громче, явно адресуя ее Кире Матвеевне. Несколько человек за соседними столиками обернулись. Кире Матвеевне хотелось провалиться сквозь землю. Слезы обиды подступили к горлу. Она уже готова была встать и уйти, не дожидаясь сына, лишь бы прекратить это унижение.
В этот момент к их столику подошел высокий мужчина в строгом костюме. На его лацкане был золотой значок с названием ресторана.
— Добрый вечер. Я управляющий, Тимур Геннадьевич. Чем могу быть полезен?
— Наконец-то! — Эвелина Ростиславовна окинула его победным взглядом. — Объясните мне, пожалуйста, на каком основании в вашем элитном заведении находятся посторонние?
Она выразительно кивнула в сторону Киры Матвеевны.
Тимур Геннадьевич проследил за ее взглядом, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Он вежливо посмотрел на Киру Матвеевну, потом снова на Эвелину Ростиславовну.
— Простите, я не совсем вас понимаю. Все, кто находится в этом зале, — наши гости.
— Гости? — дама рассмеялась неприятным, дребезжащим смехом. — Не смешите меня! Посмотрите на нее! Эта женщина одета так, будто пришла с дачи полоть грядки! У вас что, дресс-код отменили? Мы с супругом пришли на важную встречу, а вид этой… дамы… портит нам и настроение, и аппетит, и, возможно, исход переговоров! Я требую, чтобы вы ее отсюда выпроводили.
Кира Матвеевна не выдержала. Она медленно поднялась, опираясь на стол. Голос ее дрожал, но в нем слышалось уязвленное достоинство.
— Молодая женщина, я вам ни одного грубого слова не сказала. Я жду сына. Если я вас чем-то смущаю, то это ваши проблемы, а не мои.
— Ах, она еще и разговаривает! — всплеснула руками Эвелина. — Вы слышали, Аркадий? Какая наглость! Тимур Геннадьевич, если вы не решите эту проблему, я оставлю такой отзыв о вашем заведении, что к вам потом ни один приличный человек не придет! Мой муж, между прочим, очень влиятельная персона. Одно его слово — и у вашего ресторана начнутся серьезные неприятности.
Аркадий заметно поежился и попытался усадить жену на место, но было поздно.
Тимур Геннадьевич слушал ее тираду с непроницаемым лицом. Когда она закончила, он сделал едва уловимый знак официанту, и тот быстро удалился. Затем управляющий повернулся к Кире Матвеевне.
— Прошу прощения за эту неприятную сцену, — сказал он неожиданно мягко. — Пожалуйста, присаживайтесь. Никто вас не потревожит.
А потом он снова посмотрел на Эвелину Ростиславовну. Его голос стал холодным, как лед.
— Эвелина Ростиславовна, если я не ошибаюсь? А вашего супруга зовут Аркадий Брониславович, верно? Владелец строительной фирмы «Зенит»?
Дама кивнула, польщенная, что ее знают.
— Вот видите! Весь город знает, кто мы такие. Так что я бы на вашем месте…
— Так вот, — перебил ее управляющий, не повышая голоса, но каждое его слово звучало как удар молота. — Я бы на вашем месте вел себя гораздо скромнее. Особенно учитывая, что владелец этого ресторана, мой отец, уже четвертый месяц ждет от вашего «влиятельного» мужа возврата долга. Долга, сумма которого, к слову, превышает годовую выручку вашей фирмы «Зенит».
В зале повисла звенящая тишина. Аркадий Брониславович побагровел, а потом стал белее скатерти. Он вскочил, опрокинув стул.
— Что… что вы себе позволяете?! Это клевета!
— Клевета? — Тимур Геннадьевич чуть приподнял бровь. — У моего отца все документы и расписки в сейфе лежат. Он очень терпеливый человек, но его терпение, кажется, подходит к концу. Он как раз сегодня утром говорил, что если до конца недели денег не будет, он передает дело своим юристам. А вы знаете, какие у него юристы. Они не оставят от вашего «влияния» и мокрого места. Так что я вам настоятельно рекомендую извиниться перед нашей гостьей и тихо покинуть заведение. Иначе я позвоню отцу прямо сейчас. И боюсь, сегодняшний ужин станет последним приятным событием в вашей жизни на ближайшие несколько лет.
Эвелина Ростиславовна смотрела на управляющего, открыв рот. Вся ее спесь, вся ее надменность слетели в один миг. Она обернулась на мужа, и в ее глазах плескался ужас. Тот, не говоря ни слова, схватил ее за руку и потащил к выходу, по пути поднимая опрокинутый стул. Они пронеслись мимо столиков под презрительными и насмешливыми взглядами других посетителей, которые были свидетелями этой сцены.
Когда за ними закрылась дверь, Тимур Геннадьевич снова подошел к Кире Матвеевне.
— Еще раз прошу прощения за этот инцидент. К сожалению, деньги не всегда приносят людям воспитание. Позвольте нашему заведению угостить вас десертом. Наш шеф-повар готовит потрясающий медовик по старинному рецепту своей бабушки.
Именно в этот момент в зал вошел запыхавшийся Денис с букетом ромашек.
— Мама, прости, опоздал! Пробки ужасные! Что случилось? Почему все на тебя смотрят?
Кира Матвеевна, у которой слезы обиды уже сменились слезами облегчения, просто улыбнулась и обняла сына.
— Ничего, сынок. Ничего страшного. Просто один очень хороший человек напомнил мне, что настоящая королева — это не та, что в бриллиантах, а та, у которой есть достоинство.
Вечер прошел замечательно. Десерт и правда оказался божественным, а главное — никто больше не смотрел на Киру Матвеевну косо. Наоборот, ей казалось, что в глазах других гостей она видит уважение. Когда они уходили, Тимур Геннадьевич лично проводил их до дверей и пожал Денису руку.
Сидя в такси по дороге домой, Кира Матвеевна прижимала к себе букет ромашек и думала, что этот вечер она запомнит на всю жизнь. И не из-за хрустальных люстр или дорогих блюд. А из-за простого урока: унижая другого, ты в первую очередь позоришь и унижаешь самого себя. И иногда жизнь преподносит этот урок очень наглядно.