"Мы с Таней съезжаемся! Она уже переехала ко мне", — радостно объявил Антон, входя в кухню.
Я застыла с кружкой в руках. Кофе выплеснулся на стол, но я даже не пошевелилась. Сын стоял в дверях, сияющий как начищенный пятак, а я чувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Как это переехала? Когда? — выдавила я из себя, пытаясь сохранить спокойствие.
— Месяц назад. Мам, ты же понимаешь, мы взрослые люди. Мне двадцать, ей восемнадцать. Мы любим друг друга!
Взрослые! Этот "взрослый" три года назад не мог без моей помощи шнурки завязать. В семнадцать лет я ему бутерброды в институт собирала, потому что сам забывал поесть. А теперь он с какой-то девчонкой "семью" создает!
— Антон, ты же её три месяца всего знаешь! Три месяца! Это не срок!
— Мам, когда любишь, время не имеет значения, — отмахнулся он, доставая из холодильника молоко.
Я смотрела, как он наливает себе стакан, как всегда проливая половину мимо, и думала: "Господи, да он же ребенок еще!" Но вслух сказала другое:
— А на что жить будете? Ты же студент!
— Я работаю курьером по вечерам, Таня в кафе подрабатывает. Справимся.
Курьером! На велосипеде по городу гоняет после учебы, еле на ногах держится. А она что за птица такая? Увидела молодого парня с квартирой от родителей — и сразу когти выпустила?
— Я хочу с ней познакомиться, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
— Конечно! Приезжай завтра к нам. Таня как раз выходная, ужин приготовит.
К НАМ. Эти два слова резанули по сердцу. Еще месяц назад это была ЕГО квартира, которую мы с отцом купили в ипотеку, чтобы сын мог учиться в столице. А теперь — К НАМ.
Всю ночь я не спала. Ворочалась, вставала, пила валерьянку. Звонила подругам.
— Да ты что, Лен! — ахнула Марина. — Восемнадцать лет! Она же школу только окончила! Что она вообще в жизни понимает?
— Вот и я о том же! А если залетит специально? Обеспечение на всю жизнь!
— Не накручивай себя. Может, девочка хорошая.
Хорошая! Хорошие девочки не переезжают к парням через три месяца знакомства. Хорошие девочки сначала учатся, работу находят, а потом уже о семье думают. А эта...
На следующий день я стояла у двери квартиры, которую мы покупали для сына, и не могла заставить себя позвонить. В руках дрожал пакет с продуктами — официально "в гости", на самом деле — на разведку.
Дверь открыла она. Таня. Маленькая, худенькая, в домашних тапочках и фартуке. На вид — совсем ребенок.
— Здравствуйте! Вы мама Антона? Проходите, пожалуйста! Я так рада наконец познакомиться!
Голос тихий, глаза опущены. Играет невинность или правда такая? Я прошла в квартиру и чуть не задохнулась. Везде — её вещи. Косметика на полочке в ванной, платья в прихожей, домашние тапочки у двери. Как будто она тут годами живет, а не месяц.
— Мам! — Антон выскочил из комнаты, обнял меня. — Как я рад, что ты приехала! Смотри, Таня пирог испекла. Твой любимый, с яблоками!
Я посмотрела на стол. Действительно, яблочный пирог. Мой рецепт. Откуда она знает?
— Антон рассказывал, что вы такой печете, — робко сказала Таня, перехватив мой взгляд. — Я в интернете похожий нашла, надеюсь, получилось...
Получилось. Даже слишком хорошо получилось. Я села за стол, механически отвечала на вопросы, рассказывала какие-то истории из детства Антона. А сама все наблюдала за ней. Как двигается, как смотрит на моего сына, как подкладывает ему еду.
И знаете что? Она смотрела на него так, как я когда-то смотрела на его отца. С обожанием, с восторгом, с какой-то щенячьей преданностью. Но это ничего не значит! В восемнадцать лет все кажется любовью на века!
— Таня, а родители твои что говорят? — спросила я, когда Антон вышел на кухню за чаем.
Девочка побледнела.
— Они... они не знают. Я им сказала, что снимаю квартиру с подругой.
Ага! Значит, врет родителям! Хорошенькое начало!
— Понимаете, — заторопилась она, — папа у меня строгий очень. Он бы не понял. Сказал бы, что я семью позорю. У нас в семье так не принято...
— А что принято? Врать?
— Мама! — Антон вернулся с чайником, укоризненно посмотрел на меня.
— Ничего, — Таня положила руку ему на плечо. — Ваша мама права. Я... я скажу им. Обязательно скажу. Просто боюсь, что папа перестанет со мной разговаривать.
И тут я увидела, как у неё задрожали губы. Она изо всех сил старалась не заплакать, но слезы уже блестели на ресницах.
— Тань, все будет хорошо, — Антон обнял её. — Если что, мы справимся. Вдвоем.
Я смотрела на них — молодых, наивных, уверенных в своей любви — и чувствовала, как внутри все переворачивается. Они же дети! Оба! Что они знают о жизни? О том, как трудно сводить концы с концами? О том, как любовь разбивается о быт?
Домой я уехала еще более встревоженная, чем приехала. Да, девочка произвела неплохое впечатление. Но что это меняет? Они слишком молоды! Слишком неопытны!
Следующие недели превратились в ад. Я названивала сыну по десять раз в день. Спрашивала, как дела, что ели, не заболел ли. Антон сначала отвечал терпеливо, потом начал раздражаться.
— Мам, я не маленький! Перестань меня контролировать!
— Я не контролирую! Я беспокоюсь!
— Это одно и то же! Мам, пожалуйста. У меня все хорошо. У нас все хорошо.
У НАС. Опять это "нас".
А потом позвонила Марина:
— Лен, ты не поверишь! Видела твоего Антона с этой его Таней в супермаркете. Знаешь, что они покупали? Тест на беременность!
Я чуть телефон не выронила.
— Что?!
— Вот тебе и хорошая девочка! Я же говорила — залетит специально!
Весь день я места себе не находила. Вечером не выдержала, поехала к ним. Без звонка, без предупреждения. Ключи у меня остались.
Открыла дверь — в квартире темно. Только из спальни свет. Я тихо подошла, прислушалась. Таня плакала.
— Тань, ну что ты? Все будет хорошо, — голос Антона.
— Как хорошо? Мы же не готовы! Нам учиться еще, работу нормальную найти... И твоя мама... она и так меня не любит, а теперь...
— Моя мама тебя полюбит. Дай ей время. А мы... мы справимся. Знаешь, я даже рад. Правда. Это же наш ребенок!
— Антон, но мы же... мы совсем не готовы быть родителями! Нам самим еще расти и расти!
— Будем расти вместе. Втроем.
Я стояла за дверью и не знала, что делать. Войти? Уйти? Вмешаться? Промолчать?
И тут Таня сказала то, что перевернуло все мои представления о ней:
— Может, мне к своим вернуться? Чтобы тебе проще было. Чтобы твоя мама...
— Даже не думай! Ты — моя семья. Ты и наш малыш. А мама... мама поймет. Она добрая, просто переживает за меня.
Я тихо пятилась к выходу. На цыпочках, боясь дышать. Уже у двери услышала, как Антон говорит:
— Знаешь, когда я тебя увидел в первый раз, подумал: вот она, та самая. С которой я хочу просыпаться каждое утро до конца жизни. И ничего не изменилось. Наоборот, с каждым днем я люблю тебя сильнее.
— Я тоже тебя люблю. Так сильно, что страшно становится.
Я вышла из квартиры и села прямо на лестнице. Слезы текли по щекам, и я не пыталась их вытирать. Мой мальчик вырос. Мой маленький, несамостоятельный, забывчивый мальчик стал мужчиной. А я все пытаюсь удержать его в детстве.
Дома я долго сидела на кухне, пила чай и думала. О том, как сама в девятнадцать вышла замуж за отца Антона. Как родители были против, пророчили скорый развод. Как мы жили в коммуналке, считали копейки, ругались из-за денег. И как, несмотря на все это, были счастливы.
Почему я решила, что мой сын не имеет права на такое же счастье? Почему я так уверена, что эта девочка — охотница за квартирой? Только потому, что она молода? Что влюбилась в моего сына?
На следующее утро я позвонила Антону:
— Сынок, можно я приеду? Поговорить надо.
— Мам, если ты опять про Таню...
— Про вас обоих. И... поздравить хочу.
Пауза.
— Откуда ты знаешь?
— Материнское сердце. Приеду?
— Конечно, мам. Приезжай.
Таня открыла дверь. Лицо заплаканное, но улыбается.
— Здравствуйте...
Я обняла её. Крепко, по-настоящему. Почувствовала, как напряженные плечи расслабились, как она уткнулась мне в плечо.
— Все будет хорошо, — сказала я. — Правда. Я знаю, как страшно. Но все будет хорошо.
Она заплакала. А я гладила её по голове и думала: "Господи, она же совсем ребенок. Испуганный ребенок, который пытается быть взрослым".
Антон стоял в дверях, смотрел на нас с такой благодарностью, что у меня сердце сжалось. Мой мальчик. Который больше не мальчик.
— Мам, мы еще сами не знаем, что делать...
— Вы разберетесь. Вместе разберетесь. А я... я всегда рядом. Если нужна буду.
Мы сели пить чай. Таня рассказала, что боится говорить родителям. Что отец у неё действительно строгий, из кавказской семьи, где такое не прощают. Что, возможно, он от неё отречется.
— Но я не жалею, — сказала она, глядя на Антона. — Ни о чем не жалею. Просто страшно.
— А чего ты боишься больше всего? — спросила я.
— Что не справлюсь. Что буду плохой мамой. Что разочарую Антона.
— Знаешь, я в твоем возрасте боялась того же самого. И знаешь что? Все эти страхи — нормальные. Они означают, что ты понимаешь ответственность. Что ты уже думаешь не только о себе.
Мы проговорили весь день. О практических вещах — как встать на учет, какие витамины пить, как совмещать учебу и беременность. О страхах и надеждах. О том, как непросто быть молодыми родителями.
Уезжая, я обняла их обоих:
— Вы справитесь. Я в вас верю. И... простите меня. За то, что не сразу приняла. За то, что сомневалась.
— Мам, ты самая лучшая, — Антон поцеловал меня в щеку. — Спасибо, что ты у нас есть.
У НАС. И впервые это "нас" не резануло по сердцу. Наоборот, согрело.
В машине я плакала всю дорогу домой. Плакала от облегчения, от страха за них, от гордости за сына. От понимания, что мой ребенок больше не ребенок. И от того, что я чуть не потеряла его, пытаясь удержать.
Вечером позвонила подруге:
— Марина, они ждут ребенка.
— Я же говорила! Специально залетела!
— Нет. Они оба испуганы до смерти. Но любят друг друга. По-настоящему любят.
— Лен, ты в своем уме? Им же жить негде, работы нормальной нет!
— Будет. Все будет. Знаешь, я вспомнила, как мы с Колей жили первые годы. Помнишь? В коммуналке, с его мамой, которая меня ненавидела. Денег не хватало даже на молоко. Но мы были счастливы.
— Это другое!
— Почему? Потому что это было наше? А почему мой сын не имеет права на свое счастье? На свои ошибки? На свою жизнь?
Марина замолчала. А я продолжила:
— Я чуть не стала той самой свекровью, которой сама боялась. Той, которая лезет, контролирует, решает за детей, как им жить. Чуть не потеряла сына из-за своих страхов.
— И что теперь?
— Теперь? Теперь буду учиться быть бабушкой. И свекровью. Хорошей свекровью.
Дзен Премиум ❤️
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку) ❤️
Навигация по каналу Юля С.
Ещё рассказы: