— Я решаю, кому здесь работать! — голос нового директора, Романа Вячеславовича, звенел от металла и самодовольства. Он обвел взглядом всех, кто собрался на экстренную планерку в его сверкающем кабинете, и задержал взгляд на Нине Аркадьевне, главном экономисте. — Времена изменились, коллеги. Нам нужны свежие идеи, новые подходы, цифровая трансформация, а не пыльные папки и счёты.
Нина Аркадьевна молчала. Она работала на этом комбинате уже двадцать восемь лет. Пришла сюда молоденькой девчонкой после института, и этот комбинат стал ей вторым домом. Она помнила, как его строили, как запускали первые цеха, как выживали в девяностые, как потом снова вставали на ноги. Она знала каждый контракт, каждую цифру, каждую подводную кочку в его финансовой истории. А этот мальчик, который годился ей в сыновья, сидел в кресле бывшего директора, Бориса Ефимовича, и говорил о пыльных папках. Обиды не было, нет. Была какая-то холодная, звенящая пустота, как в выстывшем цеху зимой.
— Именно поэтому, — продолжил Роман Вячеславович, откинувшись на спинку кожаного кресла так, что оно скрипнуло, — я пригласил на должность вашего заместителя, Нина Аркадьевна, а в перспективе и на ваше место, молодого и очень перспективного специалиста. Кристина Валерьевна, войдите.
Дверь открылась, и в кабинет, словно впорхнув, вошла девушка лет двадцати пяти. Яркая, в модном брючном костюме, с идеально уложенными волосами и хищной улыбкой. От нее пахло дорогими духами и амбициями.
— Кристина будет внедрять новую систему отчетности, — заявил директор. — Ваша задача, Нина Аркадьевна, передать ей все дела в течение месяца. Показать, рассказать, ввести в курс. А потом… потом мы вас с почетом проводим на заслуженный отдых.
Он улыбнулся так, будто сделал ей величайшее одолжение. Начальники отделов, сидевшие за столом, потупили взгляды. Никто не смел возразить. Все они были на своих местах недавно, приведенные новой командой управленцев, пришедших вместе с Романом Вячеславовичем после того, как комбинат выкупил столичный холдинг. Только Геннадий Игоревич, начальник производственного цеха, такой же «старожил», как и Нина Аркадьевна, хмыкнул себе под нос и посмотрел на нее с сочувствием.
Нина Аркадьевна лишь медленно кивнула.
— Хорошо, Роман Вячеславович. Как скажете.
Первый рабочий день Кристины начался с ревизии. Она ходила по кабинету Нины Аркадьевны, трогала кончиками пальцев старые папки, морщила нос.
— Боже, у вас всё на бумаге? Это же прошлый век! Мы сейчас всё в облако загрузим, поставим программу. Будет полная автоматизация. Зачем вам эти шкафы?
— В этих шкафах, Кристина Валерьевна, история всех наших договоров с поставщиками за последние пятнадцать лет. С приложениями, с протоколами разногласий. Облако — это хорошо, но иногда нужно поднять оригинал с живой подписью. Особенно когда дело доходит до суда.
Кристина отмахнулась.
— Глупости. Форс-мажоры. Мы будем работать так, чтобы их не было. Скажите лучше, почему у вас такая высокая статья расходов на… вот, на «РемКомплектСервис»? Я посмотрела по счетам, они нам поставляют детали для станков. Цены выше рыночных на семь процентов. Я нашла поставщика на десять процентов дешевле. Экономия — почти два миллиона в год. Я уже подготовила докладную для Романа Вячеславовича.
Нина Аркадьевна сняла очки и устало потерла переносицу.
— Кристина, мы работаем с «РемКомплектСервисом» двенадцать лет. Да, у них немного дороже. Но они привозят детали по первому звонку, хоть в три часа ночи. Дают отсрочку платежа, когда у нас бывают кассовые разрывы. А их инженеры знают наши станки лучше, чем мы сами. Тот поставщик, которого вы нашли… я его тоже знаю. Они работают только по стопроцентной предоплате и срывают сроки поставки в половине случаев. Два миллиона экономии на бумаге превратятся в десять миллионов убытков от простоя цеха, когда сломается основной пресс.
Кристина посмотрела на нее свысока.
— Это устаревшее мышление. Вы держитесь за старые связи. А бизнес — это холодный расчет. Роман Вячеславович оценит мою инициативу.
Она не ошиблась. Через час Нину Аркадьевну вызвал директор. На столе у него лежала докладная Кристины.
— Что это такое, Нина Аркадьевна? — он помахал бумагой в воздухе. — Вы что же, не видите очевидных вещей? Или у вас там свой интерес с этим «РемКомплектом»? Мы тут оптимизацией занимаемся, а вы деньги на ветер пускаете!
— Роман Вячеславович, я пыталась объяснить вашей помощнице…
— Она мне не помощница, она — ваша замена! — перебил он. — И она, в отличие от вас, мыслит современно. Всё, вопрос закрыт. Контракт с «РемКомплектСервисом» расторгнуть. Заключить новый. Кристина, подготовьте документы. Вы молодец.
Нина Аркадьевна вернулась в свой кабинет. Она молча открыла папку с договором, который вела столько лет. Достала телефон, набрала номер директора «РемКомплектСервиса», с которым они прошли огонь и воду.
— Степан Игнатьевич, здравствуйте. Это Нина Аркадьевна… Да, у меня не очень хорошие новости.
Месяц пролетел незаметно. Нина Аркадьевна честно передавала дела. Она показывала Кристине, где лежат какие документы, как формируются отчеты для налоговой, как сводится баланс. Она отвечала на все вопросы. Но она не могла передать ей то, что не лежало в папках — свою интуицию, свою память, свое понимание живого организма комбината. Она была его душой, а душа не передается по акту приема-передачи.
Кристина всё схватывала на лету. Она быстро освоила программу, перевела кучу документов в «цифру» и каждый день докладывала директору о своих успехах. Роман Вячеславович был в восторге. Он уже видел себя гениальным руководителем, который одним махом омолодил и оздоровил старое, неповоротливое предприятие.
В последний день Нины Аркадьевны ей устроили проводы. Купили торт, цветы. Роман Вячеславович произнес речь о незаменимом вкладе и заслуженном отдыхе. Говорил красиво, но фальшиво. Нина Аркадьевна слушала, улыбалась, принимала подарки. Ей было легко. Она чувствовала себя так, будто сняла с плеч тяжеленный рюкзак, который носила почти тридцать лет.
— Ну что, Аркадьевна, на дачу теперь? Огурцы, помидоры? — подошел к ней Геннадий Игоревич, когда все разошлись.
— Именно, Геннадий Игоревич. На дачу. Внуки приедут. Наконец-то поживу для себя.
— Жаль. Без тебя тут всё развалится. Этот… Ромка… он же дуб дубом. А девица его — та вообще пила, на которой сидит.
— Ничего не развалится, — мягко сказала Нина Аркадьевна. — Комбинат крепкий. Переживет.
Она ушла. И следующие две недели были для нее самыми счастливыми за последние годы. Она возилась в саду, пекла пироги, читала книги, на которые никогда не хватало времени. Она забыла про комбинат, как про страшный сон.
А на комбинате тем временем начиналось самое интересное. Сначала сломался тот самый пресс в цеху Геннадия Игоревича. Мелочь, вылетела какая-то шестеренка. Раньше бы позвонили в «РемКомплектСервис», и через два часа деталь была бы на месте. Кристина позвонила новому поставщику.
— Заявка принята, — ответил ей сонный голос на том конце провода. — Доставка в течение пяти рабочих дней.
— Каких пяти дней?! — кричала Кристина в трубку. — У нас производство стоит!
— Девушка, читайте договор. Пункт четыре, подпункт «б». Сроки поставки. У вас всё прописано. Ждите.
Цех стоял три дня. Убытки росли. Роман Вячеславович бегал по кабинету, рвал на себе волосы, кричал на Кристину. Та только разводила руками и твердила про договор.
Но это были цветочки. Ягодки начались, когда на комбинат с внеплановой проверкой нагрянули главные инвесторы из столичного холдинга. Во главе делегации был сам Борис Ефимович, тот самый бывший владелец, который продал бизнес, но сохранил за собой место в совете директоров и очень пристально следил за своим бывшим детищем.
— Ну, показывай, Роман, как ты тут управляешь, — басил он, проходя в кабинет директора. — Какие у нас финансовые показатели за квартал? Какие перспективы?
Роман Вячеславович засуетился, вызвал Кристину. Та принесла ноутбук, открыла красивые графики.
— Вот, Борис Ефимович, как видите, мы оптимизировали расходы, сократили издержки на семь процентов…
Борис Ефимович, седой, грузный мужчина старой закалки, на графики даже не взглянул.
— Ты мне зубы не заговаривай, деточка. Ты мне лучше скажи, что у нас с контрактом на поставку сырья из Белгорода? Мы его три года согласовывали. Там были особые условия по логистике, привязанные к старому договору с железной дорогой. Мы его продлили?
Кристина растерянно захлопала ресницами.
— Какой договор? Я… я не знаю. В программе этого нет.
— Как это нет?! — побагровел Борис Ефимович. — Этот договор — основа всей нашей производственной цепочки! Если он слетит, мы на три месяца без сырья останемся! Это катастрофа! Роман, ты чем тут занимаешься?!
Роман Вячеславович вспотел. Он тоже ничего не знал про этот договор. Он повернулся к Кристине:
— Ну? Где документы?
— Я не знаю! — почти плакала она. — Наверное, в этих… в старых папках. Нина Аркадьевна что-то говорила, но я не обратила внимания…
— Нина Аркадьевна? А где она? — спросил Борис Ефимович.
— Она… на пенсии, — пролепетал Роман Вячеславович. — Я решил, что пора дать дорогу молодым…
Глаза Бориса Ефимовича превратились в две ледяные щелочки.
— Ты что сделал, идиот? Ты уволил Аркадьевну? Да она этот комбинат на своих плечах держала! Она одна знала всё! А ну, звони ей! Немедленно! Чтобы через час была здесь! Иначе я тебя, «молодого и перспективного», вместе с твоей девицей вышвырну отсюда так, что вы забудете, как вас звали!
Нина Аркадьевна в этот момент поливала свои любимые пионы на даче. Звонок с незнакомого номера она сначала хотела сбросить. Но что-то заставило ее ответить.
— Нина Аркадьевна! Миленькая! Спасайте! — услышала она в трубке униженный, заискивающий голос Романа Вячеславовича. — У нас тут… проблемы. Нужно срочно, чтобы вы подъехали.
— Роман Вячеславович, я на пенсии, — спокойно ответила она. — Отдыхаю.
— Я вас умоляю! Борис Ефимович здесь! Он рвет и мечет! Пожалуйста! Мы машину за вами пришлем!
Нина Аркадьевна помолчала, глядя на свои пионы. Потом сказала:
— Хорошо. Машину не надо. Я приеду на такси. Запишите счет на комбинат. И еще. Я приеду не как пенсионерка. А как консультант. Мой рабочий час стоит двадцать тысяч рублей. Минимальная оплата — за пять часов. Согласны?
На том конце провода что-то булькнуло.
— Согласен! Конечно, согласен! Ждем!
Через полтора часа Нина Аркадьевна вошла в кабинет директора. Она была в простом летнем платье, без прически, спокойная и отдохнувшая. В кабинете царил хаос. Борис Ефимович метал громы и молнии, Роман Вячеславович стоял бледный, как полотно, а Кристина тихо плакала в углу.
— Аркадьевна! Слава богу! — бросился к ней Борис Ефимович. — Что у нас с белгородским контрактом?
Нина Аркадьевна подошла к своему бывшему кабинету, который теперь занимала Кристина. Не обращая ни на кого внимания, она подошла к дальнему шкафу, который Кристина собиралась выбросить. Открыла нижний ящик, порылась в папках и извлекла оттуда тоненькую серую папку.
— Вот, Борис Ефимович. Договор. А вот дополнительное соглашение о пролонгации. Я отправила его на подпись за неделю до ухода. Оно должно было вернуться с курьером вчера. Лариса Степановна, секретарь, проверьте, пожалуйста, входящую почту.
Секретарь, сидевшая тут же, кинулась к своему столу и через минуту воскликнула:
— Есть! Пришло вчера! Я просто не знала, кому его отдать…
Борис Ефимович выхватил документы, пробежал глазами. Его лицо расслабилось.
— Уф… Пронесло. Спасибо, Аркадьевна. Спасла.
Он повернулся к Роману Вячеславовичу.
— А ты… — он не стал продолжать. Просто махнул рукой. — Чтобы духу твоего здесь не было. И девицу свою забирай. Уволены. Оба.
Он снова посмотрел на Нину Аркадьевну.
— Возвращайся, а? Ну что тебе на этой даче сидеть. Без тебя тут всё рухнет. Должность любую выбирай. Хочешь, финансовым директором будешь?
Нина Аркадьевна улыбнулась.
— Спасибо, Борис Ефимович. Я подумаю. А пока, если позволите, мой рабочий день еще не окончен. У вас есть ко мне еще вопросы? Если нет, то я, пожалуй, пойду. Пионы не политы.
Она развернулась и пошла к выходу. Она еще не решила, вернется или нет. Но она точно знала одно. В этом здании, на этом комбинате, кому работать — решала точно не должность в штатном расписании. А тот, кто держал в своих руках и в своей голове его настоящую жизнь. И сегодня она это доказала.