Первая красавица
в городе жила
Очень неприступная
девочка была
В школе не шалила
и вела дневник
Редко выезжала
к морю на пикник
Рядом жил парнишка
мелкий хулиган
Юля встретила его 1 сентября когда перешла в 9 класс. Она в 9 класс перешла, а Валеру перевели из другой школы за драку, хотя избиение одноклассника, который был на два года моложе его, дракой назвать трудно. Спорный способ, конечно, решать проблемы переводя хулигана и драчуна из одной школы в другую школы, особенно когда это становится привычным для него.
Для Валеры это была уже третья школа и, как результат, два раза он оставался на второй год.
В общем Юля увидела его и... пропала. Что она, красавица, умница, отличница, активистка, нашла в этом, ну, ладно, двоечник и прогульщик, даже мелкий хулиган и такой же мелкий воришка, бывает, что примерным девочкам нравятся плохие парни, но писанным красавцем его было сложно назвать. Смазлив, но не более, немного, ровно настолько, чтобы не отпугнуть такую чистюлю как Юля, неряшлив, матюки даже не через слово, скорее обычное слово случайно проскочит среди них, вечно пахнет табаком, а бывает и пивом.
Юля хвостиком ходила за Валерой. Очень быстро отличница скатилась на тройки, при чём если Валера вдруг несколько дней пропадал из школы и из дома, то Юля ходила смурная и печальная, зато опять начинала расти её успеваемость. Классный руководитель предупредила родителей Юли, что дружба их дочери и Валеры негативно влияет на её учёбу и даже дисциплину в целом, ибо Юля уже попалась с сигаретой, пусть и за стенами школы, и опытный педагог быстро сообразила кому она пытается подражать. Родители обнаружили, что пропало кое-что из золотых украшений Юли. Их пропажу Юля объяснила просто и коротко. "Потеряла". Родители обратили внимание также на то, что у дочери вдруг выросла потребность в карманных деньгах, хотя раньше она сама просила их довольно редко и, как правило, деньги подаренные ей на день рождения и по другим случаям у неё скапливались в приличную для девочки её возраста сумму, а тут денег вдруг перестало хватать. Папа пытался несколько раз поговорить с дочерью как со взрослой по душам.
Юлю это не смущало.
Матерится и дымит как паровоз? Он взрослый и непосредственный, совсем не как её идиоты-сверстники.
Избил одноклассника? Какой он сильный. Разница в два года между агрессором и жертвой Юлю не смущала.
Даже не спорит, а просто открыто может послать учителя? Он смелый и не признающий авторитеты.
Ворует? Враньё, это он своё забрал, а украли на самом деле у него.
И, вообще, его Валерой зовут, а не Он и не Этот.
В глубине души Валере льстило, что в него влюбилась такая красивая и со всех сторон примерная девочка, но внешне он этого не показывал, хотя любить себя милостиво позволял. Себе он позволял совсем другое. Пару раз даже побил Юлю, не так сильно, как мальчика бы на её месте, но тем не менее. Однако Юля простила ему и это, и позволила не только это.
Во втором полугодии Валера отправился в места не столь отдалённые. Вместе с парочкой взрослых приятелей он принял участие в избиении прохожего, после чего отобрали у него кошелёк, в котором не нашлось ничего кроме горстки мелочи и пары купюр не самого большого достоинства, но для того, чтобы судить Валеру за разбой в составе группы размер похищенного был не важен, благо возраст позволял, а полученный полугодом ранее условный срок за кражу дал возможность надоевшего хуже горькой редьки Валеру отправить в зону сразу на пять лет.
Юля же вернувшись с судебного заседания домой закрылась в своей комнате и рыдала пол дня, позабыв про всё. На робкие утешения и несмелые уговоры родителей, мол, дочка мы тебя понимаем, но жизнь не закончилась, вернётся твой Валера, тебе надо всё же о будущем подумать, а для этого надо школу закончить, Юля закатила дикий скандал, что никто не понимает её высоких отношений и плевать ей на школу и своё будущее без своей самой большой любви, тем более, что она от него ждёт ребёнка.
После такого известия поплохело и папе, и маме, особенно когда нарыдавшаяся вдоволь Юля сообщила им, что планирует ехать вслед за любимым, в лучших традициях декабристок, дабы поддержать его на каторге и помогать ему чем только может. Беременность и отсутствие у Юли как денег, так и профессии, ну и заодно понимания как она будет поддерживать любимого и где будет жить, да ещё с ребёнком, Юлю не смущали. Она решила, что обязательно дождётся своего любимого, поможет ему перенести все тяготы лишения свободы и когда он выйдет на свободу, плевать с чистой совестью или грязной, они обязательно поженятся и будут жить долго и счастливо. Может даже умрут в один день.
Привлечённый к вразумлению без пяти минут декабристки старый папин друг с погонами трёхбуквенного ведомства на плечах объяснил Юле, что смысла ехать вслед за будущим суженным-ряженным нет, ибо никто её к нему не то, что на длительную свиданку не пустит, даже краткосрочного свидания не даст. Юля же ему по документам никто и ещё вдобавок несовершеннолетняя. Замуж она за него выйдет? Ну, конечно, закон не запрещает сочетаться законным браком даже лицам, отбывающим наказание связанное с лишением свободы, однако, чтобы разрешить брак с несовершеннолетней, нужен веский повод. Беременность разве не повод? Конечно, повод... накинуть Валере ещё годик, а то и три. Ведь когда Юля забеременела от него ей ещё было только 15. Зато Валере незадолго до этого стукнуло 18, а потому грозит ему уголовная ответственность за пoлoвoe снoшeниe с лицом, не достигшим пoлoвoй зрeлoсти. Тут чревато не только увеличением срока, но и проблемами с другими отбывающими наказание вместе с Валерой, ибо статья эта в тех местах, ну, скажем так не слишком почётная.
В итоге родители и Юля договорились о следующем. Юля остаётся дома, находится под надзором родителей, учится дома экстерном, сдаёт экзамены, потом рожает ребёнка и идёт учится в техникум (сейчас это называется колледж). Закончив его она поступит в институт. В какой техникум и какой институт Юле было наплевать, главное, что родители (по тем меркам люди весьма обеспеченные) обещали не только помогать с новорожденным и поддержать во время учёбы, но и выделять некую сумму на посылки для Валеры.
Какое-то время родителям Юли казалось, что пустившаяся под откос жизнь как Юли, так и их самих, налаживается. Юля сдала экзамены, разрешилась в положенный срок крепкой, чернявой, явно в папу девочкой, назвала её Ниной (в честь мамы Валеры), поступила в техникум, начала прилежно учиться. Стало казаться, что всё наладилось, по крайне мере на ближайшие пять лет.
И тут грянул гром. Валеру выпустили по УДО.
Кому могло прийти в голову выпустить его, пусть авторитета среди других осуждённых не набравшего, но на путь исправления так и не ставшего, регулярно, пускай и по мелочам, нарушавшего режим, папа Юли не знал, хотя очень мечтал пожать, очень крепко пожать, руку этого человека, а лучше его горло или этих людей, если решение было коллегиальное.
- Гуманизация правосудия, - пожал плечами старый товарищ папы Юли, с погонами на плечах.
- Гуманность закона к преступникам это жестокость по отношению к их жертвам, - буркнул в ответ папа. Друг в погонах только развёл руками, ибо был с ним полностью согласен.
Когда Юля узнала, что её любовь вернулась домой, то тут же забыла про учёбу, про родителей, даже про маленьку Ниночку и бросились к любимому. Тот для начала побил её, правда, не сильно, за то, что изменяла ему пока он с настоящими пацанами на шконке чалился.
Это было не столько больно, сколько обидно, так как Юля за всё время пребывания Валеры на зоне на других мужчин даже не смотрела плюс её родители и маленькая дочка (далее ирония, сарказм и переносный смысл сразу в одном флаконе) следили за её нравственностью не хуже престарелой дуэньи испанской инфанты. Впрочем Валера тут же великодушно простил свою подругу в честь своего освобождения и даже позволили остаться на ночь. На следующий день сияющая Юля вернулась домой и с порога объявила своим, сначала полночи разыскивающим её родителям, а потом другие полночи отпаивающие друг друга валерьянкой, корвалолом и нитроглицерином и всю ночь с рук на руки передававшие друг другу ревущую без мамы маленькую Ниночку, что она выходит за Валеру замуж, благо она уже совершеннолетняя. Как родителям удалось перенести эту благую весть знал только один Бог.
А Валера и впрямь согласился расписаться с Юлей и даже признал Юлин иск об отцовстве к Ниночке. Этот его поступок привёл Юлу в восторг и обнадёжил было её папу с мамой, да только папин друг в погонах испортил всю малину, объяснив, что в качестве законной супруги уже ничто не помешает ездить Юле на свиданку в зону к Валере, а он туда обязательно попадёт ещё и не раз, а наличие у него несовершеннолетнего ребёнка поможет скостить ему хотя бы полгодика от заслуженного в будущем срока.
Тем не менее родители Юли заказали для дочери белое платье, фату, купили Валере костюм с галстуком и обручальные кольца для обоих новобрачных. После ЗАГСа друзья и родственники поехали в небольшое кафе, где опять же папа и мама Юли заказали банкет. Со стороны невесты присутствовали родители, одна из бабушек и несколько ещё оставшихся у Юли подруг (впрочем парочка из них ушли задолго до завершения банкета и дальнейшее общение с ней прекратили, что, после попытки затащить их силком в мужской туалет друзьями жениха, вполне понятно). Зато со стороны жениха явились даже те, кого он забыл пригласить, не считая случайных прохожих, зазванных пьяным Валерой прямо с улицы. Свадьба прошла удачно и запомнилась всем, ибо закончилось не одной, а целыми тремя драками и все между гостями со стороны жениха.
В качестве законного мужа и отца Валера переехал из двушки-хрущёвки своих родителей на окраине, где кроме них жили ещё два его младших брата и старшая сестра с двумя детьми, к Юле и её родителям в четырехкомнатную квартиру обкомовского дома в центре горда. За два месяца совместного проживания в гостях у Валеры с Юлей, ну, и разумеется у Юлиных родителей тоже, перебывала в гостях вся родня Валеры и все его дружки, при чём кое-кто по нескольку раз. В конце концов однажды Валера исчез и вместе с ним исчезли ювелирные украшения его тещи и все наличные находившиеся в тот момент в доме.
Несмотря на устроенный Юлей скандал отец всё же позвонил своему другу в погонах, тот дал команду и через несколько часов хныкающий и держащийся за отбитые бока Валера давал признательные показания в районом отделе тогда ещё милиции. Тут Юля прибегла к последнему доводу королей, а именно схватила кухонный нож и заявила родителям, что если те хотят её лишить мужа, а свою внучку отца, то она не видит другого выхода кроме как зарезать дочь и себя.
Отец Юли в итоге забрал заявление и выкупил у скупщика украшения жены. Опера помогли ему договориться о сумме близкой к той, что была уплачена Валере, но пришлось заплатить и операм.
- Извини, - сказал друг в погонах. - Но если ты заберёшь заявление, то им придётся заплатить. Они же по сути сработали бесплатно.
- Я всё понимаю, - ответил папа Юли. - Сколько надо?
Перед тем как Валеру отпустили из милиции отец позвал Юлю для серьёзного разговора. По его итогам молодожёнам была куплена комната в общежитии на другом конце города, куда переехала Юля с супругом, Ниночка же осталась с родителями. Валера не возражал, ибо получил возможность водить домой дружков сколько хочет и когда хочет на правах хозяина. Юля же была согласна на всё, что устраивает её повелителя. Замки на входной двери впрочем папа Юли сменил и Валера, как и Юля, больше зайти в квартиру без ведома родителей не могли. Впрочем это не мешало Юле являться в родительский дом и опустошать родительский холодильник. Аппетит у Валеры был отменный, ещё приходилось и его дружков кормить.
После переезда от родителей жизнь молодых свелась к последовательности выпил (Валера) - украл, ограбил, избил (Валера) - в тюрьму, в спецприёмник (Валера) - передачки, свиданки, ожидание, слёзы (Юля) - радостная встреча после отбытия наказания (Валера и Юля)- опять выпил (Валера).
Ниночке, правда, не говоря уж о родителях, в жизни Юли места не находилось. Не нашлось также место ещё двум сыновьям (старшему Антону и младшему Никите) и маленькой и Софочке. Юля поочерёдно родила их от Валеры и поочерёдно скинула на попечение родителей, чтобы они не нервировали Валеру и не отвлекали её от служения своему кумиру.
Всё свободное время, ибо всё равно не работал, Валера проводил в поисках чтобы выпить или чего бы украсть, дабы потом пропить. Всё это перемежалось драками или хулиганскими выходками, о коих Валера даже по трезвяне, что бывало редко, был большой охотник. Естественно Валера был постоянным клиентом городских ОВД, спецприёмника и если уж совсем не повезло, то исправительной колонии В перерывах между отсидками Валера бил Юлю, та рожала ему детей, бегала по подработкам и клянчила деньги у матери (отец перестал ей давать сам и запрещал это матери, но она его обычно ослушивалась) для своего ненаглядного. Мать бы Юле тоже не дала ни копейки, но дети скучали по своей бестолковой, непутёвой и вечно озабоченной, где ещё найти денег для Валеры, матери и Юля на каждый отказ угрожала, что перестанет ходить не только за деньгами, но и к детям.
- Да не нужна детям такая мать! - бушевал отец обнаружив очередную растрату семейного бюджета. - Мне денег не жалко, но мы поощряем её и её уголовника!
- Не могу, - рыдала оправдываясь мать. - Мне детей жалко, они по маме так скучают. И Юльку жалко, хоть она и бестолочь.
По окончании разговора отец привычно капал сначала жене, а потом себе сердечное или успокоительное. Денег ему и впрямь не было жалко, открытый им, после перехода страны от планового хозяйства к свободному рынку, бизнес не просто решал все его и его домашних финансовые проблемы, а с лихвой перекрывал все их потребности. Денег ему не было жаль, в глубине души, не признаваясь даже самому себе, он надеялся, что если не Юля одумается, то Валера оставшись без постоянного финансового ручейка, сам выгонит её.
Попытки родителей повлиять на Юлю к успеху не приводили. Во время одного из разговоров по душам, на который Юля согласилась потому, что ей опять нужны были деньги, отец спросил неужели ей не жаль своих детей.
- Если Валера мне скажет бросить их ночью зимой в лесу и уйти, - ответила Юля, - я сделаю это и даже ни на секунду не задумаюсь.
- Ты с ума сошла... - только и смогла сказать поражённая мать. Отец и вовсе потерял дар речи.
- Да, сошла, - согласилась дочь. - Так вы дадите мне денег?
После этого разговора отец Юли обратился к своему другу в погонах с просьбой помочь ему избавиться от Валеры.
- Ты подумай о чём меня просишь, - ответил тот ему. - Во-первых, я не глава ОПГ и просто не могу отдать приказ подчинённым подставить Валеру под статью или убить его. Во-вторых, сейчас не те времена и мы с тобой сами окажемся в камере вместо Валеры. Ты лучше над детьми опеку установи.
- Зачем? - не понял отец Юли.
- Затем, что не понятно, что ей в голову взбредёт, особенно когда Валера её опять к тебе за деньгами подошлёт, - объяснил друг. - Как мать заберет их к себе в общагу и будешь ей сам деньги предлагать, лишь бы она их назад к вам отпустила и больше не трогала. Либо с ней что случится, там изобьёт её Валера под пьяную руку до смерти или в какую-нибудь история втянет и до тюрьмы доведет. У детей должен быть на этот случай уже готовый опекун, да и сейчас пока просто ситуация не возникала, где нужен не просто бабушка или дедушка, а законный представитель, которым на данный момент является Юля как мать.
Сам же Валера повода для серьёзных санкций по отношению к себе не давал и вытворял обычно суток на 15, если уж совсем зарвался и совершил что-то подходящее под состав преступления, то редко получал больше пары лет отсидки, ну, трёх. В этом не было никакой криминальной удачи или тонкого расчёта со стороны Валеры, он был настолько недалекого ума, что на более изощрённое преступление, чем спереть из магазина пузырь водки или отобрать у пенсионера сумку с палкой колбасы, его мозгов просто не хватало. Он тянул то, что плохо лежало, а ценные вещи обычно плохо редко лежат и потому размер украденного редко тянул на уголовное наказание, либо напившись хулиганил, поэтому Закон и Порядок озабоченные спасением граждан от более серьёзных преступников его редко замечали и ещё реже наказывали, а если наказывали, то не слишком строго. Правда, хорошо знавшие Валеру в лицо охранники магазинов, патрульные милиционеры и участковые уловив удобный момент хорошенько костыляли ему по шее ради профилактики, но Валеру этим отпугнуть от привычного образа жизни было нелегко и, в целом, он считал себя успешным пацаном, которому вдобавок ещё и фартит.
В конце концов эта удача его и подвела, возомнивший себя крутым пацаном и серьёзным вором Валера загремел по крупному.
Выследил на улице девушку-школьницу, зашёл за ней в подъезд, пропустил вперёд и осторожно крался за ней по лестнице, после дождавшись когда она откроет своим ключом входную дверь, набросился сзади, угрожая ножом втолкнул в квартиру, где устроил обыск в поисках мало-мальски чего-нибудь ценного. Добыча оказалось небольшая, но для Валеры промышлявшего мелкими кражами из магазинов и мелкими грабежами подростков и стариков, она показалась заоблачной. Окрылённый удачей своего нового предприятия и предвкушая свои будущие успешные и серьёзные дела, Валера изнacилoвaл бедняжку и уходя пару раз удaрил её нoжoм, чтобы не оставлять свидетелей.
Взяли Валеру уже к вечеру. Он даже продать ничего не успел из похищенного. Только пропил найденную в ограбленной квартире небольшую сумму наличными, да что-то из добычи презентовал Юле, чем привёл её сначала в восторг, Валера впервые сделал ей подарок, а потом когда вечером их изрядно запущенное гнездышко в общежитии наводнили строгие крепкие мужчины в форме и молодые, резкие парни в штатском с цепкими взглядами, сопровождавшие хрупкую, но строгую девушку-следователя в форме СК, очках в модной оправе и с длинными светлыми волосами, она пришла в ужас. Особенно когда узнала, что вменяют её любимому.
Девочка чудом осталась жива, а врачи сумели довольно быстро поставить её на ноги, так, что в суд она уже ходила своими ногами, но с родителями, ибо даже просто выйти из дома одна панически боялась.
Отец Юли встретился с родителями потерпевший и поведав им, что его дочь по сути такая же его жертва, как и их ребёнок, передал им немалую сумму денег, пояснив, что это не возмещение ущерба и не просьба простить насильника и несостоявшегося убийцу, а помощь от человека, оказавшегося в похожей ситуации и тоже пострадавшего от этого же преступника.
Добрая тётка Фемида обычно снисходительная к преступникам, тут проявила завидную жёсткость, видимо глянула на возраст потерпевшей и вспомнила, что сама мать трёх детей.
За покушение на убийcтвo, изнacилoвaниe несовершеннолетней, разбой сопряжённый с использованием оружия и незаконным проникновением в жилище она вкатила ухмыляющемуся и подмигивающему своей жертве Валере аж 12 лет. Наличие у него аж четырёх несовершеннолетних детей Фемида учла и скостила ему годик, а то бы он отправился на 13 лет из запрошенных обвинением 15 лет.
Судья ещё не успел закончить чтение приговора, как Юля издала громкий пронзительный вопль и рухнула на пол. Стоявшая рядом мать еле успела выхватить из её рук маленькую Софочку, родившуюся незадолго до последнего преступления её безбашенного папы и на которую он и Юля возлагали много надежд, рассчитывая, для отца четырёх детей, если не условный, то хотя бы относительно короткий и привычный срок. Неожидавшего такого строгого приговора и потому белого как мел Валеру увёл конвой.
Родители Юли честно говоря втихомолку надеялись, что теперь им удастся избавить Юлю от её зависимости от Валеры, рассчитывая, что время лечит. Да не тут то было.
Не прошло и полугода как из мест заключений, где отбывал наказание Валера, пришло сообщение, что он погиб в результате несчастного случая.
- Видимо косяк какой упорол или с кем-то серьёзным конфликт был, зэки любят таким способом счёты сводить, - прокомментировал весть папин друг в больших погонах.
И вот тут с Юлей случилось то, чего никто не ожидал. Она ушла в запой. Удивительно, но прожив столько лет с обожающим прикладываться к бутылке Валерой сама Юля практически спиртного в рот не брала, если, только любимый не требовал составить компанию, но обычно Валера предпочитал всё выпивать сам в компании с дружками и подружками, нежели делиться с женой. Теперь после смерти любимого Юля стала сама искать утешение в бутылке. На просьбы, уговоры и даже требования родителей вернуться домой, если не к ним, то к детям, всё ещё продолжавшим ждать маму, Юля отвечала отказом и почему-то считала не только своих родителей, но и детей виновниками её несложившейся жизни и даже причиной гибели Валеры, потому, что вы его не любили и не понимали как я.
Какое-то время Юля ещё держалась. Ходила на работу, пыталась видеться с детьми, хоть и считала их виновными в своей несложившейся личной жизни. Но с работы её в итоге после очередного прогула или появления на рабочем в нетрезвом виде увольняли. С детьми встречи тоже не получались. Нина встречала её брезгливо-презрительным взглядом и уходила даже не удосужившись хотя бы поздороваться с пьяненькой матерью. Сыновья не убегали, но насупившись отделывались лишь односложными фразами и бросали исподлобья на пахнущую алкоголем маму хмурые и недоверчивые взгляды. Софочка при виде умильно улыбающейся и сюсюкающей с ней чужой тёти, хоть и не плакала, старалась держаться подальше и так и норовила спрятаться за спину бабушки или старшей сестры. К тому же встречи все заканчивались одинаково.
- Дети, позовите, пожалуйста, бабушку, но так, чтобы дедушка не знал.
Или
- Сыначка, доченька... Дайте, пожалуйста, своей мамочке денежку. Вам же деда с бабой на мороженное и колу дают, а то вашей мамулечке кушать нечего.
В случае отказа.
- Да что б вы сдохли, зверёныши, жаль отец не видит каких жлобов из вас эти козлы, дед с бабкой, воспитали!
Очень быстро оставшись без средств к существованию Юля нашла себе новый бесперебойный и простой способ заработка. Она стала пускать в свою комнату всех желающих культурно отдохнуть. Такса - стакан с каждого желающего выпить в относительно комфортных условиях, ну и закусить чего.
Дверь в в бывшую Юлину и Валерину, теперь же только Юлину комнату никогда не закрывалась, даже в её отсутствие. После пожара от брошенной одним из гостей непотушенной сигареты и пары потопов, в комнате была такая роскошь как раковина с краном холодной воды, соседи сами выломали замок, что, конечно, насквозь незаконно, но зато давало им возможность ликвидировать потоп или пожар или потоп с пожаром на начальной стадии. Поэтому желающие выпить в гостеприимных юлиных стенах могли это сделать при желании совершенно бесплатно, особенно учитывая, что большую часть времени Юля проводила лёжа на диване в алкогольной отключке. Но и тут она нашла способ для заработка.
При жизни Валеры Юля была ему преданна как легендарный Хатико своему хозяину и все упрёки и подозрения в неверности со стороны как раз не блюдущего супружескую честь мужа были либо фантазиями его даже не ревнивого, а пропитого мозга, либо поводом помучать верную подругу, чтобы добиться от неё чего-то желаемого или иметь повод поиздеваться и милостиво простить. Теперь же за второй стакан она запросто пускала любого в свою постель.
Последний раз Юля виделась с детьми, точнее с Софой и её братом Никитой на Софин день рождения.
В тот день дедушка с бабушкой отвезли детвору в развлекательный центр, где аниматоры устроили для Софочки, её братьев, друзей и подруг представление, в котором с удовольствием приняла участие даже почти взрослая Нина. Потом именинницу и её гостей накормили до отвала в тогда ещё Мак-Дональдсе, затем всем купили мороженного, попкорна и колу и отвели в кинозал смотреть только что вышедший на экраны новый полнометражный мультфильм. К вечеру когда друзей и подруг Софы разобрали родители, а дома на официальную часть и собрались родственники и близкие. В какой-то момент было принято решение отпустить заскучавшую Софу погулять во двор, благо район спокойный, не криминальный, во дворе Софу и её родню все знали, она и раньше выходила погулять, не одна, разумеется, а со старшей сестрой или с кем-то из братьев. Вот и в этот раз Никита, заскучавший дома и желающий испытать новый скейт, дедушка с бабушкой на день рождения одного из внуков, дарили подарки, может и не такие крутые как виновнику торжества, но и всем остальным, сам вызвался приглядеть за Софой.
Никита вернулся домой где-то часа через два. Без скейта, зато с младшей сестрёнкой на руках, в слезах, испуганный и удивлённый одновременно, голый по пояс, так как в рубашку он завернул ничего не понимающую Софу, на которой из одежды остались лишь трусики и маечка.
Всё остальное пропало.
Золотые серёжки-гвоздики, первые серёжки в жизни Софы - подарок старшей сестры.
Фирменные хоть и детские, но по цене как взрослые, кроссовки Найк. От крёстной.
Летний костюмчик, купленный Софе бабушкой во время отпуска в Италии.
Огромная, ростом с Софу, интерактивная кукла, подарок дедушкиного друга, правда, уже в отставке, а потому без погон.
Также пропали Софина сумочка c находившимся в ней гребешком и зеркальцем, плюс самодельный, но очень красивый браслет, подаренный на день рождения одной из подружек, заколка и возможно, что-то ещё, но сразу не вспомнившимся.
- Мы вышли, стали гулять, а потом к нам подошла мама, - всхлипывал Никита. - Потом она попросила у меня разрешения поговорить с Софочкой. Сказала, что хочет поздравить её с днём рождения. Я думал, что в день рождения можно. Думал, что мама подарок принесла. Потом я пошёл кататься. Но я смотрел за ними. Мама ничего плохого не делала. Я смотрел за ними, а мама гладила Софу по голове, по груди, а потом я смотрю, а мамы нет, только Софа одна сидит на скамейке. Гoлaя. А мамы нет. Нигде нет. Только Софа сидит. Я тут же побежал к ней, надел на неё свою рубашку и понёс домой. Скейт? Не знаю, бросил где-то там, возле лавки, когда Софу на руки брал.
Закончив рассказ он не выдержал и заревел во весь голос. В его слёзах были и ощущение своей вины, за то, что не досмотрел за сестрой, и обида на обманувшую его маму, и злость на себя, так просто давшего себя обмануть. Неожиданно Антон, старше своего брата года на два, ехидный и язвительный, драчливый и не боявшийся влезать в драку с противником старше и сильнее его, не раз доводивший в словесных перепалках даже старшую сестру до слёз, подошёл к нему и обнял крепко прижав к себе.
- Это она с неё одежду и сережки снимала, - пришёл к выводу старый друг дедушки, который хоть и был в отставке и больше погоны не носил, но всё равно продолжавший видеть жизнь в не самых лучших её проявлениях. - Я могу позвонить в местный ОП. Там начальник мой бывший подчинённый и он мне многим обязан.
- Не надо, - устало отмахнулся отец Юли. - Детям мать, а нам дочь это всё равно не вернёт. Пусть живёт как может и как хочет.
Старый друг неожиданно встал и начал собираться.
- Ты куда? - встревожился папа Юли.
- За куклой, ещё успею в магазин, - ответил его старый друг. - Нельзя же девочку оставлять без подарка в её день рождения.
Через три года Юля нacмepть отравилась палёнкой. Пока мама плакала над судьбой непутёвой дочери, отец, похоронив дочь, обратился к своему старому другу с просьбой узнать как всё было. Тот тряхнув своими связями кое-что разузнал.
Примерно за полгода до Юлиной koнчины к ней стала захаживать одна парочка. Высокий, худой парень, с резким как бритва лицом и внимательными, безжалостными глазами, и дородная, размалёванная и увешанная украшениями из турецкого золота, баба лет сорока пяти, с словно приклеенной слащавой улыбкой на лице, с внимательными, но алчными взглядом. Парочка представлялась работниками некого благотворительного фонда. При этом парень отшил весьма резко и убедительно всех Юлиных собутыльников. Напарница его таскала Юле продукты и разумеется спиртное, выслушивала её пьяные, бессвязные жалобы на жизнь, на детей, на родителей, на сволочей соседей и воспоминания о Валере, поддакивала, обещала любую помощь, в том числе и найти хорошего адвоката, чтобы отсудить детей алчных деда с бабкой, по зависти к Юлиному счастью, выгнавших её с мужем из родного дома.
Давай, вот ещё стаканчик хлопни и ложись спать, а завтра обязательно поедем к адвокату.
Следующий день опять начинался с водки.
После Юлиной cмepти выяснилось, что её комната в общежитии была продана какому-то престарелому алкашу, который удалось выяснить в Росреестре за последний год уже купил и перепродал с десяток комнат, квартир, домов. Личность новый друзей Юли установили быстро, как и то, что оба уже проходили по нескольким подобным делам, причём настолько подобным, что история с Юлей была просто калькой с этих дел. Одинокий, опустившийся человек, но имеющий в собственности хоть какую-то недвижимость, знакомство с этой парочкой, быстрое её вхождение в доверие к нему, что при постоянном наличии у парочки большого количества алкоголя было просто, затем скоропостижная смeрть, кое-как замаскированная под несчастный случай, после выяснялась, что буквально в считанные дни до этого несчастного случая недвижимость была кому-то продана. Кстати, ни в одном из этих случаев у потерпевшего денег обнаружено не было, как и у Юли.
Понятно, что парочка была подозреваемыми номер один, но у обоих подозреваемых на день cмeрти потерпевшего всегда было железное алиби.
- Знаешь, что я тебе скажу, - закончил свой рассказ друг. - Не лезь в эту историю. Люди, способные даже за комнату в комуналке отправить на тот свет человека, пусть и опустившегося, если лично им будет грозить опасность ни перед чем не остановятся и наверняка будут бить по самому твоему уязвимому месту, а у тебя жена, четверо внуков, бизнес. Их всё равно рано или поздно возьмут. По ним уже работают и работают серьёзно. Не долго им осталось.
Нина поступила в довольно престижный московский ВУЗ, закончила его и теперь живёт и работает в Москве. Антон учится в кадетском и после его окончания планирует поступать в Рязанское училище ВДВ. Никита всерьёз занимается футболом и подаёт неплохие надежды. Софочка учится начальной школе. Отец и мать Юли по прежнему живут в своей старой квартире, но на лето перебираются в загородный дом.
От Юли осталась только фотография на стене родительской спальни. На фотографии весёлая, смеющаяся прямо в объектив фотоаппарата Юля в школьном платье и белом фартуке, с двумя большими белыми бантами в волосах и огромным букетом в руках. Если фотографию вытащить из рамки, то на её обороте можно прочесть: