Фродо стоит на краю Роковой Расщелины и решает не отпускать Кольцо. Исказило ли оно его, была ли это атака Голлума или сбой в самом вселенной - результат один: Единое уцелело, а значит, уцелел и Саурон. И в этот самый миг он всё узнал.
Толкин пишет, что Саурон немедленно осознал бы присутствие Кольца и вновь обрёл бы телесную форму. Не через месяцы, не через дни - мгновенно. Его Око поворачивается, его мощь вздымается, его армии выступают - Барад-дур, и без того громадный и ужасающий, зажегся бы новой жизнью, став уже не крепостью, а проводником его воли.
Потому что Кольцо никогда не было просто оружием; это был сам Саурон, чья сущность была рассеяна в металле. Воссоединение с ним подобно тому, как разорванная душа сшивает себя заново, обретая недостающий фрагмент, который возвращает ей полное господство. Толкин предельно ясен: ничто не смогло бы ему противостоять.
Архитектор тьмы
Но победа не утолила бы голод Саурона. Он не был Морготом, разрушителем, который стремился уничтожить мир из чистой злобы - Саурон хотел совершенства, порядка, иерархии, контроля, то есть мира без хаоса, без бунта и без свободной воли.
С трона в Барад-дуре Саурон перекроил бы само бытие, перестроил бы мир по своему образу и подобию. Земли свободных народов не были бы уничтожены; их бы перепрофилировали. Представьте Гондор, некогда бастион нуменорской гордости, теперь - чёрное королевство, Белое Древо сожжено, библиотеки выпотрошены, а палантиры превращены в инструменты тотальной слежки, распространяющие его взор во все уголки мира. У Роханской марки отняли бы её дух, а народ поработили бы для службы на полях и в кузницах Мордора.
Затем Лотлориэн, который задохнулся бы не от огня, а от отчаяния - без Нэньи магия, сохранявшая его вне времени, рухнула бы, обратившись в прах. Или, если заглянуть в Ривенделл, он был бы покинут, его знания поглощены, а сила иссякла.
Как насчёт гномов? Возможно, их бы пощадили, но только для работы. Их древние чертоги лишились бы красоты, а их мастерство было бы направлено на нужды мрачной промышленности. Мифрил стал бы уже не символом чуда, а валютой войны.
И наконец, хоббиты - случайность судьбы, которую Саурон никогда не предвидел, но не упустил их снова. Шир был бы стёрт с лица земли - его имя, его народ, сама память о нём - всё исчезло бы.
Правление Саурона вышло бы далеко за пределы границ. Он был бы не королём, а законом природы, полная трансформация.
Когда угасает магия
С возвращением Кольца власть Саурона вышла бы за пределы армий и проникла в самые кости мира. Эльфийские Кольца погибли бы первыми, сохранность Лотлориэна, скрытая мощь Ривенделла, Тайный Огонь, что двигал словами и духом Гэндальфа, - всё это погасло бы. Потому что эти кольца были выкованы с использованием знаний, которые сам Саурон передал Келебримбору, и хотя он никогда их не касался, они всё равно были связаны с Единым.
Толкин писал: "В случае возвращения Единого, Три угаснут, и всё, что было сохранено ими, потерпит крах". Больше никаких золотых листьев, бросающих вызов годам, никаких сумеречных песен под серебряными ветвями, никакого неповиновения через красоту.
Магия, истинная, древняя сила Средиземья, начала бы иссякать. И это не остановилось бы на эльфах. Истари, волшебники, были посланы, чтобы вдохновлять на сопротивление. Но с триумфом Саурона их миссия была бы окончена. Гэндальф пал бы; Саруман стал бы неважен - может, слугой, а может, просто выброшенный за ненадобностью. Даже природа начала бы темнеть.
Победа Саурона означала бы конец истории - мир не сгорел бы; он бы погрузился в застой, запертый в тени, неизменный, неоспоримый, бессмертный. Средиземье без магии, но никакого хаоса.
Слуга или преемник?
Если бы Саурон правил всем, если бы свободные народы были сломлены, а Средиземье подчинилось его воле, один вопрос нависает тенью над всем этим: остался бы он слугой Моргота или стал бы его преемником?
Толкин никогда не давал прямого ответа на это, но подсказки существуют. В Первую Эпоху Саурон был величайшим лейтенантом Моргота: хитрым, верным, ужасающим. Он верил в силу Моргота, да, но он также верил в эффективность, в порядок, в то, чтобы заставить мир "работать". Даже хаос Моргота, в конечном счёте, был для Саурона расточительством. Он хотел мир сформировать, а не разбить вдребезги.
И после того, как Моргота низвергли в Пустоту, у Саурона был выбор. Он мог бы попытаться вернуть своего господина, но не сделал этого. Вместо этого он затаился. Притворился раскаявшимся, а когда это не сработало, начал закладывать основы для собственного королевства. И одно это говорит о многом.
Его новым символом был не трёхглавый шлем Моргота или знак Ангбанда; это было Око. Его собственный знак, его собственный взгляд, его собственная воля. Так что, если бы Саурон вернул Кольцо и переделал мир по своему образу, преклонил бы он снова колени перед Морготом? Маловероятно. Потому что в этой победе Саурон был бы не последним слугой первого Тёмного Властелина; он стал бы первым в чём-то новом.
Величайший ужас - забвение
Когда мы представляем победу Саурона, мы думаем об огне, пепле, цепях, о низвергнутых королях и возведённых башнях. Но правда куда тише.
Саурону не нужно было бы убивать надежду; он сделал бы её бессмысленной. Через тысячу лет дети, рождённые в его мире, никогда бы не узнали, что он был другим - не говорили бы на квенья или синдарине, не читали бы сказания о Берене и Лютиэн, не помнили бы, что когда-то означали звёзды. Они жили бы под Оком, и это было бы нормой. В этом и заключалась окончательная победа: не смерть, не разрушение, а мир, в котором никто даже не помнил, что нужно сопротивляться.
И всё это, абсолютно всё, из-за одного не сделанного шага.
А как считаете вы? Если бы Саурон победил, осталось бы в мире хоть какое-то сопротивление? Или сама идея сопротивления умерла бы вместе с Фродо?
На этом у меня сегодня все! Если вы дочитали до этого момента - мое вам искреннее уважение! Если выпуск вам понравился, то не стесняйтесь подписываться и нажимать на кнопки под постом!
И до встречи в следующем выпуске!