Рубиновый венец 34
Мысли у Федора Яковлевича продолжали работать в одном направлении: как провернуть дело с диадемой. Он собирал информацию. Прислуга Фокиных — вот где можно найти союзников, - думал он. – Он уже узнал, что лакей Семён болтлив и глуповат. Кухарка Аксинья любит выпить. Горничная Дуня молода и недалёка.
— Нужно кого-то из них подкупить, — решил купец. — Или просто разговорить.
А ещё можно поискать врагов семьи Фокиных. В Петербурге у каждого влиятельного человека есть завистники и недоброжелатели. За деньги они могут помочь.
Фёдор Яковлевич встал и прошёлся по комнате. План вынашивался постепенно. Сначала — больше информации. Потом — поиск союзников. И наконец — удар.
Диадема будет принадлежать ему. Он потратил на неё слишком много сил, чтобы отступить сейчас.
На стене тикали часы. Скоро полночь. Завтра нужно будет продолжить охоту. Терпеливо, методично, как учил опыт.
Фёдор Яковлевич встал и подошёл к сундуку в углу комнаты. Достал оттуда старую газету — в неё когда-то была завёрнута рыба. Развернул и посмотрел на жирные пятна.
А ведь когда-то он мечтал завернуть в газету совсем другое. Диадему императрицы Екатерины с рубинами и бриллиантами.
— Императорский подарок, — мечтательно произнёс он. — Рубины размером с орех, бриллианты — с горошину. И серьги в комплекте!
Он закрыл глаза и представил, как держит драгоценности в руках. Как они переливаются в свете свечей. Как звенят в шкатулке.
За такую вещь богатые коллекционеры дадут любые деньги. Необязательно продавать её сразу — можно заложить или взять кредит под проценты.
— Этого хватит, чтобы открыть лавки в Москве и Петербурге, — считал купец. — Завести собственную мануфактуру.
А может, и дворянство купить. С такими деньгами возможно всё.
Но главное — не торопиться. Найти знатока, который оценит историческую ценность.
— Диадема императрицы! — Глаза купца загорелись. — За такую вещь князья целые имения отдают.
Он представил себя в богатом доме, в дорогом платье. Как слуги кланяются, как купцы просят милостыню. Как завидуют те, кто раньше его презирал.
Фёдор Яковлевич сложил газету и убрал её в сундук. Мечты мечтами, а действовать нужно по плану.
Завтра с утра — снова в кофейню «У Франца». Наблюдение продолжается.
На следующий день Фёдор Яковлевич вновь пришёл в кофейню, пораньше. Хозяин Франц уже привык к постоянному посетителю и встретил его приветливо.
— Обычный кофе?
— Давайте. И сладкую булку.
Купец сел за свой обычный столик у окна. За стеклом виднелся особняк Фокиных — все окна были тёмными.
— Франц, а скажи-ка, — начал Фёдор Яковлевич, доставая кошелёк, — семья Фокиных — влиятельные люди в городе?
Немец оживился. Он любил поговорить о знатных соседях.
— Ещё бы! Михаил Константинович служит в министерстве. Очень важный господин. К нему на поклон ездят сенаторы.
— Понятно. А его жена?
— Тамара Павловна? Прекрасная дама! Бывала в лучших домах. Дружит с княгинями.
— А богатые они?
Франц пожал плечами.
— Живут хорошо. Дом большой, прислуги много. Но, конечно, не графы.
— А что это у них за гости? Говорят, родственники из провинции приехали.
— Да, слышал. Старый барин с внучкой. Девушка, говорят, необыкновенная красавица.
Фёдор Яковлевич придвинулся ближе.
— А что ещё о ней говорят?
— Разное. Одни говорят, что она бедная сирота. Другие — что у неё царские драгоценности.
— Царские? — изобразил удивление купец.
— Ну да. Корнилий, из соседнего дома, слышал от своих господ, что венец на мадмазеле был, как у императрицы.
— Не может быть!
— А вот может. Корнилий врать не будет.
Фёдор Яковлевич кивнул и отпил кофе. Значит, слухи подтверждаются. Диадему видели многие.
— А женихи у неё есть?
— А как же! — засмеялся Франц. — За такой красавицей с приданым очередь стоит.
— С каким приданым?
— Да с теми самыми драгоценностями. Тот, кто возьмёт такое богатство в жёны, будет обеспечен на всю жизнь.
— И кто же сватается?
— Говорят, за ней ухаживает молодой Шумский. Сын того самого сенатора.
Фёдор Яковлевич нахмурился. Шумские — богатая и влиятельная семья. Если сын женится на Марии, диадема навсегда останется у них.
— А скоро свадьба?
— Кто знает? Говорят, мать жениха против. У сына другая невеста на примете.
— Какая?
— Княжна Долгова. Очень богатая.
Купец задумался. Значит, не всё так просто. Есть соперница, есть препятствия. Можно этим воспользоваться.
— А что думают родители девушки?
— Какие родители? Она сирота. У неё только дедушка остался.
— Дедушка строгий?
— Говорят, военный. Характер крутой.
Франц подошёл к другим посетителям, а Фёдор Яковлевич остался размышлять. Информации становилось всё больше, но и вопросов тоже.
Если Шумский женится на Марии — всё пропало. Нужно торопиться. Или... или помешать этой свадьбе.
А что, если настроить против девушки мать жениха? Рассказать что-нибудь компрометирующее о семье Касьяновых?
Фёдор Яковлевич улыбнулся. Идея интересная. Богатые дамы — народ гордый. Они не захотят породниться с семьёй, в которой есть тёмные пятна.
Купец допил кофе и приготовился к долгому наблюдению.
День только начинался, а планов уже было много.
Фёдор Яковлевич изучил не только дом Фокиных, но и всю округу. Он знал, где торгуют мясом, где продают рыбу, в какой лавке покупают хлеб. Но была и более важная информация – как оказалось, самым болтливым из дома Фокиных был молодой слуга. Федор выслеживал его несколько дней. Наконец, он заметил как то вечером на улице знакомое лицо. Молодой парень лет двадцати в синем кафтане с медными пуговицами. Семёном его звали.
Семён шёл по Садовой улице с корзинкой — видно, ездил по поручению господ. Фёдор Яковлевич вышел из-за угла с тяжёлым мешком в руках.
— Добрый вечер, молодой человек! — окликнул он лакея. — Помоги старику, а? Мешок тяжёлый, до трактира не донесу.
Семён остановился. Посмотрел на купца — пожилой человек, запыхался.
— Конечно, помогу. Куда нести?
— Да вот в «Медведь». Спасибо вам, добрый человек. А за помощь угощу водочкой и ужином. Одному невесело.
Лакей обрадовался. Угощали его не часто.
— Хорошо, дяденька. С радостью помогу.
Они дошли до трактира. Семён помог занести мешок.
— Василий! — позвал купец трактирщика. — Поставь мешок в угол. А нам водки и жаркого. За мой счёт.
Семён сел за стол и снял картуз.
— Я Семён. А тебя как зовут?
— Фёдор Яковлевич Касьянов. По торговым делам в столицу приехал.
— Касьянов... — Лакей задумался. — Знакомая фамилия. А у нас в доме тоже живёт Касьянова. Барышня молоденькая.
Фёдор Яковлевич удивлённо приподнял брови.
— Вот как? А не родственница ли она? Касьяновы — большой род.
— Может, и родственница. Красавица необыкновенная.
Трактирщик принёс водку и жареного гуся. Семён налил себе полный стакан.
— За знакомство!
Выпили. Фёдор Яковлевич поддакивал лакею, расспрашивал о службе, хвалил щедрость господ.
— Небось, у ваших господ часто бывают гости? — спросил он как бы между прочим. — Богатые люди любят принимать гостей.
— Да уж, часто, — согласился Семён, хмелея. — Особенно с тех пор, как родственники приехали из провинции.
— А что за родственники?
— Дедушка с внучкой. Дедушка — Сергей Иванович, старый военный. А внучка — Мария Георгиевна, девица на выданье.
— На выданье? Значит, женихи, небось, толпятся?
— Ещё как! — Семён махнул рукой. — А один молодой барин — Шумский — так тот каждую неделю бывает.
Фёдор Яковлевич навострил уши.
— Шумский? Наверное, богатый?
— Очень богатый. Отец у него сенатор, мать — немка. Дом на Английской набережной, кареты, прислуги видимо-невидимо.
— А что ж не женится, если каждую неделю ездит?
Семён налил себе ещё водки.
— Так мать у него против. Говорят, другую невесту присмотрела. Побогаче нашей барышни.
— А чем ваша барышня хуже?
— Красотой не уступает. А вот денег у неё мало. — Лакей понизил голос. — Есть только фамильные драгоценности. Венец да серьги.
— Венец? — Фёдор Яковлевич старался говорить равнодушно.
— Ага. Подарила императрица Екатерина. Рубины большие, как орехи. А бриллианты сверкают так, что глаза слепит.
— Да ну? Не может быть!
— Может! Девки рассказывали, что сама хозяйка говорила, что такой венец стоит целое состояние.
Фёдор Яковлевич угостил лакея ещё одной рюмкой водки.
— А где же хранится такое сокровище? Небось в банке, в сейфе?
— Где уж там! — отмахнулся Семён. — Дома хранится, в спальне барышни. В бархатной шкатулке.
— Не боятся воров?
— А кто знает? Только свои. Да и дом под охраной — есть сторож, собаки.
— Понятно. А барышня часто её надевает?
— На балы ездит. Говорят, на прошлой неделе у Вороновых была — все ахали, какая она красивая.
Семён допил водку и, пошатываясь, встал.
— Спасибо за угощение, Фёдор Яковлевич. Мне пора — завтра рано вставать.
— И тебе спасибо за компанию, Семён. Заглядывай еще, если что. Я тут пока каждый день ужинаю.
Лакей ушёл, а Фёдор Яковлевич остался за столом. В голове роились мысли.
Значит, диадема хранится дома, в спальне Марии. В простой шкатулке. Никаких особых мер предосторожности.
А Семён оказался болтливым и доверчивым. За стакан водки он готов рассказать все семейные тайны господ.
— Полезное знакомство, — пробормотал купец. — Очень полезное.
Он расплатился с трактирщиком и вышел на улицу. План начал складываться. Нужно ещё несколько раз встретиться с лакеем, чтобы выведать все подробности.
Утром Августа Карловна сидела в своём будуаре за письменным столом. Перед ней лежала утренняя почта — приглашения на приёмы, письма от подруг.
Её внимание привлёк конверт с печатью управляющего. Павел Иванович Зыбин, наконец, ответил на её запрос.
— Наконец-то, — пробормотала она, вскрывая письмо.
Сердце забилось быстрее. Эта информация могла всё изменить.
«Милостивая государыня! — читала Августа Карловна. — Имею честь доложить о результатах проверки мадмуазели Марии Георгиевны Касьяновой. Известно, что она сирота, родители скончались. Принадлежит к старинному дворянскому роду Касьяновых».
— Так, род древний, — кивнула она. — А что дальше?
«Живет в своем родовом имении, но доход от него весьма скудный. Дед её, отставной полковник Сергей Иванович Волков, отец её матери, взял над внучкой патронаж.
Августа Карловна читала внимательно, не пропуская ни слова.
«У него тоже небольшое поместье, доходы незначительные. По всей вероятности, он завещает своё хозяйство внучке, но и оно вряд ли будет приносить существенный доход».
— Бедняги, — удовлетворённо протянула она.
« У Сергея Ивановича есть сын. Состояние свое, отец, по всей видимости, отдал сыну. Служил Николай Сергеевич в столице. В последнее время резко пошел в гору. И был отправлен на дальние рубежи. Такой поворот больше имеет не тень наказания, а наоборот, является трамплином для полета. У интересующей нас, девицы приданого практически нет, если не считать фамильных драгоценностей неизвестной ценности.».
Августа Карловна отложила письмо и довольно улыбнулась.
— Значит, мои подозрения верны. Нищая провинциалка!
Августа Карловна остановилась у окна и стала обдумывать полученную информацию.
— Теперь у меня есть оружие против этой интриганки, — размышляла она вслух. - Вольдемар ослеплён красотой Марии, но когда он узнаёт правду о её бедности... Любой здравомыслящий мужчина поймёт, что такой брак — ошибка.
А главное — теперь она может рассказать об этом княгине Долговой. Елизавета Андреевна поймёт, что её Анна — гораздо более выгодная партия.