Я влетела в квартиру, как ураган, с видом женщины, которая только что выиграла чемпионат по унижениям и теперь готова разнести всё на своём пути. Каблуки цокали так, будто отбивали похоронный марш моему терпению, глаза метались, сердце стучало бешено, а нервы висели на последней ниточке. Сумка полетела на пол, пальто следом, и вот уже я стою, глядя на дверь ванной, откуда доносились подозрительные звуки: плеск воды, шорох, какие-то подозрительные вздохи.
Я, как ниндзя, распахнула дверь — и чуть не потеряла дар речи. Там, перед зеркалом, стояла Галина Аркадьевна. Спокойная, собранная, снимает парик с таким видом, будто только что вернулась с премьеры в МХАТе, и осторожно отлепляет фальшивые усы, которые с мерзким чпок шлёпнулись в раковину.
Я уставилась на это великолепие и выдохнула хрипло, на грани истерики:
— Это… это были вы?! ВЫ?!
Она даже не моргнула. Спокойно вытерла лицо полотенцем и ответила так буднично, что у меня задергался глаз:
— Ну конечно я. А кто же ещё? Надо было как-то действовать. Саша переживает…
— Саша?! — завизжала я, срывая голос. — Да пусть ваш Саша идёт к своей силиконовой бухгалтерше! И остаётся там навсегда! А вы… вы понимаете вообще, что творите?! ВЫ ВЛЕЗЛИ в мою жизнь! Достаточно! Всё, хватит. Чемодан — дверь. До свидания.
Я ткнула пальцем в сторону выхода так резко, что Васька, бедный кот, который мирно дремал на подоконнике, подскочил и сиганул под диван. Галина Аркадьевна смерила меня взглядом, над которой позавидовал бы любой прокурор.
— А, значит, выгоняешь? — прищурилась она. — А вот фигушки, Вера. Я домой не поеду. Мне нельзя. У меня сердце… — тут она приложила ладонь к груди и тяжело вздохнула. — А там, к твоему сведению, ремонт. Долбят стены с утра до ночи! У меня, между прочим, стресс категорически противопоказан. И вообще, я здесь ради тебя. Поддержать приехала.
У меня задергалось всё лицо. Нет, ну как?! Как спорить с человеком, который размахивает справкой, как щитом, и при этом действует, как танк? Гнать её — совесть душит. Терпеть — хочется самой выписать себе таблетки.
Я вдохнула поглубже, так что аж грудная клетка скрипнула, и процедила:
— Прекрасно. Тогда поддержите меня, пожалуйста, тем, что просто тихо сидите и НЕ вмешиваетесь.
Она кивнула мило, с такой победной улыбкой, что я поняла: этот бой я проиграла с треском. И пока Галина Аркадьевна чинно проходила в комнату, а Васька предательски тёрся об её ноги, я смотрела им вслед и думала только об одном:
«Ну что ж… Война объявлена официально.»
Жизнь, как известно, любит подкидывать сюрпризы. Но то, что она выкинула мне сейчас, сюрпризом не было — это был контрольный выстрел в лоб. Я, ни о чём не подозревая, развалилась на диване с чашкой кофе, решила по привычке обновить профиль на сайте знакомств… и зависла. Странная активность. Новые сообщения пачками. Мужчины писали так, будто я лично отправила им приглашение на кастинг в дурдом.
Первое сообщение:
«Очень понравился твой вопрос про готовку борща на костре! Это прямо в лесу или у тебя во дворе?»
Второе:
«Дача под Воронежем? Идея интересная… А ваша свекровь всегда рядом живёт?»
Третье — апогей абсурда:
«Я согласен на свадьбу без штампа. Главное, чтобы ваша свекровь была довольна.»
Я моргнула. Перечитала. Сердце застучало так, что Васька, спавший рядом, раздражённо дёрнул хвостом и, фыркая, скрылся под диваном — мол, хозяйка опять начинает, пора валить.
Я лихорадочно открыла переписки… и тут всё стало ясно, как день. Последние сообщения были написаны «мной». Ну, формально мной. Потому что вместо лёгкого флирта или банального «чем увлекаетесь?» там шли перлы, от которых даже у таможенника на границе дрогнула бы рука.
«А вы готовы поменять свою фамилию на мою, чтобы свекровь была довольна?»
«Как относитесь к ранним подъёмам и генеральным уборкам по субботам?»
«Есть ли у вас опыт общения с властными женщинами старше шестидесяти?»
Я откинулась на подушки, открыв рот так широко, что могла бы начать ловить мух на ужин. Накатила дрожь — бешеная смесь злости, ужаса и желания удалить всё вокруг себя, включая дом, интернет и память. Мужчины исчезали один за другим, как мыши при виде раскормленной кошки. Мой рейтинг на сайте падал быстрее, чем курс рубля в обвал, и я уже видела своё будущее: одинокая старуха с котом, разводящая фиалки и рассказывающая им трагическую историю, как могла выйти замуж за фитнес-тренера… но нет, не судьба.
Я сорвалась с места, бросилась на кухню — и вот она. Галина Аркадьевна. Сидит за столом с таким невинным видом, что хоть в музее её в рамку вешай. Спокойно попивает чай, щёлкает семечки и даже не пытается скрыть довольное урчание.
— Галина Аркадьевна! — взорвалась я так, что Васька свалился со стула. — Объясните мне, что, чёрт возьми, происходит?! ВЫ лезли в МОЙ профиль?!
Она медленно поворачивается, хлопает глазками с таким выражением, что даже Бэмби нервно бы перекрестился:
— Ну а что я такого сделала-то? Я ж для тебя старалась, Веруся. Проверить хотела мужчин… Чтобы тебя плохие люди не обидели…
У меня отвисла челюсть, руки сами сжались в кулаки. Всё. Нет сил. Нет слов. Только одна мысль вертелась в голове:
«Надо было всё-таки эмигрировать. Или хотя бы отключить интернет»
***
Ремонт закончился, свекровь съехала. Но появилась снова. Без звонка, без стука, без предупреждения — как настоящий спецагент на задании. Галина Аркадьевна стояла на пороге с пакетом каких-то пирожков и той самой фирменной улыбкой, от которой даже у почтового ящика случился бы нервный тик.
— Да я так, мимо шла, — произнесла она с невинной мимикой котёнка, который только что сожрал канарейку. — Решила посмотреть, как ты тут одна…
Ага. Конечно. Просто посмотреть, — мрачно подумала я, затаив раздражение под маской фальшивой учтивости.
Дальше всё шло по давно отработанному сценарию. Галина Аркадьевна скинула пальто и, не дожидаясь приглашения, двинулась по квартире, как проверяющий из налоговой. Медленно, вдумчиво, с таким видом, будто оценивает площадь под снос.
— Порядок должен быть! — буркнула она и тут же полезла под кровать, проверяя, нет ли там тайников или, чего доброго, мужских ботинок.
После кровати очередь дошла до штор — она их резко раздвинула, подскочив с ловкостью, которую я не ожидала увидеть у человека старше шестидесяти.
— Ну мало ли кто тут у тебя прячется… — приговаривала она, подмигнув Ваське, который из чистого самосохранения сделал вид, что спит мёртвым сном.
Потом — шкаф. Дверцы распахивались с таким остервенением, что я внутренне готовилась к тому, что сейчас начнёт пересчитывать трусы. Всё проверила. Всё вынюхала.
Но кульминация настала, когда она вдруг направилась к аптечке.
— Ну а что? — сказала она, перехватив мой убийственный взгляд. — В аптечке же тоже важная информация хранится! — и начала копаться там, высматривая, не завёлся ли у меня любовник с хроническим гастритом.
А потом — апофеоз абсурда — мусорное ведро. Она сняла крышку с таким выражением, будто собиралась найти там голову любовника, завернутую в газету.
— Тьфу, ну слава Богу, — сказала она наконец, отряхивая руки, — чисто у тебя. Но ты не расслабляйся. Мало ли…
Я стояла, едва дыша от злости и саркастического восторга одновременно. В голове стучала одна мысль:
«Господи, за что мне эта ситком-жизнь? Кто написал этот сценарий — и можно ли его уволить?»
Спустя пару дней Галина Аркадьевна снова появилась на пороге с Васькой в переноске и с таким видом, будто вручает мне Нобелевскую премию по терпению. Переноска тряслась, Васька орал дурниной, а свекровь, демонстративно чихнув, всунула мне эту пушистую подставу под нос.
— Вот, держи, — сказала она с надрывом в голосе, как будто вручала мне святые мощи. — Он же скучает по тебе, Веруся! Страдает! Ну ты же всё равно одна… не будешь против, правда? А у меня, видишь, аллергия вдруг началась, — и чтобы закрепить эффект, она выдала мощнейшее «АПЧХИИИИ!», от которого у меня дернулся глаз, а Васька чуть не вывалился из клетки.
Я онемела, глядя на это великолепие. В голове вертелось одно: «Вот ты крыса пушистая. Вернулась мстить.» Но голос вслух выдавил только жалкое:
— Галина Аркадьевна, ну…
— Никаких «ну»! — резко отрезала она, поправляя воротник с таким видом, будто ставила точку в мировом споре. — Это же почти ребёнок наш общий! Он же Сашу помнит, тебя любит… Да и тебе веселей будет. Вот увидишь.
Я выдохнула. Позвонила подругам, поделилась этим сюжетом абсурда. Они в голос:
— Вера, беги от этого хвостатого бедствия! Аллергия — это знак свыше! Сдавай кота обратно или хотя бы соседям пристрой, пока не поздно.
Но нет. На следующий день Галина Аркадьевна позвонила снова, с холодной сталью в голосе:
— Я надеюсь, ты не собираешься избавляться от него? Это же ВАШ кот. ПРАКТИЧЕСКИ ребёнок наш общий! Ты что, хочешь от него отказаться? Саша бы не одобрил.
Я уставилась на Ваську, который растянулся на подушке, зевнул во всю пасть и посмотрел на меня так, как будто подписал приговор: «Ну что, мамаша? Спрыгивай теперь с этой лодки».
А потом спустя еще пару недель безумия и любовных и террористических атак кота, я решила: "Хватит жить как монахиня в изгнании. Время брать судьбу за шкирку!" Подумано — сделано. И вот уже я, вся при параде: волосы блестят, платье сидит так, что сама себе завидую, аромат дорогого парфюма стелется по квартире, предвкушая романтику. А главное — ухажёр. Новый, свежий, без багажей в виде свекровей и пирожковых измен. Такой интеллигентный, галантный, туфли — сияют, манеры — вылизаны, как глянцевый журнал.
Он вежливо снимает пальто, проходит в гостиную, комплименты сыплет, как перец в харчо. Всё идёт идеально. Я уже почти верю, что жизнь наладилась и за поворотом ждёт хотя бы легкий флирт без катастроф.
Но. Тут появляется он.
Васька.
Пушистый, рыжий демон в теле кота. Сначала он мирно посматривал из угла, изображая безразличие. А я, глупая, даже обрадовалась: "Во-о-о-о, социализация пошла, привык к мужчинам в доме!"
Ха. ХА. ХА.
Как только ухажёр, довольный жизнью и собой, разулся и поставил свои лоснящиеся туфли у порога, Васька, с выражением морды "ну что, ребята, поехали", молча подошёл. Медленно. Величественно. Как лев перед прыжком. Заглянул в туфли, сделал вид, что проверяет качество материала… и тут же залез ВНУТРЬ.
Сначала я даже не поняла подвоха.
— Ой, какой любопытный котик! — умилённо сказал ухажёр.
А потом… потом на его лице появилась гримаса ужаса. Такой же выражение, наверное, было у первых зрителей "Пилы". Он медленно вытянул туфли, заглянул… и отшатнулся так резко, что чуть не уронил вазу.
— Извини, — прохрипел он, бледнея на глазах. — Мне… эээ… срочно надо.
Через минуту дверь захлопнулась с таким звоном, что стены дрогнули. И всё. Ни звонков, ни сообщений. Профили — пустота. Заблокировал меня везде так быстро, что, кажется, я даже не успела моргнуть.
Я стояла посреди комнаты, в руках — бокал вина, в душе — пепелище. Поворачиваюсь — и вижу его. Васька, этот пушистый террорист, растянулся на диване, самодовольно вылизывает лапу, потом разваливается, закидывает хвост и засыпает с видом абсолютного победителя.
«Ну что, хозяйка, пытайся ещё. Но учти — я здесь главный».
И вот как после этого верить в судьбу? Нагадил гад…В туфли моему недолюбовнику. Сволочь!
День Х. Судный день. Или, как я для себя его окрестила, «официальное освобождение с вручением билета на свободу». Проснулась я в шесть утра с глазами горящими и с сердцем, которое билось так, будто я собиралась не в суд, а на арену Гладиаторов. Только я — с одной стороны, а с другой — воспоминания о браке, которые давно пора утопить в кипятке.
Первым делом — зеркало. Я посмотрела на своё отражение и даже сама себе подмигнула. За эти месяцы страданий, скандалов, пирожков и кота-предателя я, да-да, похорошела. Сбросила пару кило, лицо подтянулось, скулы вылезли такие, что хоть сейчас на обложку гламурного журнала. И да, глаза. В глазах была сталь. Не просто обида или злость — холодная решимость.
Я открыла шкаф и вытащила его. Платье. Красное. То самое, которое Сашка когда-то купил мне на годовщину и любил смотреть, как я в нём прохожу мимо. «Грех в нём не влюбиться», — шептал он тогда, пока ещё был человеком. Ну что ж, подумала я, сегодня этот грех вернётся, но уже в формате контрольного выстрела в его самолюбие.
Обула каблуки — высокие, чтобы шаг был звонким и убийственным. Волосы уложила идеально, губы выкрасила красной помадой, будто собиралась подписывать приговор собственным ртом. Смотрела в зеркало и думала: «Вот теперь пусть посмотрит, КОГО он потерял. И пусть давится этой своей бухгалтершей с губами, размером с мой чемодан.»
Суд.
Я вошла туда не просто уверенной походкой — я вплыла, как торпеда в порт. Каблуки цокали по мраморному полу так, что стены дрожали, и я видела, как Сашка, этот предатель без фантазии, сжал губы и уставился в бумаги, словно там были прописаны все ответы на вопросы жизни.
Он сидел мрачнее тучи, лицо вытянутое, глаза злющие, как будто это я его изменила и испортила ему жизнь. Ну-ну.
А я села красиво, перекинула ногу на ногу, глянула на судью и почти мурлыкнула себе под нос:
— Ну что ж, начнём шоу.
Судья что-то там говорил, бумагами шуршал, атмосфера висела такая, что воздух можно было резать ножом и подавать на гарнир. Все ждали — вот-вот, сейчас прозвучит эта долгожданная фраза, и меня официально отпустят из этого брачного концлагеря.
И я сидела, смотрела на Сашку и думала: «Вот она, финальная точка. И пусть это будет жирная точка… с восклицательным знаком.»
В этот момент я была готова ко всему. Только не к тому, что произошло через минуту…
И вот я сижу, прямо как звезда Голливуда на вручении «Оскара», только вместо блестящей статуэтки — бракоразводные бумаги, а вместо красной дорожки — унылый линолеум суда. Саша напротив — мрачный, напряжённый, смотрит исподлобья так, будто я лично подожгла его любимую рыболовную лодку. Судья монотонно что-то читает, атмосфера накалена до предела, и я уже почти слышу долгожданное: «Брак расторгнуть».
И тут… БАХ.
Дверь распахивается с таким грохотом, что аж шторы на окнах вздрогнули. И врывается она. Галина Аркадьевна. Героиня моего личного хоррора. С растрёпанной причёской, в пальто нараспашку, с глазами, полными решимости остановить апокалипсис.
— Ваша честь! — завопила она так, что даже у охранника у двери дрогнула рука. — Остановитесь! У них кот общий! Они не могут развестись!
Зал онемел. Кто-то с заднего ряда хихикнул, стараясь спрятать лицо за папкой. Официантка из соседнего кафе, если бы она там была, наверняка бы уже стримила это шоу в прямом эфире с подписью «СМОТРЕТЬ ВСЕМ!» А судья… судья завис. Он явно не готовился к такому повороту событий в своей скучной бумажной жизни. Его губы дёрнулись, уголки рта предательски затряслись, и он, быстро отвёл взгляд в бумаги, чтобы скрыть нарастающий смех.
— Простите… — откашлялся судья, нервно перебирая листы. — Для… эээ… уточнения обстоятельств заседание переносится.
Я застыла. Глянула на Сашу — он закатил глаза так, что я почти увидела его мозг. Посмотрела на Галину Аркадьевну — она торжествующе стояла посреди зала, будто только что спасла мир от метеорита. А где-то внутри меня стонала моя душа:
«Да что ж это за комедия такая? Кто писал сценарий? Дайте мне их телефон. Срочно.»
И вот так, вместо того чтобы выйти свободной женщиной, я снова оказалась заложницей. Заложницей кота.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Зона любви", Ульяна Соболева ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 5 - финал