Часть 5 — «Выбор для себя»
Предыдущая часть:
Когда они вернулись в зал, атмосфера уже изменилась. Видя, что обстановка накалена, Владимир Дмитриевич быстро позвал музыкантов — и они заиграли что-то живое и громкое. Гости принялись танцевать, вино снова полилось, а разговоры вернулись к более безобидным темам. Но Полина всё равно ощущала на себе взгляды — сочувственные, настороженные, недоумённые.
Никита стоял у стойки бара и нервно ёрзал, увидев жену. Он сделал шаг к ней, но Полина покачала головой. Её взгляд был холоден, но не злой, скорее — усталый. Сейчас — нет. А, может, и никогда.
Она села за свой стол и ощутила, как в ней растекается странное спокойствие. Всё, что должно было случиться, уже произошло. Она не разоблачала Никиту и Викторию — они сами выставили себя дураками. Но суть не в этом. Главное — теперь все знали правду. А значит, ей больше не нужно было притворяться.
Она достала телефон и быстро написала сестре:
«Всё кончено. Расскажу потом».
Потом оглянулась по залу. Люди танцевали, смеялись, говорили — как будто ничего не случилось. И в этом был свой смысл: жизнь продолжалась. И её жизнь — тоже.
Ближе к полуночи праздник подходил к концу. Несмотря на скандал, Татьяна Михайловна сделала всё, чтобы атмосфера осталась тёплой. Музыканты доигрывали последние мелодии, официанты разносили шампанское, и зал снова наполнился светом, звоном бокалов и голосами. Но родные — те, кто знал — кидали на Никиту осуждающие взгляды, а на Полину — полные поддержки.
Что до Виктории — с момента, как она выскочила из зала, её никто больше не видел. И никто особо не интересовался, где она теперь.
Позже один из официантов сообщил, что девушка в красном платье вызвала такси и уехала, бормоча что-то себе под нос и нервно озираясь. Полина легко могла представить, в каком состоянии находилась Виктория: пьяная, испуганная, понимающая, что её двойная игра раскрыта, и теперь на кону — её репутация и работа.
Но Полина не испытывала к ней жалости. Виктория сделала свой выбор. И теперь должна была принять последствия.
Никита держался на расстоянии. Он старался помогать матери с гостями, делая вид, что ничего не случилось. Но Полина видела, как сжаты его плечи, как натянута его улыбка. Ей было ясно: разговор между ними неизбежен. И он будет непростым.
Когда праздник подходил к концу, возникла неловкая пауза. Полина и Никита приехали раздельно. Она — раньше, чтобы помочь с организацией, он — позже, с Викторией. Теперь Виктории не было, и вопрос стоял в том, вернутся ли они домой вместе… или поодиночке.
— Могу я тебя подвезти? — тихо спросил Никита, когда Полина прощалась с Татьяной Михайловной у входа в ресторан.
Полина колебалась. Часть её хотела отказаться, вызвать такси и не видеть этого человека больше никогда. Но другая часть понимала: им нужно поговорить. По-настоящему. Без отговорок и лжи.
— Хорошо, — произнесла она наконец. — Поехали вместе.
Они попрощались с Татьяной Михайловной и Владимиром Дмитриевичем. Свекровь крепко обняла Полину.
— Помни, что я тебе сказала, — прошептала она. — Что бы ты ни решила, я с тобой.
Владимир Дмитриевич, обычно сдержанный, тоже обнял её. А вот Никите он сказал тихо, но отчётливо, так, чтобы услышала и Полина:
— Надеюсь, ты понимаешь, что натворил.
Никита лишь кивнул, не глядя отцу в глаза.
Полина села в машину. В окно она увидела, как Татьяна Михайловна и Алексей Павлович стоят на ступеньках, держась за руки. Сорок лет брака… Сорок лет доверия, уважения, верности — того, чего у них с Никитой никогда не будет.
Первые минуты поездки прошли в полной тишине. Ночная улица мелькала за окнами, уличные фонари выхватывали из темноты лица. Никита сжимал руль обеими руками, хотя обычно водил очень расслабленно. Полина смотрела вперёд, не зная, с чего начать.
— Я не знаю, что сказать, — наконец пробормотал Никита.
— Скажи правду, — спокойно ответила Полина. — Начни с этого.
Он глубоко вдохнул.
— Да, у меня был роман с Викторией. Началось месяца три назад. Я… не планировал этого. Так получилось…
— Ничего просто так не происходит, Никита! — развернулась к нему Полина. — Это ты принял решение. Обманывать меня. Врать. Пригласить любовницу на юбилей собственной матери!
Машина свернула на тихую улицу, где находился их дом. Город спал, только редкие окна светились в темноте.
— Это была её идея, — быстро сказал Никита. — Я не хотел, но она настаивала. Сказала, что хочет познакомиться с тобой, с моей семьёй. Я… не знал, как отказаться.
— И тебе это показалось нормальным? Привести любовницу на семейный праздник? Посадить её рядом со мной за один стол?
Никита молчал. Они остановились на светофоре. Красный свет залил его лицо, придавая ему зловещий оттенок.
— Я не думал, — прошептал он. — Или… думал только о себе. Это было эгоистично.
Полина кивнула. Хоть это он признал честно.
— Скажи… когда ты начал мне врать? — спросила она. — Когда я стала тебе чужой?
Он задумался. И его молчание оказалось красноречивее любых слов.
— Я не знаю, — наконец ответил он. — Наверное, тогда, когда мы прекратили пытаться завести ребёнка. Ты была так подавлена после последнего выкидыша… Я не знал, как тебя поддержать. Что сказать…
Полина почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Тема детей была самой болезненной. После трёх лет безуспешных попыток и двух выкидышей они решили сделать паузу. Пауза, которая затянулась на годы.
— Значит, это я виновата? — тихо спросила она. — Потому что не смогла подарить тебе ребёнка?
— Нет! — Никита резко повернулся к ней, — Нет, Поля, ты тут ни при чём. Даже не думай так. Это моя вина. Я… не смог. Не смог быть тем мужем, которого ты заслуживаешь.
Они подъехали к дому. Никита припарковался, но не спешил выходить.
— Почему она? — тихо спросила Полина после паузы. — Чем она… особенная?
— Ничем, — покачал головой он. — Она просто… была рядом. Восхищалась мной. А мы с тобой… отдалились. Полина, когда мы в последний раз говорили по-настоящему? Не про счета, не про работу, а про нас. Про чувства. Про мечты.
— Не перекладывай вину на меня, — ответила она, негромко, но жёстко. — Если тебе чего-то не хватало в отношениях — ты должен был сказать. Поговорить. А не ложиться в постель с первой встречной.
— Ты права, — спустя долгую паузу признал он. — Это моя вина. Полностью. Я предал твоё доверие, нашу семью. И не знаю, можно ли это исправить.
Полина посмотрела в окна их квартиры — небольшая, но уютная, со шторами и цветами, которые она выбирала сама. Семь лет жизни, воспоминаний, привычек, традиций… Всё это можно перечеркнуть одной ошибкой?
— Я не знаю, — честно ответила она. — Сейчас я правда не знаю, хочу ли это всё пытаться исправить.
Они вошли в квартиру. Никита включил свет на кухне, но Полина остановила его:
— Не надо. Давай посидим немного в темноте.
Они устроились на кухонном диване, оставив между собой пространство. Лунный свет, пробивавшийся сквозь занавески, отбрасывал на стены длинные тени.
— Ты знала? — наконец спросил Никита. — Про меня и Викторию. До сегодняшнего вечера?
— Да, — кивнула она. — Я наняла частного детектива. У меня есть фотографии, записи ваших разговоров. И… разговоров Виктории с директором салона, Алексеем Павловичем.
Никита резко обернулся к ней:
— С директором? Она встречалась с ним одновременно?
— Похоже, да. Она, как ты понимаешь, весьма универсальна.
Он откинулся на спинку дивана и провёл рукой по лицу.
— Боже мой… Я и не думал.
— Приятно, правда? — в её голосе прозвучала горькая ирония. — Когда ты вдруг узнаёшь, что тебя тоже предавали.
Никита молчал. Выглядел растерянным, сбитым с толку, будто почва ушла у него из-под ног.
Полина неожиданно ощутила в себе странную смесь жалости и удовлетворения. Он это заслужил. Заслужил хоть от части почувствовать то, что она пережила.
— А когда ты узнала? — наконец спросил он.
— Несколько недель назад. Сначала — догадки. Ты поздно приходил, пах другим парфюмом. Потом я нашла чек из ресторана. Поговорила с Ольгой, она посоветовала мне детектива. Так я получила доказательства.
— И всё это время молчала?
— Да. Я не знала, что делать. А потом ты пригласил её на юбилей своей матери… И я поняла, что это знак. Что пора действовать.
Они снова замолчали.
Полина вспомнила, как познакомилась с Никитой. Это было на корпоративе — её фирма заключила договор с автосалоном, где он работал. Он был вежлив, внимателен, смешил её. Казалось, они идеально подходят друг другу: оба целеустремлённые, мечтали о доме, о семье, о путешествиях… А что пошло не так? Когда их мечты стали расходиться с реальностью?
— И что теперь? — тихо спросил он. — Ты хочешь развода?
Полина задумалась. Этот вопрос крутился у неё в голове с тех пор, как она узнала об измене. Хотела ли она всё закончить — или была готова дать им шанс?
— Я не знаю, — честно сказала она. — Часть меня больше не хочет тебя видеть. А часть помнит, что когда-то мы были счастливы. Что, может быть, мы снова могли бы стать счастливыми.
— Я бы хотел попробовать всё исправить, — прошептал Никита. — Если ты дашь мне шанс… я сделаю всё, чтобы заслужить твоё прощение.
Он смотрел на неё с надеждой. И Полина видела в его взгляде искренность. Он и правда сожалел. Но… достаточно ли этого?
— Это не так просто, — покачала она головой. — Ты разрушил моё доверие.
— Не знаю, смогу ли когда-нибудь снова тебе доверять, — сказала Полина, не поворачиваясь. — Каждый раз, когда ты будешь задерживаться на работе, я буду думать: с кем он сейчас? Опять врёт?
— Я понимаю, — кивнул Никита. — Но я готов работать над этим. Мы можем пойти к семейному психологу. Я могу уйти с работы, чтобы больше никогда не видеть Викторию. Что угодно.
— А что будет через год? Через два? Когда ты снова почувствуешь, что тебя недооценивают, не понимают? Ты снова найдёшь утешение в чьих-то чужих объятиях?
— Нет, — ответил он твёрдо. — Никогда. Я клянусь, Поля. Это был урок. Я больше никогда не причиню тебе такую боль.
Она хотела ему поверить. Где-то глубоко в ней всё ещё жила та любовь, несмотря на всё, что он сделал. Семь лет брака — не та вещь, которую выбрасывают на помойку после первой поломки.
Полина подошла к окну. Звёзды ярко мерцали над ночным городом, где-то вдали лаяла собака.
— Дай мне время, — сказала она, не поворачиваясь. — Я не могу решить сейчас. Мне нужно подумать.
— Конечно, — поспешно согласился Никита. — Столько времени, сколько потребуется. Пока… я могу переночевать в гостиной?
Полина кивнула. Даже если она решит дать им шанс — спать рядом с ним сегодня она не могла. Слишком свежо было всё. Слишком жива была в памяти Виктория.
Он поднялся с дивана и вышел. Вскоре послышался звук закрывающейся двери в гостиной. Полина осталась одна, глядя на небо. На подоконнике лежали свадебные фотографии. Она взяла одну в руки. На ней они — молодые, счастливые. Она — в белом платье, которое выбирала неделями. Он — в строгом костюме с белой розой в петлице. Вокруг — улыбающиеся родные, друзья. Все тогда верили, что их любовь будет «навсегда». Что их брак будет исключением. Что они не попадут в ловушки других пар — скуку, измену, отдаление. Что их чувства выдержат любые испытания.
Как же они ошибались…
Она не знала, сколько прошло времени, когда зазвонил телефон. На экране — имя, Ольга. Было уже за полночь. Значит, сестра ждала её звонка.
— Поля, — голос Ольги звучал тревожно. — Что случилось? Я прочитала твоё сообщение.
— Она устроила сцену прямо на юбилее, — прошептала Полина. — Разорвала на мне платье. Прямо перед всеми.
— Что?! — Ольга чуть не закричала. — Да она с ума сошла! И что ты сделала?
— Показала ей фотографии. С ним. И с директором. Сказала, что отправила копии его жене и коллегам.
— Но ты ведь не отправляла?
— Конечно нет. Это была ложь. Но она поверила и перепугалась. Ушла сразу.
Ольга присвистнула.
— Ну и развязка. А Никита?
— Мы поговорили. Он во всём признался. Извинился. Говорит, хочет всё исправить. Готов работать над отношениями.
— А ты?
Полина глубоко вздохнула. Это был самый трудный вопрос. Тот, от которого зависело её будущее.
— Я не знаю, Оль. С одной стороны, хочется дать шанс. Мы вместе семь лет. Много всего пережили. Но с другой…
— С другой — ты заслуживаешь лучшего, — закончила за неё Ольга. — Того, кто будет ценить, уважать и не предавать.
— Да… — тихо ответила Полина. — Но что если… я больше никого такого не встречу? Что если Никита — лучшее, что мне светит?
— Полина Сергеевна, — возмутилась Ольга. — Никогда больше не говори таких глупостей. Ты умная, красивая и сильная. Любой мужчина будет счастлив рядом с тобой. А если Никита этого не понял — это его проблема, не твоя.
Полина невольно улыбнулась. Сестра всегда знала, как её поддержать. С детства, с того самого момента, как они остались без родителей, Ольга была её опорой. И сейчас — ничего не изменилось.
— Но дело не только в том, найду ли я кого-то ещё, — продолжила она. — Вопрос в другом… Смогу ли я снова доверять Никите? Смогу ли забыть, что он сделал?
— А ты хочешь забыть? — тихо спросила Ольга. — Или ты хочешь помнить, чтобы больше никто не мог тебя так ранить?
Полина задумалась. Этот вопрос оказался не менее трудным.
Она хотела забыть предательство мужа, простить и жить дальше, как будто ничего не произошло. А другая часть её души хотела сохранить обиду — как щит, как броню, чтобы больше никогда не оказаться такой уязвимой.
— Я не знаю, — призналась Полина с искренностью. — Я запуталась, Оль. Что мне делать? Уйти? Или дать ему ещё один шанс?
Ольга долго молчала.
— Я не могу решить за тебя, Поль, — наконец сказала она. — Это твоя жизнь, твой выбор. Я поддержу любое твоё решение. Но задай себе вопрос: если бы твоя лучшая подруга оказалась в такой ситуации, что бы ты ей посоветовала?
Полина задумалась. Если бы её подруга рассказала ей, что муж изменил, а потом притащил любовницу на юбилей собственной матери… Что бы она сказала?
— Я бы сказала: «Уходи», — прошептала Полина. — Ты достойна лучшего. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на того, кто не уважает тебя.
— Вот именно, — тихо сказала Ольга. — И ты тоже достойна лучшего, сестрёнка. Но… сказать — легче, чем сделать.
— У нас общий дом, общие счета, планы, — слабо возразила Полина.
— Всё это можно поделить, — твёрдо ответила Ольга. — А вот душевный покой и самооценку — нельзя. Если ты останешься, часть тебя всегда будет ждать следующей измены. Это не жизнь, Поль. Это медленное угасание.
У Полины перехватило горло. Как обычно, сестра попала в самую суть. Смогла бы она жить, постоянно проверяя телефон, внюхиваясь в его рубашки, разгадывая, врёт он или нет?
— Ты права, — сказала она наконец и почувствовала, будто с плеч упал огромный груз. — Я так жить не могу.
— Ты сильная, Поль, — сказала Ольга уверенно. — Ты справишься. И я всегда рядом. Можешь пожить у меня пока.
— Спасибо, — прошептала Полина. — Я не знаю, что бы я без тебя делала.
— Ты бы справилась, — усмехнулась Ольга. — Но с сестрой веселее, правда?
Они ещё немного поговорили, и Полина поблагодарила её, повесила трубку. Осталась одна, сидя у окна и глядя на звёзды. Но теперь в сердце было светлее, чем ранее. Она знала, что поступит правильно.
На следующее утро Полина проснулась рано. Никита всё ещё спал в гостиной. Она сварила кофе и села за кухонный стол, ожидая, когда он проснётся. Внутри была странная тишина — не пустота, а спокойствие. Решение было принято. Тяжёлое, но правильное.
Он появился около восьми, с помятым лицом, с красными от недосыпа глазами. Увидев её за столом, остановился в дверях.
— Доброе утро, — неуверенно сказал он.
— Доброе, — кивнула Полина. — Кофе в кофеварке.
Он налил себе чашку и сел напротив. Минуты две царила тишина. Сквозь окно пробивались первые лучи солнца, обещая жаркий день.
— Я приняла решение, — наконец сказала она.
Никита напрягся, обхватил чашку двумя руками, будто ища в ней опору.
— Какое?
— Я ухожу, — спокойно произнесла она. — Наш брак закончен.
Никита опустил голову. Он не выглядел удивлённым — скорее, смирившимся.
— Понимаю, — прошептал он. — И не могу тебя винить.
— Я заслуживаю большего, — продолжила Полина. — Мужчину, который будет мне верен. Который будет меня уважать.
— Да, ты заслуживаешь… — кивнул Никита. — Ты — лучшее, что было в моей жизни, Полина. И я всё испортил.
Он поднял взгляд, и она увидела в его глазах не притворство, а настоящее раскаяние. Настоящее, глубокое. Это было странное ощущение — видеть, как он жалеет, и понимать, что этого недостаточно. Некоторые вещи нельзя исправить, даже самыми искренними извинениями.
— Мне жаль, — прошептал он. — Не потому, что ты уходишь. А потому что я тебя ранил. Я правда не хотел.
Полина кивнула. Странно, но она ему верила. Никита был эгоистом и слабаком, но, пожалуй, не злым. Он просто не думал о последствиях. Не понимал, что разрушает не только брак, но и часть её самой.
— Я знаю. Но это ничего не меняет, — сказала она. — Моё решение остаётся в силе.
— Что ты будешь делать? Куда поедешь?
— Пока к Ольге, — ответила она. — Она предложила мне остаться у неё, пока мы всё оформим.
— А дальше… видно будет, — добавила Полина.
Никита кивнул, принимая её решение. В его глазах не было протеста — только печаль и смирение.
— Могу я чем-то помочь?
— Нам нужно обсудить, как мы всё разделим, — спокойно сказала она, переходя к практическим вопросам. — квартира, машина, счета.
— Квартира твоя, — без колебаний ответил Никита. — Ты делала здесь уют. Всё — твои руки, твой вкус. Я найду, где жить.
— Нет, — покачала головой Полина. — Мы купили её вместе. Будет честно, если ты выкупишь мою долю или мы её продадим и разделим деньги пополам.
Они обсудили всё до мелочей: кто остаётся, как оформить развод, как поступить с общими финансами. Без крика, без упрёков. Почти деловой разговор. Полина чувствовала странное спокойствие — будто, приняв решение, сняла с себя огромную тяжесть.
В конце Никита снова попросил прощения.
— Я никогда не перестану сожалеть о том, что сделал. И… я всегда буду тебя любить, Полина.
— Нет, — покачала она головой. — Ты меня не любил, Никита. По крайней мере, не так, как я этого заслуживала. Если бы любил — не предал бы.
Он ничего не ответил. И, в глубине души, как подумала Полина, он знал, что она права. Потому что настоящая любовь не предаёт. Не врёт. Не ранит.