Часть 2 — «Фото на память»
Предыдущая часть:
В пятницу вечером Никита уехал. По его словам — в Воронеж.
Полина сразу же позвонила сестре.
— Он уехал, — сказала она. — Вроде как к клиенту.
— Думаешь, врёт?
— Я уверена.
— Детектив за ним следит?
— Да. Обещал в понедельник дать отчёт.
— Как ты там?
Полина помедлила.
— Нормально, — соврала она. На самом деле внутри всё превратилось в пустоту. Как будто кто-то вырезал из неё сердце — и теперь там зияет дыра, там где раньше жили чувства, планы, ожидания.
— Хочешь, я приеду? — предложила Оля. — Не оставлю тебя одну.
— Не надо, — покачала головой Полина, хотя сестра, конечно, этого не видела. — У тебя же пекарня. Выходные — самое загруженное время.
— Это всё ерунда. Ты сейчас важнее.
— Я справлюсь, правда. Просто хочу, чтобы всё это поскорее закончилось. Чтобы знать всё.
В воскресенье вечером Никита вернулся с хорошим настроением и шёлковым платком «из Воронежа».
— У нас всё прошло отлично. Клиент доволен, сделка почти закрыта, — рассказывал он, обнимая её за плечи. — Вот, тебе подарок.
Полина принимала платок с улыбкой, кивала, спрашивала про гостиницу, дорогу, про клиента. Всё — как положено. А внутри… пустота. Странное ощущение, будто тело ещё здесь, а душа давно ушла. И не факт, что вернётся.
— Значит, ты всё-таки решилась? — спросила Оля через два дня, когда они встретились в уютном кафе возле вокзала.
— Да, — кивнула Полина. — Я наняла частного детектива. Для меня недёшево… но хочу знать точно.
Они сидели у окна, за соседним столиком кто-то читал газету. Воздух пах кофе и корицей.
— Когда он начал следить?
— Уже следит. Никита, как и говорил, не ночевал дома. Сказал — командировка.
Оля положила ладонь поверх руки сестры.
— Если всё подтвердится… Что будешь делать?
— Не знаю. Иногда кажется — соберу вещи и уйду. Иногда — что хочу закатить скандал. А иногда — что хочу, чтобы ему тоже было больно.
— Это не ты, Поля. Ты всегда была умнее нас всех.
— А сейчас не хочу быть умной. Сейчас хочу чувствовать.
Они замолчали. За стеклом спешили люди, неся в руках сумки, телефоны, мысли. Полина смотрела на них и вдруг подумала: а сколько из них живёт с предательством, даже не зная об этом?
— Как у тебя в пекарне?
— Да неплохо, — оживилась Оля. — Я булочки новые пеку — с корицей и кардамоном. Разлетаются горячие ещё.
— Ну, раз горячие, — усмехнулась Полина.
Оля всегда умела её отвлечь, вернуть на землю. Она была старше на три года, и после смерти родителей именно она стала для Полины и матерью, и отцом, и подругой. Сначала умер отец — внезапный инфаркт. Потом — мать, тихо угасая от болезни. И всё это — когда самой Оле едва исполнилось восемнадцать. Она взяла сестру к себе, без жалоб, без лишних слов.
— Может, мне тоже сменить профессию? — задумчиво сказала Полина. — Бухгалтерия — скука смертная. Открыть бы пекарню, как ты…
— Ты не любишь готовить. И не встанешь в четыре утра ради теста, — мягко напомнила Оля.
— Это да… — вздохнула Полина. — Просто не хочу думать, что будет дальше. Если Никита действительно…
— Не спеши. — Оля перебила её осторожно, но уверенно. — Подожди отчёт. А там уже решишь — простить, уйти, поговорить. Главное — факты.
Они просидели в кофейне почти час, обсуждая всё, кроме самого главного. А потом, на прощание, Оля крепко обняла сестру.
— Звони в любое время. Хоть ночью.
— Спасибо, — прошептала Полина, уткнувшись лицом в её плечо. — Я бы не выдержала без тебя.
Через три дня Сергей Алексеевич позвонил: материалы готовы.
Когда они встретились, он протянул ей папку. Лицо у него было как всегда спокойное, невыразительное, почти чужое.
— Он не ездил в Воронеж. Секретарша, Виктория. Они вместе сняли номер в отеле «Гардения» на выезде из города. Переночевали там. Утром в воскресенье разъехались.
Полина молча перелистывала снимки. Никита — улыбающийся, с нежным взглядом, обнимает девушку с длинными тёмными волосами. Они держатся за руки, целуются, на фоне таблички отеля.
— Что вы знаете о ней?
— Виктория Иванова. Двадцать семь лет. Секретарь директора. Не замужем. Но… — он замолчал, — есть кое-что любопытное.
Полина подняла глаза.
— Она встречается и с директором. Алексеем Павловичем. Женат, двое детей. Я случайно услышал их разговор в кафе. Не особо скрывались. Есть и фотографии.
Он передал ей ещё один конверт. Там Виктория уже с другим мужчиной — старше Никиты, в дорогом костюме. Те же жесты, те же поцелуи, та же игра.
— Она не знает, что вы их снимали?
— Нет. Я аккуратен. И, как вы просили, проследил за ней после ужина. Она живёт в Кировском районе. Сделал пару снимков через окно. Достаточно откровенные. Есть и аудиозапись.
— Покажите, — тихо сказала Полина.
Сергей Алексеевич протянул ей флешку и распечатку.
Дома она вставила флешку в ноутбук.
Голоса. Виктория и Алексей Павлович. Обсуждали не только свою связь, но и то, как скрыть всё от его жены.
— Если узнает — развод, имущество, дети. Всё потеряю, — произнёс мужской голос.
— Не узнает, — ответила Виктория с лёгким смехом. — Я умею быть осторожной.
Пауза. Затем голос, тот же или другой — Полина не могла точно сказать, — спросил:
— А Никита?
— Он слишком боится потерять работу. Да и жену тоже. Он под контролем.
Полина выключила запись. Руки дрожали. Слова «он под контролем» вонзились, как иглы. Так говорят о вещах. Не о людях.
Она сделала копии. Распечатала самые красноречивые фотографии. Добавила стенограмму. Всё это — в конверт.
Она не знала, понадобится ли. Но теперь у неё было оружие.
Тем вечером позвонила свекровь.
— Полина, дорогая, ты ведь помнишь, что через две недели у меня юбилей? Шестидесятилетие. Никита говорил, что вы приедете. Мы вас очень ждём.
— Конечно, Татьяна Михайловна, — ответила Полина, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы обязательно будем.
— А у вас с Никитой всё хорошо? — голос свекрови был мягкий, но с явной тревогой. — Он показался мне каким-то… странным, когда мы разговаривали на прошлой неделе.
— Да нет, просто завал на работе. — Полина изобразила лёгкую усмешку, которую собеседница не могла увидеть. — А у вас как?
— Да всё в порядке, — но в её голосе звучала настоящая, почти материнская забота. — У тебя всё хорошо, Полечка?
— Конечно, — солгала Полина, поспешив закончить разговор.
Сразу же после разговора она набрала Олю:
— Оль, у свекрови скоро юбилей. Я не представляю, как мне смотреть им в глаза.
— Так же, как раньше, — спокойно ответила сестра. — Это не ты им врёшь. Это он. Ты пока ещё не решила, что будешь делать.
— Нет… Но у меня теперь на эту Викторию такой компромат. Она ведь не только с моим мужем спит, но и с директором автосалона. А он, между прочим, тоже женат и у него дети.
— Ох и играет она с огнём, — выдохнула Оля. — И что ты собираешься с этим делать?
— Пока не знаю. Но сам факт, что у меня всё это есть… каким-то странным образом успокаивает.
Следующие несколько дней Полина жила в состоянии подвешенности. Мысли метались. Уйти? Устроить скандал? Выложить Никите на стол фотографии и аудиозаписи? Или, может, позвонить жене Алексея Павловича и всё рассказать ей? Возможностей — море, а ни одна не казалась правильной.
А пока — жизнь продолжалась.
Никита возвращался домой, как обычно. Говорил о работе, о клиентах, даже шутил иногда. Иногда задерживался под предлогом совещаний. Полина кивала, спрашивала, как прошло, и вежливо улыбалась. Она ждала. Внутри — как натянутая струна.
За неделю до юбилея она решила помочь Татьяне Михайловне с организацией праздника. Та забронировала зал в ресторан «Панорама» — один из лучших в округе, на высоком берегу, с видом на реку и огни города.
— Вы уверены, что справитесь со всем этим? — Полина разглядывала длинный список задач, записанный аккуратным, слегка дрожащим почерком.
— Конечно, — улыбнулась свекровь. — Но твоя помощь будет кстати. Особенно с рассадкой. Ты же знаешь — тётя Лида не выносит дядю Игоря, а двоюродный брат Антон должен сидеть подальше от бара.
Полина кивнула. За семь лет брака она уже научилась ориентироваться в этом семейном клубке интриг и непростых характеров. Хотя до сих пор иногда открывала что-то неожиданное.
— А меню вы уже выбрали? — спросила она.
— Да. Но по десертам я бы посоветовалась с тобой, — сказала Татьяна Михайловна, протягивая ей распечатку. — У тебя всегда был хороший вкус к сладкому.
Они провели весь день, обсуждая закуски, салаты, музыку, список гостей. Татьяна Михайловна явно получала удовольствие не только от подготовки, но и от предвкушения праздника.
— Ты выглядишь усталой, — заметила она, когда они закончили. — Всё ли в порядке?
— Да, просто работы много, — привычно соврала Полина.
— Никита тоже какой-то напряжённый в последнее время, — задумчиво произнесла свекровь, внимательно глядя на неё. — Вы не ссорились?
— Нет, ну что вы… Всё хорошо, — Полина заставила себя улыбнуться.
— Просто… — свекровь вздохнула. — Я помню, как у нас с Володей было тяжело. Сразу после рождения Никиты. Он много работал, приходил поздно… иногда — с чужими духами на рубашке. — Полина застыла. Случайность? Или она знала? — Я всерьёз собиралась уходить, — продолжала Татьяна Михайловна. — Но потом мы поговорили. По-настоящему. Без крика. И справились.
— Думаете, у нас… кризис? — спросила Полина, затаив дыхание.
— Не знаю, — мягко ответила свекровь. — Но я вижу, что вы оба какие-то напряжённые. А любые проблемы — решаемы, если этого по-настоящему хотят оба.
Полина лишь кивнула. Её голос предательски дрожал.
Позже она снова позвонила Оле:
— Мне кажется, свекровь что-то чувствует.
— Думаешь, она знает?
— Нет, но она видит, что мы оба на грани. И рассказала, что у них с мужем тоже было нелегко, когда Никита был маленький. Похоже, и у неё был повод для сомнений.
— Бедная Татьяна Михайловна… — вздохнула Оля. — Похоже, у них это семейное.
— Я не знаю, что делать, Оля, — прошептала Полина. Губы у неё дрожали, как от холода, хотя в квартире было тепло. — Я так устала притворяться, что у нас всё хорошо…
— Можешь поговорить с ним, — мягко предложила Оля. — Как тебе советовала Татьяна Михайловна. Покажи ему всё, что у тебя есть, и посмотри, как он отреагирует. Если выберет её — ну, значит, всё будет ясно. А ты сможешь идти дальше, без иллюзий.
Полина думала об этом весь вечер. Разговор с Никитой казался логичным, разумным шагом. Но что-то останавливало. Может быть, страх. Или гордость. А может — то глухое, неоформленное желание мести, в котором она сама себе боялась признаться.
Она стояла у плиты, помешивая сливочный соус к спагетти. Никита должен был вот-вот вернуться с работы. Ей хотелось, чтобы ужин был готов, как в старые, «нормальные» времена. Последние дни они оба вели себя так, будто всё в порядке. Никита приходил вовремя, был внимателен, даже как-то в среду принес ей небольшой букет роз — «просто так». Полина играла роль жены, не знающей ничего. За этим спектаклем — безмолвие, напряжение, и непонятное предчувствие.
Раздался хлопок входной двери. Тяжёлые шаги, скрип обуви в прихожей.
— Как вкусно пахнет, — сказал Никита, входя на кухню. — Что у нас сегодня?
— Спагетти с морепродуктами, — ответила она, не оборачиваясь. — Помнишь, мы однажды ели такие в Сочи? Я потом дома пыталась повторить рецепт, и вроде получилось.
— Как я могу забыть? — Он подошёл и обнял её сзади. Тепло его рук показалось неожиданным. — Это же моё любимое блюдо.
Полина замерла, потом заставила себя расслабиться. Сколько лет прошло с тех пор, как он обнимал её просто так, без повода, просто потому, что хотелось быть ближе?
— Надеюсь, ты голоден, — сказала она, осторожно высвобождаясь. — Я приготовила много.
Во время ужина они говорили о погоде, о работе, о каких-то планах на выходные. Безопасные темы, не затрагивающие ничего важного. Никита рассказывал о новой модели автомобиля, который скоро появится в автосалоне. Полина слушала, кивала, задавала вопросы. Улыбалась, как будто ей это всё действительно интересно.
Когда они доели десерт — мороженое с шоколадной крошкой, Никита вдруг стал серьёзным.
— Поля… я хотел кое-что спросить.
— Да? — Она подняла глаза.
— По поводу юбилея мамы… Ты не против, если я приглашу одну коллегу с работы?
Полина медленно положила ложку на блюдце. Время будто замерло.
— Коллегу? — переспросила она, стараясь говорить ровно.
— Викторию Иванову. Она недавно переехала, почти никого здесь не знает. Мне кажется, было бы здорово, если бы она смогла познакомиться с нашей семьёй.
Полина почувствовала, как кровь приливает к лицу. Какое бесстыдство, притащить любовницу на юбилей свекрови.
— На семейное торжество? — переспросила она, по-прежнему спокойно.
— Ну да… Мама ведь любит знакомиться с новыми людьми. А Виктория — очень общительная.
«Думаю, всем будет интересно с ней пообщаться» — подумала она, сдерживая злую иронию. — «Особенно мне».
Но вслух она произнесла:
— Если хочешь — пожалуйста. Приглашай.
Никита явно удивился её лёгкому согласию.
— Серьёзно? Я думал, ты будешь против.
— А почему? — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Ты же просто хочешь помочь коллеге адаптироваться. Это очень мило.
Он замялся на мгновение.
— Да… конечно… — пробормотал.
Лжёт, подумала Полина. И улыбается.
— Значит, решено. Зови её.
Продолжение: