Часть 4 — «Разговор без масок»
Предыдущая часть:
Наступил день юбилея.
Ресторан «Панорама» располагался на высоком берегу — из окон открывался потрясающий вид на вечерний город, утопающий в огнях.
Полина приехала за два часа до начала, как и просила Татьяна Михайловна. Никита должен был появиться позже — вместе с Викторией.
— Полина, милая! — Татьяна Михайловна тут же обняла её. — Как же ты хороша! Просто глаз не отвести!
Полина улыбнулась. Тёмно-синее платье идеально сидело по фигуре, подчёркивая всё, что нужно, и скрывая всё лишнее. Высокие каблуки придавали уверенности. Волосы она собрала в элегантный пучок, выпустив пару локонов у висков.
— Спасибо. Вы тоже сегодня потрясающе выглядите.
Это было правдой. Свекровь надела светло-бежевое платье с изящной вышивкой, волосы аккуратно уложены, на шее — жемчужное ожерелье, подарок от мужа на тридцатилетие их совместной жизни.
— Хочется, чтобы всё прошло идеально, — призналась Татьяна Михайловна, пока они вместе расставляли карточки с именами гостей.
Полина кивнула, выравнивая тарелки. Сердце стучало гулко.
Праздник только начинался.
— Немного волнуюсь, — призналась Татьяна Михайловна, поправляя серёжку. — Всё-таки шестьдесят — возраст немалый. Пол-города, кажется, придёт.
— Ну, вы преувеличиваете, — улыбнулась Полина. — Максимум — треть.
Обе рассмеялись, и на мгновение Полина забыла, что происходит в её жизни. В этом и была особенность Татьяны Михайловны — она умела создавать вокруг себя тёплую, почти домашнюю атмосферу. Именно поэтому Полина и решила не устраивать сцену — не на этом празднике. Не для неё.
К шести вечера начали подтягиваться гости. У входа всех встречал отец Никиты — Владимир Дмитриевич, высокий, статный мужчина с густыми седыми волосами и пронзительно-синими глазами, в которых безошибочно читалась их фамильная черта. В свои шестьдесят два он всё ещё выглядел элегантно — и внешне, и по манере держаться.
Полина стояла рядом с Татьяной Михайловной, помогая встречать родню и знакомых. Улыбалась, обнимала тётушек и двоюродных сестёр Никиты, с достоинством отвечала на вопросы о работе и планах. Никто не спрашивал о детях — после семи лет брака все знали, что тема эта болезненная. Врачи говорили, что шанс ещё есть, но было сложно. Раньше это угнетало. Сейчас, с учётом происходящего, Полина почти радовалась, что у неё и Никиты нет детей.
Около семи появился он — с Викторией.
Полина увидела их сразу. Никита был в тёмно-сером костюме, который она сама ему покупала на прошлый Новый год. А Виктория — в ярко-красном платье с глубоким декольте, абсолютно неуместном для семейного торжества. Полина заметила, как несколько пожилых родственников переглянулись с неодобрением.
Никита подвёл Викторию к матери:
— Мама, познакомься — это Виктория Иванова, моя коллега из автосалона. Вика, это моя мама, Татьяна Михайловна.
— Очень рада знакомству, Татьяна Михайловна, — с лучезарной улыбкой протянула руку Виктория. — Никита так много о вас рассказывал.
— Мне тоже приятно, — ответила свекровь, пожимая ей руку, но не улыбаясь. — Добро пожаловать. А это — моя невестка, Полина, — добавила она, хотя в этом не было никакой необходимости.
— Ах, да… — Виктория посмотрела на Полину оценивающе. — Наслышана о вас, приятно познакомиться.
«Сомневаюсь», — подумала Полина, но сдержанно улыбнулась:
— Взаимно, Виктория. Никита говорил, что вы недавно в городе?
— Да, три месяца всего, — кивнула та. — Но я уже хорошо узнала некоторых коллег. — При этом бросила на Никиту выразительный взгляд.
Полина ощутила, как внутри всё сжимается от злости, но лицо её оставалось безупречно спокойным:
— Уверена, вы многое успели.
Виктория чуть приподняла брови, но промолчала. Никита неловко кашлянул:
— Пойду принесу что-нибудь выпить.
Он поспешно ушёл, а вслед за ним — и Татьяна Михайловна, чтобы встретить очередных гостей. Полина осталась с Викторией наедине. Повисло тягостное молчание.
— Красивое у вас платье, — наконец сказала Виктория, разглядывая наряд Полины. — Такое… сдержанное.
— Спасибо, — ответила Полина. — Ваше тоже привлекает внимание.
— Никите нравятся яркие цвета, — с лёгкой усмешкой бросила Виктория.
Полина приподняла бровь:
— Вы хорошо знаете, что нравится моему мужу?
Та замешкалась, но быстро оправилась:
— Да нет, просто… В офисе все всё замечают. Он часто делает мне комплименты, когда я в чём-то ярком.
— Как трогательно, — сухо заметила Полина. — Всегда приятно, когда коллеги замечают, во что ты одета.
В этот момент вернулся Никита, спасая их от продолжения неловкого разговора. Вручил Виктории бокал вина, Полине — стакан апельсинового сока.
— Ты ведь не пьёшь вино? — спросил он с показной заботой. — Я тебе сок принёс.
Полина взяла стакан, но пить не стала. Никогда она не говорила, что не пьёт. Более того, у них дома стоял шкаф с целой коллекцией вин. Очевидно, сейчас ему было выгодно представить её как занудную трезвенницу — видимо, в глазах Виктории.
— Спасибо, дорогой, — сказала она с фальшивой улыбкой. — Какой ты внимательный.
Виктория залпом выпила полбокала. Полина заметила: рука у той чуть дрожит.
Пошли закуски. Гости расселись. Полина и Никита сидели за центральным столом вместе с Татьяной Михайловной, Алексеем Павловичем и ближайшими родственниками. Виктория — за соседним столом, между двоюродным братом Никиты и его женой.
Полина заметила: Виктория пьёт быстро. Уже третий бокал, и явно не последний. Голос у неё становился всё громче, движения — размашистее. А уж как она смотрела на Никиту — с таким вызовом, что любой посторонний заметил бы, что здесь что-то нечисто.
— Твоя коллега слишком уж расслабилась, — прошептала Татьяна Михайловна, наклонившись к сыну. — Это семейный вечер, а не пятничная встреча в баре. Надо было ей объяснить.
Никита помрачнел:
— Извини, мам. Видимо, волнуется, я поговорю с ней.
Он поднялся, наклонился к Виктории, что-то шепнул. Та прыснула в ладонь, положила руку ему на плечо и задержала её дольше, чем было позволительно.
Полина заметила, как свекровь приподняла брови.
— Полина, милая, — Татьяна Михайловна повернулась к ней. — Скажешь пару слов? Бокал сока подойдёт?
— Конечно, — поднялась Полина. — С удовольствием.
Никита вернулся как раз вовремя.
Полина встала. Сердце колотилось, ладони вспотели, но голос был спокоен:
— Дорогие друзья, — начала она. — Сегодня мы отмечаем шестидесятилетие удивительной женщины. Татьяна Михайловна — не только заботливая мать для Никиты, но и настоящая вторая мама для меня. Вы научили меня терпению, мудрости, умению видеть хорошее даже в непростых ситуациях…
Она встретилась взглядом с Татьяной Михайловной. Та улыбалась с искренней теплотой.
— Но главное, чему вы меня научили, — это честность и верность. Вы с Владимиром Дмитриевичем вместе почти сорок лет. И ваш союз — пример для всех нас.
Полина почувствовала, как Никита напрягся рядом. Виктория, сидевшая в стороне, теребила салфетку.
— За вас, Татьяна Михайловна. За вашу мудрость, доброту и честность.
Гости подняли бокалы. Полина села, чувствуя, как сильно бьётся сердце. Это был вызов. И она его бросила.
Музыка заиграла, гости начали вставать и танцевать. Полина заметила: Виктория взяла ещё один бокал. Щёки у неё раскраснелись, глаза блестели. Она оживлённо жестикулировала, разговаривая с соседями, но Полина была слишком далеко, чтобы расслышать.
— Хорошая речь, — сказал Никита, склоняясь к уху жены. — Особенно кусочек про верность. Это было… многозначительно.
— Разве верность — не добродетель? — с невинной улыбкой переспросила Полина. — Твои родители — прекрасный пример. Не так ли?
Он не ответил, только выпил весь бокал до дна, хотя в этот вечер был за рулём.
После десерта — многослойного торта с кремом и свечами — зал наполнился аплодисментами. Владимир Дмитриевич обнял Татьяну Михайловну и поцеловал её в висок. В его взгляде было столько нежности… Полина смотрела — и понимала: вот он, настоящий брак. Настоящая любовь. И у неё с Никитой её никогда не будет.
После торта гости вышли на террасу подышать. Полина тоже собиралась выйти, как вдруг заметила, что Виктория направляется прямо к ней. Никита в этот момент разговаривал с дядей у противоположной стены.
— Полина. — Виктория остановилась прямо перед ней, слегка пошатываясь. — Мне нужно с вами поговорить.
— Я слушаю, — Полина выпрямилась. Настроена была решительно.
— Вы ведь всё знаете, да? — выпалила Виктория, смотря прямо в глаза. — Про меня и Никиту.
— Да, знаю.
— И что вы собираетесь делать?
— А ты бы что сделала на моём месте?
Виктория пожала плечами:
— Я бы, наверное, устроила скандал… Или ушла. Но вы… вы просто терпите. Наверное, поэтому он выбрал меня, — с усмешкой произнесла Виктория. — Я не такая… скучная.
Полина почувствовала, как в груди вскипает ярость, но сдержалась. Голос её остался спокойным, почти мягким:
— Ты ошибаешься, думая, что я ничего не делаю. Просто я выбрала другой подход.
— Молиться, чтобы он к тебе вернулся? — Виктория приподняла бровь с издевкой.
— Нет. — Полина покачала головой. — Я собрала доказательства. О тебе и Никите. И о тебе и Алексее Павловиче.
Виктория побледнела.
— Что ты сказала?
— Ты всё правильно услышала, — улыбнулась Полина. — Я знаю о твоей связи с директором автосалона. У меня есть фотографии. Аудиозаписи. Очень… откровенные.
— Ты врёшь. — Виктория хрипло рассмеялась, но в глазах у неё метался страх.
— Проверишь? Я видела вас в кафе «Чайка», потом — у твоего дома. Снимки получились замечательные.
— Откуда ты знаешь?..
— Это неважно. Важно другое: что произойдёт, когда жена Алексея Павловича узнает правду. Или когда в салоне узнают, что ты крутишь роман и с директором, и с его подчинённым. Как думаешь, что будет с твоей репутацией и карьерой?
Виктория словно потеряла опору. Схватилась за край стола.
— Чего ты хочешь? — прошептала она.
— Чтобы ты исчезла из жизни моего мужа. Навсегда.
Виктория смотрела на неё с тревогой и ненавистью. Потом её взгляд метнулся куда-то за спину Полины.
Полина обернулась — Никита шёл к ним, чуть хмурясь.
— Всё в порядке? — спросил он, переводя взгляд с жены на любовницу.
— Твоя жена угрожает мне, — вдруг громко заявила Виктория, привлекая внимание ближайших гостей. — Говорит, что у неё есть фотографии, записи. Что она следила за мной!
Полина оцепенела. Она не ожидала, что Виктория устроит сцену здесь, на дне рождения Татьяны Михайловны.
— Вика, пожалуйста, — попытался успокоить её Никита. — Ты выпила. Давай выйдем, подышим…
— Не трогай меня! — Виктория резко выдернула руку. — Ты такой же, как она. Фальшивка. Лицемер!
Глаза её блестели от слёз, тушь растеклась. Она была на грани истерики.
— А ты, — повернулась она к Полине, — считаешь себя такой правильной, с этим своим нарядом и причёской… А внутри — пустота. Вот почему он выбрал меня.
И тут произошло то, чего никто не ожидал.
Виктория резко схватила Полину за вырез платья и дёрнула вниз. Послышался треск. Ткань, не выдержав, порвалась почти до пояса, обнажив бюстгальтер.
В зале повисла гробовая тишина. Все повернулись. Кто-то ахнул, кто-то хихикнул в полголоса. Никита застыл, не в силах пошевелиться.
Полина замерла лишь на миг. Затем, с достоинством, поправила волосы, аккуратно прижала платье рукой и посмотрела Виктории в глаза:
— Это была ошибка, — тихо сказала она.
Виктория будто только сейчас осознала, что сделала. На её лице проступила смесь страха и злости.
— Что ты сделаешь? Ударишь меня? Пожалуешься свекрови?
Полина молча достала из клатча конверт с фотографиями, на которых Виктория целовалась с Алексеем Павловичем у входа в ресторан, обнималась с ним на балконе. Протянула ей.
Руки Виктории дрожали, когда она раскрыла конверт. Лицо побелело ещё сильнее.
— Эт… это…
— Я уже отправила копии жене Алексея Павловича и твоим коллегам — соврала Полина, понизив голос так, чтобы слышала только она. — Сегодня утром. Думаю, у тебя ещё есть время собрать вещи и уехать из города, пока они не открыли почту.
Это был блеф. Но Виктория, нетрезвая и напуганная, поверила.
— Ты… ты не могла…
— Потому что никто не осмеливался поступить с тобой так, как ты поступала с другими? — уверенно спросила Полина. — Теперь уходи. И не возвращайся.
Виктория взглянула на Никиту в отчаянной попытке найти у него поддержку, но тот стоял неподвижно, с опущенными глазами, будто хотел провалиться сквозь землю.
— Никита… — её голос дрогнул, в нём слышалась мольба.
— Тебе лучше уйти, Вика, — сказал он тихо, почти беззвучно. — Я вызову тебе такси.
Она ещё раз взглянула на Полину, потом снова на Никиту — и всё стало ясно: она проиграла. Не проронив ни слова, развернулась и стремительно вышла из зала, спотыкаясь о ножки стульев и задевая скатерти.
Полина осталась стоять посреди зала, прижимая руками разорванное платье. Вокруг воцарилась тишина, которую нарушали лишь еле слышные перешёптывания и редкий сдержанный смешок. Кто-то смотрел на неё с жалостью, кто-то — с интересом.
И вдруг случилось то, чего она не ожидала.
Татьяна Михайловна, до того наблюдавшая за происходящим со стороны, подошла к ней, сняла с плеч лёгкую накидку и, не говоря ни слова, укутала ею невестку, бережно укрывая разорванное платье.
— Пойдём, родная, — прошептала она, обняв Полину за плечи. — У меня в сумочке есть булавки. Сейчас всё исправим.
Никита попытался было подойти, но мать остановила его взглядом:
— Сейчас не время. Полина должна привести себя в порядок. А тебе, сынок, стоит хорошенько подумать о том, что ты натворил.
Они ушли в дамскую комнату. Пока Татьяна Михайловна ловко и терпеливо подкалывала платье изнутри, чтобы скрыть разрыв, в её голосе впервые прозвучала прямая боль:
— Значит, Никита тебе изменяет… — это было утверждение, не вопрос.
Полина молча кивнула, не в силах говорить.
— С этой Викторией?
Ещё один кивок.
— И ты всё знала, но не устроила скандала. Вела себя достойно… — Женщина на миг отложила булавку и посмотрела в глаза своей невестке. — Ты не захотела портить мне праздник?
— Вы этого не заслуживаете, Татьяна Михайловна, — с трудом выговорила Полина, сглатывая ком в горле.
Свекровь неожиданно обняла её крепко, по-настоящему, как мать.
— Ты — невероятная женщина, Полина. А мой сын… Он тебя не достоин.
Слёзы подступили к глазам Полины, но она заставила себя удержаться. Нет, не сейчас. Не здесь. Не в туалете ресторана.
— Что ты будешь делать? — тихо спросила Татьяна Михайловна, отступая на шаг и глядя ей в лицо.
— Пока не знаю. Сегодня — просто хочу провести вечер достойно. А завтра… завтра решу.
Та кивнула.
— Что бы ты ни решила, знай: я с тобой. Ты — часть нашей семьи. Даже если уйдёшь от Никиты.
Эти слова тронули её сердце. Полина обняла свекровь в ответ, впервые за долгое время чувствуя, что она не одна.
Продолжение: