Агафья устроилась поудобнее, повернулась на бок и захрапела. Валентине даже страшно было слушать этот храп. Старуха громко всхрапывала, а потом резко замолкала. Казалось все, не дышит больше. Но пара секунд и Агафья снова храпела.
Валентина тихонько, чтоб не разбудить ненароком, прошептала.
- Хоть бы проснулась только. А ну, как помрет.
- Ты громко можешь говорить, Бабка то плохо слышит. Заметила, чай, что я почти кричу, когда с ней говорю. А тебя она все время переспрашивает. Не слышит. Не переживай, проснется скоро. В деревне, когда у нас она была, тоже так же уходила отдыхать в чулан.
Валентина, чтоб скоротать время , вышла на улицу, за ней и Мишка пошел. Он подкинул лошадке сена, погладил ее по шее. Откуда то, словно из под земли, возле телеги появились две старушки. Они были явно моложе Агафьи, но все одно, лет уж им было немало.
- А мы глядим, к Агаше то на лошади подъехал кто то, думали уж не случилось ли беды. Вот, пришли проверить.
- Ничего с вашей Агафьей не сделалось, - буркнул в ответ Мишка. - По делам мы к ней приехали. Только вот устала она, отдохнуть прилегла. Вот и вышли, чтоб не мешать ей.
- Ну и ладно. Она ведь самая старая на выселке. Сколько лет и не помнит. Да и кто считал раньше года то.
Валентина начала расспрашивать старушек о том, как им здесь живется. Деревня то маленькая, магазина, чай, нет. А если бы и был, как бы покупали. В колхозе то они явно не работают уже, где деньги берут.
- Все говорят, что и колхозникам скоро пензию давать будут. Дождаться бы только. А так то летом в лес ходим, обабки собираем да сушим. Мужик какой то бывает приезжает, покупает у нас. Платит то мало, а все копейка к копейке набегает. Так и подкапливаем на житье. И ягоды сдаем. Только больно уж копотно с ними. Малину еще ладно. Автолавка раз в неделю приезжает. А то в деревню в магазин ходим. От выселка то недалеко, через поле перейти. Про нас и зимой не забывают. Как подует, так трактор приезжает, дорогу чистит. Хорошо теперь стало. А раньше то как заметет, так и не выберешься никуда.
Старушки наперебой рассказывали, как теперь им стало лучше жить здесь. Но Валентину волновала Агафья. Она то где деньги берет. В лес ведь уже не ходок она, и ноги плохо ходят, и глаза не видят. Собеседницы рассмеялись.
- Да Агафья то, пожалуй, побогаче нас будет. Водятся деньжонки то у нее. К ней ведь не только с нашей деревни, а со всей округи люди приходят. У кого грыжа, у кого надсада. То ребенчишка сглазили или щетинку скатать надо. Все к ней идут. И молодухи, и кто постарше. Не гляди, что старая, травы то разной на всю зиму запасает, в дальний лес ходит. Там, говорит, сильнее трава то.
Берет то она всем, что принесут. Сейчас больше деньгами ей дают. Разве что уж другая бабенка, совсем бедная, так картошкой или луком рассчитается.
Они бы и еще говорили, но на улицу вышла Агафья, жмурясь от солнышка.
- Вы чего ушли то. Я уж думала, что уехали. Осердились видно на меня, что уснула.
- Что ты, бабушка. Ушли, чтоб тебя не беспокоить. Заодно и с соседями твоими потолковали.
Уже когда в избу зашли, Агафья пробурчала.
- Вот любопытные, пришли узнать, что да кто. Вроде дело им. А сами мне завидуют, деньги все мои считают. Мол люди валом мне их несут.
Валентина постаралась успокоить разворчавшуюся Агафью. Видно было, что недолюбливает она своих любопытных соседок. А с другой стороны, случись с ней что, только они и придут на помощь. Кто еще.
Наконец Агафья угомонилась. Принесла жбан с квасом, две кружки, поставила все на стол.
- Пейте квасок. В этот раз с хреном сделала, чтоб получше продирал. Квас то я еще когда у бар жила, научилась делать. Так и делаю его всю жизнь. Выпью, бывает, кружку, и сыта. А уж если еще ломоть хлеба с солью, так весь день и не вспомню, что есть надо.
Все снова уселись возле стола.
- Ну что там, на чем я остановилась то. - посмотрела Агафья на Валентину.
- Рассказывала, как Татьяна со свидания вся зареванная пришла. Барин то сказал, что не женится, пока отец жив, на ней.
- Ааа, ну да, ну да. Да и сразу Таньке то думать надо было, что не женится. Не ровня они. Все одно бы жизни у них не было. Проревелась она, а потом и говорит, что хоть Юрий и не женится, а сказал, что нужды она знать не будет. Позаботился он о ней и о ребенке. Я спрашиваю, как позаботился то. А она протягивает картинки какие то, показывает мне. Говорит, что велел он их беречь, как зеницу ока . В них все ее богатство.
Я тогда, грешная, подумала, что Танька то умом тронулась. Разложила она картинки эти, сидит и гладит их рукой. Я ее трясти начала. Опомнись, говорю, как ты с картинок этих разбогатеешь. Картинки и есть картинки. Да сами, чай, видели, в шкатулке они до сих пор лежат. За них гроша ломаного не дадут. А она мне только твердит, что приедет Юрий и расскажет все. Он видно сразу хотел рассказать, да Танька то ревела, чего ей говорить, все одно не запомнит. Вот и решил, что потом расскажет.
А хвать не довелось ей с Юрием то встретиться больше. Выгнал ее отец его. А она гордая. Другая бы дождалась где-нибудь Юрия то, показалась бы. А она собрала пожитки свои и ушла в тот же день. Уговаривала я ее погодить. Да не слушала она меня. Все подарки, что ей Юрий дарил, оставила. Только и взяла бусы, да и те никогда не носила. Велела все отдать Юрию, как приедет. Боялась, что как бы ее воровкой не признали, Подарков то много было всяких. Ну а что дальше было, вы уж и без меня знаете. - закончила свой рассказ Агафья.
Старуха замолчала. Видно вновь переживала то время. Потом снова заговорила.
- Я уж потом, когда у Татьяны жила, помню, как шкатулку свою она доставала. Бусы наденет, а сама все картинки рассматривает. Потом уж мы с ней все кумекали, что могут эти картинки означать. Ведь не зря же он их ей отдал, да хранить велел. Только вот догадаться то нам ума не хватало.
Так ничего и не придумали. А потом Татьяна как поняла, что хворает и уж видно не поправится, мне эту шкатулку на сохранение дала. А мне то где ее хранить, своего угла нету. И отдала я, получается, твоей бабке по отцу. Правила я ее одно время, с тех пор и знались мы. Все меня ведьмой кликали, а она одна меня привечала, да кланялась за то, что я ее на ноги поставила. - Агафья в упор поглядела на Мишку. - Отдала и видно не ошиблась. Сохранила она ее. И мать твоя, Марья не выбросила. И гляди как получилось, хозяйка нашлась. Настена твоя теперь стала хозяйкой. Ей и разгадывать эту загадку.
Я вот что кумекаю. Клад, видно, Юрий прятал где то, а картинки те дорога к нему. Только вот как разгадать эту дорогу то. Не зря ведь тогда после революции все допытывались у Юрия про золото. Видно кто то знал, что оно у него водилось, да припрятано было. Так и не нашли это золото, как не допытывались. В деревне сразу бы прознали про это. Ничего ведь не утаишь. А клад то лежит, да ждет своего хозяина или хозяйку. Он в чужие руки не дается.
Агафья выдохнула с облегчением. Всю жизнь эта тайна беспокоила ее, хоть она до конца не была разгадана ни Татьяной, ни Агафьей. А теперь словно гора с ее плеч свалилась. Слава Богу, нашлась новая хозяйка этой шкатулки. Как бы то ни было, Агафья выполнила наказ Татьяны. шкатулка ее в целости и сохранности и находится в доме, где живет ее правнучка. Вот теперь пусть она и думает, что за тайны хранит этот небольшой ящичек.
Ну вот, теперь я все вам рассказала. Нет у меня больше никаких тайн. Теперь и на тот свет можно со спокойной душой собираться. Дождалась.
Гости не стали долго задерживаться. Все, что надо было им, они узнали. Да и Агафья устала уже снова. Пора ей отдыхать. У Валентины сжалось сердце, как представила Агафью одну, зимой , в этой избушке, которую продувает ветер насквозь. Только на печи, видно, и спасается в морозы. Хоть и старается она не показать свою слабость, но сил то совсем мало осталось. И как она тут будет жить одна.
- Бабушка Агафья, - неожиданно даже для себя, заговорила Валентина. - Поедем со мной. Жить у меня станешь. Я доглядывать тебя буду. Ехать то, конечно, далеко. Но ведь не пешком идти. Я одна живу, ходить за тобой для меня только в радость будет. Одной то тоже тяжко мне, слово не с кем сказать. Только что на работе. А дома одна, как сыч сижу. Ты подумай пока. Я тут еще погощу немного. А потом приедем мы с Мишей за тобой. Ты пока соберешься. Да и собирать то тебе чего. А то случись что, захвораешь, кто здесь за тобой ходить будет.
Агафья смотрела на Валентину и не могла понять, правду та говорит или просто так, для приличия вроде как жалеет ее а сама ждет, когда она откажется. Чего греха таить, ей уж давно было страшно оставаться одной. Нет, она не боялась того, что должно скоро случится. Страшно было заваляться, остаться в своей избушке. Это ведь соседки только перед людьми похваляются, что следят за ней. А придет зима, так редко кто придет, проведает. Она, конечно, не обижается на это. Понимает, что у всех свои заботы.
А как бы хорошо было пожить хоть немного в тепле, каждый день есть горячую похлебку, пить чай, а не квас, который уж порядком ей поднадоел. Агафья не удержалась, из глаз ее покатились слезы благодарности. Валентина догадалась, что Агафья согласна поехать с ней.