Анна зло выругалась про себя, глядя на мужа, который в тысячный раз оставил грязную посуду в маленькой раковине их однокомнатной квартиры. Жирные тарелки громоздились горой, остатки еды засохли намертво, а запах прокисшего молока из стакана заставлял морщиться.
— Опять, Сергей! Мы живём в коробке спичек, а ты ещё и устраиваешь здесь свинарник! — взорвалась она, указывая на беспорядок. — Я устала быть твоей бесплатной прислугой!
— Да ладно тебе, подумаешь, — буркнул он, не отрываясь от экрана телефона. — Помоешь и всё.
— «Подумаешь»?! — Анна швырнула мокрую тряпку в раковину. — Может, тебе ещё и готовить за себя «подумаешь»?
Трёхлетняя Маша заплакала в углу, где был оборудован её «детский уголок» — кроватка, столик и большая коробка с игрушками. Девочка обычно тихо играла там с куклами, строила башни из кубиков, рисовала каракули на листках, но громкие голоса родителей пугали её.
— Мамочка, не ругайся, — всхлипнула малышка, прижимая к себе плюшевого мишку.
— Не кричи при ребёнке, — буркнул Сергей и по привычке включил телефон, чтобы отвлечься от реальности. Социальные сети, игры, новости — всё лучше, чем признать свою несостоятельность как мужа и отца.
— А ты не создавай поводов для криков! — огрызнулась Анна. — Или в твоём понимании семейной жизни жена должна молча убирать за взрослым мужиком?
За тонкой стеной послышался грохот — сосед Виктор Павлович снова что-то уронил. Обычно Анна слышала за стенками сверление дрелью, перестановку мебели, громкую музыку и бесконечные разговоры по телефону. Звукоизоляция была никакой.
Анна закрыла лицо руками. Четыре года в этой клетке. Четыре года без единого дня уединения. Они жили этой однушке, потому что на большее не хватало денег — кредиты, низкая зарплата Сергея и её декретный отпуск съедали весь бюджет.
— Милый, может, всё-таки найдём что-то побольше? — примирительно предложила она.
— На что? На твои детские мечты? — язвительно бросил Сергей. — Живём по средствам, как нормальные люди.
— Нормальные люди не живут втроём в двадцати метрах!
— Зато нормальные жёны не устраивают истерик из-за посуды.
Работа в офисе стала для Анны единственным спасением от удушающих стен дома. В обеденный перерыв она не спешила есть, а просто сидела в тишине, наслаждаясь возможностью побыть одной. Иногда выходила на крышу офисного здания и просто дышала свежим воздухом.
Коллега Марина заметила, как та в очередной раз задерживается допоздна.
— Домой не хочется? — сочувственно спросила она.
— Ты не поймёшь, — Анна нервно вздохнула. — Дома я схожу с ума. Постоянно кто-то рядом, постоянно шум из-за стенки, крики соседей... Иногда мне кажется, что стены сжимаются.
— Да уж, с малышом в однушке это кошмар, — покачала головой Марина. — А Сергей не помогает?
— Сергей помогает мне сходить с ума ещё быстрее, — горько усмехнулась Анна. — Он считает, что раз работает, то дома может расслабиться полностью.
Начальник отдела Роман подошёл к их столам. Мужчина лет сорока, всегда подтянутый и деловой, он умел находить подход к любому сотруднику.
— Девочки, есть командировка в Питер на неделю. Кто хочет? — Он рассчитывал на Анну — она была самым ответственным работником в отделе, хотя обычно командировки избегали все.
Анна вскочила так резко, что опрокинула кофе:
— Я! Пожалуйста, я поеду!
Марина удивлённо посмотрела на подругу. Обычно все избегали этих поездок — дополнительная нагрузка, незнакомый город, отрыв от семьи.
— Аня, а как же Маша? — удивилась Марина.
— А как же моё здравомыслие? — мрачно ответила Анна. — Если я не вырвусь хотя бы на неделю, то просто рехнусь.
Роман внимательно посмотрел на неё:
— Анна, вы уверены? Работа будет интенсивная...
— Именно то, что мне нужно, — твёрдо ответила она. — Хочу заниматься делом, а не считать, сколько раз за день споткнулась об детские игрушки и мыла посуду.
***
Дома Сергей встретил новость о командировке холодно. Его не устраивало то, что придётся самому заниматься ребёнком и бытом — он привык, что Анна всё решает сама.
— Неделя? А как же Машка? Как же я? — возмутился он.
— А как же моя работа? Как же моя карьера? — парировала Анна. — Или в твоём понимании жена должна существовать только в пределах кухни?
— Не переворачивай с ног на голову! Я работаю, приношу деньги в дом!
— И я работаю! — Анна складывала вещи дрожащими руками. — Так же, как всегда справлялась с домом, а ты прекрасно справляешься с просмотром телевизора. А дочку если что заберёт моя мать.
Бабушка Лидия Петровна редко забирала к себе Машу — у неё была своя жизнь, подруги, дача, и она считала, что внуков нужно воспитывать родителям, а не перекладывать на старшее поколение.
— Не уезжай, мамочка, — Маша потянула её за платье своими маленькими ручками.
Анне стало стыдно за радость, которую она испытывала при мысли о свободе в командировке. Но стыд не мог пересилить отчаянное желание вырваться из этой клетки.
— Машенька, моя хорошая, мама быстро вернётся, — нежно сказала она, присев к дочке. — Привезу тебе красивую игрушку из Питера.
— А папа будет со мной играть? — спросила девочка.
Сергей буркнул что-то неопределённое, уткнувшись в телефон.
В соседней квартире заработала дрель. Виктор Павлович опять делал уже наверное десятую дырку за эту неделю. Анну бесил этот постоянный шум, невозможность расслабиться даже на минуту.
Анна зажмурилась — ещё немного, и она просто взорвётся.
— Всё, уезжаю сегодня вечером, — решительно заявила она. — Не могу больше ждать, пока окончательно не свихнулась.
— Вот именно что свихнулась, — ядовито бросил Сергей. — Нормальные матери детей не бросают.
— А нормальные отцы посуду за собой моют! — отрезала Анна. — И между прочим, это не «бросить», это «работать»!
***
Гостиничный номер в Петербурге показался Анне дворцом. Тишина, простор, возможность ходить, не натыкаясь на мебель каждые два шага. По сравнению с их однушкой это было как попасть из каморки в королевские апартаменты.
Она развела руки в стороны, сделала несколько шагов — и не задела ничего! Анна заплакала от счастья, а не от отчаяния.
— Боже мой, — прошептала она. — Я забыла, как это — быть одной в тишине.
Роман, её начальник, который так же прилетел в командировку, постучал в дверь:
— Анна, пойдём ужинать? Обсудим завтрашний день, — предложил он.
За ужином она ощутила себя женщиной, а не загнанной в угол матерью и женой. Они говорили о работе, планах, мечтах, о книгах и фильмах. Роман не спешил, он просто слушал её внимательно — так давно с ней никто не разговаривал.
— Глядя на тебя сейчас, ты изменилась, — заметил он. — Как будто расправила плечи и вспомнила, что ты не только мать и жена.
— А вы наблюдательный, — улыбнулась Анна. — Дома я забываю, что у меня есть собственные мысли и желания.
— Семья — это прекрасно, но растворяться в ней полностью опасно, — мягко сказал Роман. — Личность должна оставаться личностью.
Анна поняла, что не хочет возвращаться домой. Совсем не хочет. Там её ждали крики, теснота, невозможность побыть наедине с собой и полное игнорирование её потребностей.
— Роман, а что если я попрошу о переводе в питерский офис? — неожиданно для себя спросила она.
— Это возможно, — задумчиво ответил он. — Но это серьёзное решение. А семья?
— А что семья? Сергей и без меня прекрасно справится с телевизором, — горько усмехнулась она.
***
Спустя несколько дней, когда до конца командировки ещё оставалось два дня, раздался звонок от мужа.
Не поздоровавшись, Сергей сообщил срывающимся голосом:
— Маша заболела! Температура сорок два! Что делать?! Она вся горит! Я не знаю, что с ней!
Сердце Анны сжалось от ужаса и вины. Она испытала вину за то, что радовалась свободе, пока её ребёнок болел дома.
— Вызывал врача? — быстро спросила она, метаясь по номеру.
— Вызывал! Сказали вирус какой-то! Но температура не спадает! Анна, приезжай, пожалуйста!
Она металась по номеру, собирая вещи, позвонила Роману и объяснила ситуацию, что срочно уезжает.
— У меня дочка заболела, температура критическая, — говорила она дрожащим голосом. — Муж в панике, я должна быть дома.
Роман попытался её успокоить:
— Возможно, всё не так страшно. Дети часто болеют, температура у них поднимается быстро...
— Вы не понимаете! — говорила она. — Я мать! Я должна быть рядом! А я... я мечтала не возвращаться! Какая же я эгоистка!
Она рассказывала Роману, потому что он был единственным, кто в последние дни слушал её как человека, а не как функцию «мать-жена».
— Анна, вы не эгоистка, — твёрдо сказал он. — Вы просто женщина, которая имеет право на собственную жизнь.
В самолёте она молилась всем богам, обещая никогда больше не жаловаться на тесноту в квартире, лишь бы с дочкой всё было хорошо. Материнский инстинкт оказался сильнее усталости от семейной жизни.
***
Дома её ждал настоящий хаос. Маша лежала красная и горячая, словно маленький уголёк. Сергей метался по комнате, хватаясь то за мокрое полотенце, то за градусник, который уже третий раз показывал критические цифры. Он пробовал обтирать дочку прохладной водой, давал жаропонижающее каждые четыре часа, но ничего не помогало. Соседка бабушка Вера сидела рядом с кроватью — она потеряла внука в прошлом году и теперь пыталась отдать всю свою нерастраченную любовь чужим детям.
— Врач был, поставил укол, температура спала, но опять поднялась до тридцати девяти и пяти, — Сергей говорил быстро, глотая слова. — Не знаю, что делать... может, скорую опять вызвать? Или сразу в больницу? Господи, почему я такой бестолковый!
— Сергей, успокойся, — Анна сняла пальто и подошла к дочери. — Паника ещё никого не вылечила.
— Легко говорить! — он взъерошил волосы. — Ты была на своих важных переговорах, а я тут один с температурой боролся!
— А теперь я здесь, — спокойно ответила Анна и взяла ситуацию в свои руки.
Жаропонижающее каждые шесть часов, обтирания прохладной водой, постоянное питьё — компот из сухофруктов, который варила бабушка Вера. Всю ночь Анна не отходила от дочери, боясь пропустить малейшее изменение в состоянии. Каждый её вздох, каждое движение — всё имело значение. В голове крутились мысли о том, что карьера может подождать, а детство не повторится. Тесная квартира больше не казалась клеткой — она превратилась в укреплённую крепость, где мать защищает самое драгоценное на свете.
К утру температура наконец спала. Маша открыла глаза и слабо улыбнулась:
— Мамочка, ты вернулась...
— Да, солнышко. Мама рядом и никуда не денется, — Анна ощутила, как внутри что-то важное встаёт на своё место, словно пазл наконец сложился правильно.
***
Через месяц Виктор Павлович из соседней квартиры постучал к ним в дверь. Анна подумала с лёгкой иронией: «Интересно, какой сюрприз приготовил нам наш неугомонный мастер перфоратора?»
— Анна, Сергей, помните, я постоянно шумел с ремонтом? — мужчина улыбался загадочно. — Так вот, я готовил квартиру к продаже. И покупатель нашёлся — весьма обеспеченный господин. Хочет обменять две свои двушки в спальном районе на две наши однушки. Ваша его тоже заинтересовала.
Анна вначале подумала, что это какая-то шутка. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она медленно опустилась на диван. Две комнаты? Настоящий рай? Место, где можно дышать полной грудью?
— Однушка на двушку? — спросила Анна.
— Но мы не можем себе позволить доплату... — честно признался Сергей.
— Какая доплата? — рассмеялся Виктор Павлович. — Он доплачивает вам! Центр города дорожает быстрее наших окраин. Плюс парковочное место в подарок.
В этот момент Анна подумала: «Значит, есть ещё справедливость в этом мире. Иногда терпение вознаграждается.»
***
Начальник Анны Роман никак не мог понять её отказа от повышения и переезда в питерский офис. Он рассчитывал на неё как на верного исполнителя всех своих амбициозных планов.
— Анна Сергеевна, вы что, с ума сошли? — он стучал ручкой по столу. — Это же фантастическая возможность! Столица, карьерный рост, почти в два раза больше зарплата...
— Роман Викторович, у меня уже есть всё необходимое для счастья, — спокойно ответила Анна, поглядывая на фотографию Маши на рабочем столе. — И моя жизнь прекрасна именно такой, какая она есть.
— Но вы же умная женщина! Неужели не понимаете — это шанс, который выпадает раз в жизни!
— Понимаю. Но мой главный шанс — это моя семья. А её я уже получила.
На фотографии Маша стояла в своей новой комнате с широкой улыбкой, держа в руках любимую книгу. Счастье ребёнка стоило любых карьерных высот. А что в Питере, опять снимать квартиру, опять испытывать тесноту.
***
Дома её теперь ждала просторная двушка, где у Маши появилась собственная комната. Стены выкрасили в нежно-лавандовый цвет, поставили белую мебель и повесили полки для книг. У окна разместили письменный стол, где дочка могла рисовать и делать уроки. Анна часто заходила в свою спальню и любовалась простором — комната казалась светлым оазисом после долгих лет в тесноте.
Сергей, осознав своё малодушие во время болезни дочери, когда он растерялся вместо того чтобы действовать, стал гораздо внимательнее к семье. Кризис в тесной однушке показал ему, насколько хрупким может быть семейное благополучие, и он больше не хотел подводить близких.
— Знаешь, Аня, — сказал он однажды вечером, — я понял одну простую вещь. Мы сами делаем свои стены тюрьмой или домом.
Анна кивнула. Она тоже поняла: иногда стены сжимаются не потому, что квартира мала, а потому что мы сами позволяем обстоятельствам нас придавить. Мы строим клетки в собственной голове, а потом жалуемся на тесноту.
Теперь Анна не торопилась уехать в командировки — она спешила домой, к ужину при свете настольной лампы, к вечерним сказкам и Машиным рассказам о школьных друзьях.
— Мам, а у меня теперь всегда будет своя комната? — спросила Маша, устраиваясь на диване рядом с родителями.
— Всегда, солнышко. Теперь я это точно знаю.
Автор: Владимир Шорохов © Книги автора на ЛитРес