— Алин, ты идёшь завтракать? Яичница стынет, — голос Геннадия донёсся из кухни, лишённый всякой теплоты. Просто констатация факта.
Алина медленно села на кровати, и мир на мгновение качнулся. Каждый сустав, от лодыжек до кончиков пальцев, горел тупым, изнуряющим огнем. Словно вчера она не спала, а таскала мешки с цементом. Она бросила взгляд на свои руки — тонкие, с просвечивающими венами, они выглядели совершенно обычно. Ни опухоли, ни покраснения. И в этом была самая злая насмешка её болезни — она была невидимой.
— Иду, Гена, сейчас, — отозвалась она, стараясь, чтобы голос не дрожал от боли.
Она спустила ноги на пол, посидела с минуту, собираясь с силами. Простой путь от спальни до кухни превратился в ежедневное испытание. Раньше она, сорокапятилетняя, порхала по квартире, успевала всё: и на работу сбегать, и ужин из трёх блюд приготовить, и в доме идеальную чистоту навести. А теперь… теперь она чувствовала себя столетней старухой.
В кухне за столом сидел Геннадий, её муж, и энергично работал челюстями. Рядом с ним — его мать, Зинаида Аркадьевна, поджав тонкие губы, пила чай из своей любимой чашки в цветочек. Она жила с ними последние полгода, после того как продала свою крохотную квартирку и отдала деньги их общей со свояченицей дочери, Светлане.
— Ну наконец-то, соизволила явиться, — проскрипела свекровь, не глядя на Алину. — Рабочий день у людей уже в разгаре, а она всё нежится.
— Мам, не начинай, — буркнул Гена, не отрываясь от тарелки.
Алина молча села на своё место. Она уже давно не вступала с ними в пререкания. Бесполезно. Они просто не верили. Не верили в её постоянную усталость, в боль, которая мигрировала по телу, в туман в голове, из-за которого она порой не могла подобрать нужного слова. Врачи разводили руками, ставили расплывчатый диагноз «фибромиалгия» и прописывали дорогие лекарства, которые лишь немного приглушали симптомы.
— Я вчера звонила профессору Лазареву в Москву, — начала Алина тихо, но решительно. Она готовилась к этому разговору всю ночь. — У него освободилось окно через две недели. Он готов меня принять. Говорит, есть новые методики, экспериментальное лечение. Это шанс, Гена.
Геннадий перестал жевать. Он медленно поднял на неё глаза. В его взгляде не было сочувствия. Только глухое раздражение.
— В Москву? — переспросил он. — Ты в своём уме? Ты знаешь, сколько это стоит? Одна консультация у твоего профессора, как моя месячная зарплата! А дорога? А проживание?
— Гена, но у нас же есть сбережения. Те, что мы откладывали… «на чёрный день», — её голос дрогнул. — Вот он и настал.
Тут в разговор вмешалась Зинаида Аркадьевна. Её голос был сладким, как перезрелая слива, но с ядовитой косточкой внутри.
— А как же наш гараж, Геночка? Ты же мечтал о нормальном гараже с ямой. Сколько можно под машиной на земле лежать? А Светочке? У неё у Игорька компьютер сломался, мальчик учиться не может, сплошные двойки пошли. Вот где реальные проблемы, а не эти… выдумки.
— Какие выдумки, мама? — Алина посмотрела на свекровь. — Я два года из дома почти не выхожу! Я работу потеряла!
— И ничего, — фыркнула Зинаида Аркадьевна. — Я в твои годы на двух работах пахала, да ещё и огород в шестьдесят соток одна тянула. И ничего не болело. Просто двигаться больше надо, а не по кроватям валяться. Лень это всё, а не болезнь.
Алина перевела умоляющий взгляд на мужа. Она ждала поддержки. Хотя бы слова. Но Геннадий, вытерев рот салфеткой, произнёс то, что окончательно выбило почву у неё из-под ног.
— Мать права, Алин. Мы тут все не бездельники. У нас реальная жизнь, реальные трудности. Мне на работе мозг выносят, Свете ребёнка поднимать надо. Твоя болезнь какая-то… выдуманная. Ни один врач толком ничего сказать не может. А деньги настоящие. Так что давай закроем эту тему. Ни в какую Москву ты не поедешь. Деньги пойдут на гараж и на помощь Свете.
Он встал из-за стола, бросил салфетку и вышел из кухни, даже не обернувшись. Алина осталась сидеть, глядя в свою нетронутую тарелку. В ушах звенели его слова: «Твоя болезнь выдуманная, а наши проблемы реальные». Слёзы душили её, но она не заплакала. Что-то внутри неё, что так долго тлело, оборвалось и превратилось в холодный, твёрдый пепел.
Вечером, когда Зинаида Аркадьевна ушла к себе в комнату смотреть сериал, Алина попыталась поговорить с Геннадием ещё раз. Он сидел в гостиной, чертя на листке бумаги план будущего гаража. Он был увлечён, его глаза горели.
— Гена, давай поговорим спокойно, — она присела на край дивана. — Я не прошу чего-то невозможного. Это не прихоть. Мне действительно плохо. Может, хотя бы часть денег…
— Я сказал — нет! — он стукнул карандашом по столу. — Разговор окончен. Я уже завтра еду за стройматериалами. И Свете обещал денег перевести. Она так благодарила, чуть не плакала. Вот кто ценит заботу, а не ноет с утра до вечера.
— Но я твоя жена…
— Вот именно! Жена должна быть опорой, а не обузой. Всё, я устал. Не мешай мне.
Через пару дней позвонила Светлана. Её голос сочился фальшивой заботой.
— Алиночка, приветик! Как ты себя чувствуешь? Гена сказал, ты опять приболела. Ты держись там! Мы вот с Игорьком тебе так благодарны! Купили ему новый компьютер, он такой счастливый! Теперь точно за ум возьмётся. Ты не представляешь, как ты нас выручила!
Алина молча слушала её щебетание. Выручила. Она, лежащая пластом от боли, кого-то выручила. Отказавшись от единственной надежды.
— Я рада за вас, Света, — сухо ответила она и повесила трубку.
Отчаяние было почти физическим. Оно сдавливало грудь, не давало дышать. Она лежала в кровати, уставившись в потолок. В голове не было ни одной мысли, только гулкая пустота. Она чувствовала себя запертой в собственном теле, преданной самыми близкими людьми. Зачем жить, если твои страдания — это «выдумка»?
Именно в этот момент, на самом дне, что-то изменилось. Она вдруг вспомнила, кем была раньше. Алина Волкова, один из лучших бухгалтеров-экономистов в их городе. К ней в очередь выстраивались фирмы, чтобы она привела в порядок их отчётность. Она любила цифры, их строгую логику и порядок. Эта работа требовала усидчивости и ясного ума. Усидчивости у неё теперь было в избытке. А ум… туман в голове иногда рассеивался.
Она с трудом встала, подошла к книжному шкафу и достала свои старые учебники по бухучёту. Пыльные, забытые. Она открыла один из них и начала читать. Сначала буквы расплывались, но потом мозг, словно обрадовавшись знакомой задаче, начал работать. Она читала до поздней ночи, забыв о боли.
На следующий день она позвонила своей единственной подруге, Ларисе, с которой они не виделись уже несколько месяцев.
— Лар, привет. У меня к тебе странная просьба. Ты работаешь в торговом центре, у вас там наверняка много мелких магазинчиков, ИП. Может, кому-то нужен бухгалтер на удалёнке? Чтобы отчёты сдавать, налоги считать. Я могу из дома. И возьму недорого.
— Алинка! Нашлась! — обрадовалась Лариса. — Конечно, знаю! У нас тут девочка одна, платьями торгует, у неё с отчётами вечный завал, вечно штрафы платит. Я ей сегодня же скажу!
Через неделю у Алины появился первый клиент. Работа была несложной, но она заставила её мозг работать в полную силу. Она открыла ноутбук, который давно пылился в углу, и погрузилась в мир счетов-фактур, дебетов и кредитов. За первой клиенткой пришла вторая — подруга той самой девочки. Потом ещё одна. Сарафанное радио в маленьком мире частных предпринимателей работало безотказно.
Она работала, когда могла. Иногда по два часа в день, иногда по десять. Она делала это, лёжа в кровати, подложив под спину подушки. Геннадий и свекровь не обращали на это внимания. Ну, сидит в ноутбуке, и ладно. Меньше жалуется. Деньги от своей работы Алина попросила переводить на старую банковскую карту, о которой муж давно забыл. Это был её тайный счёт, её путь к спасению.
Прошло несколько месяцев. Геннадий с энтузиазмом строил свой гараж. Вернее, пытался. Оказалось, что быть «мужиком с руками» на словах и в реальности — две большие разницы. Фундамент он залил криво, стены пошли вкось. Материалов не хватило. Он злился, психовал, но продолжал свои попытки, превратив задний двор в свалку строительного мусора.
Светлана тоже звонила, но уже не с благодарностями, а с жалобами. Игорёк, получив мощный компьютер, окончательно забросил учёбу и целыми днями играл в сетевые игры. Пришлось нанимать репетиторов, а это — новые расходы.
Алина на них не реагировала. У неё была своя жизнь. Она накопила достаточно денег, чтобы съездить в Москву. Одна. Она никому ничего не сказала. Просто собрала небольшую сумку, вызвала такси и уехала на вокзал.
Поездка была тяжёлой, но надежда придавала сил. Профессор Лазарев оказался внимательным и вдумчивым врачом. Он не отмахнулся от неё. Он действительно предложил новую схему лечения. Дорогую, долгую, но дающую надежду не на исцеление — болезнь была хронической — а на стойкую ремиссию. На жизнь почти без боли.
Вернувшись, она начала лечение. Заказывала лекарства через интернет, делала уколы, которые научилась ставить себе сама. И медленно, по миллиметру, она начала отвоёвывать своё тело. Боль стала тише, туман в голове начал рассеиваться. Появились дни, когда она могла не просто дойти до кухни, а даже приготовить себе что-то вкусное.
Её бизнес на удалёнке процветал. Клиентов стало столько, что она даже начала выбирать, с кем работать. Денег хватало и на лечение, и на хорошую еду, и даже на то, чтобы откладывать. Она похудела, но это была здоровая худоба. В её глазах снова появился блеск.
Семья заметила перемены, но истолковала их по-своему.
— Вот видишь, я же говорил! — с гордостью заявил как-то Гена. — Свежий воздух, трудотерапия с гаражом — и вся хворь прошла! А ты — Москва, Москва…
Но однажды вечером идиллия рухнула. Геннадий пришёл с работы чернее тучи. Его сократили. Фирма, где он проработал двадцать лет, обанкротилась. Выплатили мизерное пособие, которого едва хватило на оплату счетов. Недостроенный гараж стоял укором. Денег не было.
В тот же вечер прибежала заплаканная Светлана. Её Игорька грозились отчислить из колледжа. Нужны были деньги, чтобы «решить вопрос».
И вот они все сидели на кухне. Геннадий, понурив голову. Зинаида Аркадьевна, бросающая на сына полные трагизма взгляды. И заплаканная Светлана. Алина вошла на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Она двигалась почти без усилий, легко.
Все взгляды обратились к ней.
— Алина, — начал Гена, и в его голосе впервые за долгое время появились просящие нотки. — Нам нужно поговорить. У нас… у нас серьёзные проблемы.
— Я слышала, — спокойно ответила она.
— Нам нужны деньги, — выпалила Светлана. — Алин, ты же теперь дома работаешь, у тебя же есть какие-то накопления? Помоги, а? Игорек пропадает!
Геннадий поднял голову.
— И на гараж надо. Я не могу его так бросить. Нужно нанять рабочих, чтобы всё исправили. Алинка, ты же жена мне. Мы же семья.
Алина поставила стакан на стол. Она обвела их всех спокойным, ясным взглядом. В нём не было ни злорадства, ни ненависти. Только холодная, отстранённая усталость.
— Семья? — тихо переспросила она. — Да, я помню. В семье принято помогать друг другу. Но когда мне нужна была помощь, когда я умоляла вас дать мне шанс на нормальную жизнь, вы сказали, что мои проблемы выдуманные. А ваши — реальные.
Она сделала паузу, давая словам впитаться.
— Так вот. Теперь всё по-честному. Вы оставайтесь со своими реальными проблемами. А я, пожалуй, поживу со своими выдуманными. Денег у меня нет. По крайней мере, для вас. Мои деньги идут на моё лечение, которое, как видите, помогает. И на мою будущую жизнь. Без вас.
Она развернулась и пошла в свою комнату, впервые за много лет чувствуя не боль в суставах, а твёрдую почву под ногами. За спиной повисло ошеломлённое молчание. Она закрыла за собой дверь, и эта дверь отделила её от прошлого. Впереди была неизвестность, но она была наполнена не страхом, а свободой.
Если вам понравилась эта история и вы хотите читать больше рассказов о сильных людях и жизненных испытаниях, подпишитесь на мой канал. Так вы не пропустите ничего нового и поддержите автора.