— Ну что, Алевтина Фёдоровна, готовы к встрече с судьбой? — Аркадий Борисович, мой инструктор по вождению, хмыкнул, поправляя на носу очки в толстой оправе. Его взгляд, пронзительный и насмешливый, скользнул по моим рукам, крепко вцепившимся в руль учебной «Лады».
— Готова, Аркадий Борисович, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
В свои пятьдесят три я впервые оказалась в такой ситуации. Всю жизнь за рулем был муж, Всеволод. Он и на дачу нас возил, и к сыну в соседний город, и по магазинам. Я как-то и не задумывалась, что мне это может понадобиться. Сидела себе на пассажирском сиденье, смотрела в окно, и казалось, так будет всегда. А полгода назад Севу скрутило. Давление подскочило так, что врачи только руками развели — чудо, что вообще откачали. Прописали покой, таблетки горстями и категорический запрет на вождение.
Наша старенькая «семёрка» сиротливо встала в гараже. Дача, засаженная любимыми севиными пионами, осталась без присмотра. Внуки, по которым мы так скучали, тоже стали дальше. Сын Кирилл, конечно, старался, заезжал, но у него своя семья, работа. Не наездишься.
— Мам, может, тебе самой за руль? — как-то сказал он, когда я в очередной раз вздыхала, глядя на фотографии внуков. — Права получишь, и снова мобильность будет.
— Да куда мне, Кирюш? — отмахнулась я тогда. — В мои-то годы. Это ж учиться надо, я и не пойму ничего.
— Ну что ты, мам, ерунда какая. Ты у меня умница, со всем справишься.
И я решилась. Ради мужа, ради внуков, ради тех самых пионов. И ради себя. Чтобы не чувствовать себя беспомощной, отрезанной от мира. Записалась в ближайшую автошколу, и судьба свела меня с Аркадием Борисовичем.
С первого же занятия я поняла, что легко не будет.
— Так, Фёдоровна, сцепление выжимаем плавно! Пла-а-а-вно! А не как на педаль швейной машинки жмём! — орал он так, что у меня звенело в ушах. — Женщины… всё у вас не как у людей.
Каждое занятие превращалось в испытание. Он придирался к любой мелочи. Если я ехала слишком медленно, он ворчал: «Плетёмся, как сонная муха! Пробку собираем!». Если пыталась ехать вровень с потоком, он хватался за сердце: «Куда летишь?! Угробить нас решила?!».
Я молча терпела. Скрипела зубами, но делала, что он говорит. Вечерами приходила домой выжатая как лимон, и Всеволод, видя мое состояние, качал головой.
— Аля, может, ну его? Попроси другого инструктора. Этот же из тебя всю душу вытрясет.
— Нет, Сева, — упрямо отвечала я. — Я должна доказать. И ему, и себе.
Аркадий Борисович, казалось, поставил себе цель — доказать мне, что место женщины на кухне, а не за рулем. Он с каким-то садистским удовольствием заставлял меня по десять раз парковаться в узкий «карман» между двумя воображаемыми машинами, которые он обозначал вешками.
— Ну что, опять бампер снесла? — ехидно комментировал он, когда я сбивала очередную вешку. — А если бы там «Мерседес» стоял? Расплачивалась бы до пенсии. Не ваше это дело, женское.
По выходным сын забирал меня на пустырь за городом. Там, на нашей старенькой «семёрке», я спокойно, без криков и упреков, отрабатывала все маневры. И параллельная парковка получалась, и «змейка», и заезд в гараж.
— Мам, да ты отлично водишь! — удивлялся Кирилл. — Чего он к тебе прицепился?
— Характер у него такой, — вздыхала я. — Считает, что все женщины за рулем — обезьяны с гранатой.
— Так пожалуйся директору школы! Это же ненормально, он тебе всю уверенность в себе убьёт перед экзаменом.
— Не надо, Кирюша. Я сама. Я выдержу.
И вот этот день настал. Внутренний экзамен в автошколе я кое-как сдала, хотя Аркадий Борисович и тут пытался меня завалить, дав самое сложное задание на площадке. Но я справилась. Теперь — город. Рядом со мной сидел молодой, серьезный инспектор ГАИ, капитан Громов. Аркадий Борисович устроился сзади, и я чувствовала его тяжелый взгляд затылком.
— Можете начинать движение, — ровным голосом произнес инспектор.
Я выдохнула, включила поворотник, посмотрела в зеркала и плавно тронулась с места. Сердце колотилось где-то в горле, но руки на удивление не дрожали. Три месяца мучений с Аркадием Борисовичем закалили меня.
— На ближайшем перекрестке повернем направо, — дал команду инспектор.
Я перестроилась, пропустила пешеходов. Всё шло гладко. Слишком гладко. Я знала, что мой инструктор просто так этого не оставит.
— Выполните разворот на регулируемом перекрестке, — следующая команда.
Это был сложный перекресток с тремя полосами и трамвайными путями посередине. Я заняла крайнюю левую полосу, дождалась зеленой стрелки. Начала маневр. И в этот момент сзади раздался истошный крик Аркадия Борисовича:
— Трамвай! Стой! Куда ты прешь?!
Я инстинктивно вдавила педаль тормоза. Машина дернулась и заглохла прямо посреди перекрестка. Сзади тут же кто-то нетерпеливо посигналил. Я в панике посмотрела налево — никакого трамвая и близко не было. Пути были свободны.
Инспектор Громов медленно повернул голову и посмотрел на Аркадия Борисовича.
— Инструктор, вы мешаете проведению экзамена.
— Я предотвращаю аварию! — не унимался тот. — Она его не видела! Женщина за рулем — это угроза для всех! Она бы сейчас под трамвай заехала!
Щеки у меня пылали от стыда и злости. Он сделал это. Он специально сорвал мне маневр, подставил меня.
— Алевтина Фёдоровна, — голос инспектора был ледяным, но обращен он был ко мне. — Заведите автомобиль и завершите маневр.
Я дрожащими руками повернула ключ зажигания. Машина завелась со второй попытки. Я быстро закончила разворот и припарковалась у обочины, где указал инспектор. Я была уверена, что всё кончено. Провал.
— Спасибо, экзамен окончен, — сказал инспектор. Я опустила голову, готовая услышать «не сдали». — Выйдите, пожалуйста, из автомобиля.
Я вышла. Инспектор вышел следом. Аркадий Борисович вылез с заднего сиденья, на его лице была торжествующая ухмылка.
— Ну что, Фёдоровна, я же говорил, не ваше это, — процедил он.
Инспектор Громов подошел ко мне, в руках у него был мой экзаменационный лист.
— Алевтина Фёдоровна, вы создали помеху на перекрестке. Это пять штрафных баллов. Экзамен не сдан.
У меня подкосились ноги. Слёзы, которые я так долго сдерживала, хлынули из глаз. Три месяца. Три месяца унижений, криков, потраченных нервов и денег — всё зря. Из-за него.
— Но… — я попыталась что-то сказать, но голос сорвался.
— Однако, — продолжил инспектор, и его голос изменился, стал жестче, — помеха была создана в результате вмешательства инструктора, который ввел вас в заблуждение ложным криком об опасности. Это зафиксировано видеорегистратором. Аркадий Борисович, пройдемте со мной. На вас будет составлен рапорт о неправомерном вмешательстве в процесс приёма экзамена. А вам, Алевтина Фёдоровна, будет назначена пересдача в ближайшее возможное время. С другим инструктором.
Ухмылка сползла с лица Аркадия Борисовича. Он стал бормотать что-то про безопасность, про свой многолетний опыт, но инспектор его уже не слушал. Он твердо указал ему на служебную машину.
Я стояла на тротуаре, смотрела им вслед и не могла поверить. Я не сдала. Но я и не проиграла. Впервые за три месяца кто-то встал на мою сторону.
Пересдачу мне назначили через неделю. В машине рядом со мной сидел молчаливый мужчина лет сорока, новый инструктор. Всю дорогу он не проронил ни слова. Я спокойно, как на тренировках с сыном, выполнила все его команды. И парковку, и разворот, и проезд сложных перекрестков.
— Припаркуйтесь вот здесь, у обочины, — сказал он наконец.
Я припарковалась. Он молча взял экзаменационный лист, поставил размашистую подпись и протянул мне.
— Поздравляю. Вы сдали.
Я смотрела на заветное слово «СДАЛ» и не верила своим глазам. Я смогла. Я сделала это.
Через пару дней мы с Севой и Кириллом поехали и купили мне машину. Не новую, конечно, но крепкую и надежную «кореянку» с автоматической коробкой передач. Всеволод ходил вокруг нее, как именинник, гладил по капоту.
— Ну, Алевтинушка, ты у меня герой. Настоящий герой.
Моя первая самостоятельная поездка была на дачу. Сева сидел рядом, непривычно тихий и взволнованнный, и смотрел на меня с такой гордостью, с какой, наверное, не смотрел никогда. Я вела машину уверенно и спокойно. Дорога, которая раньше была для меня лишь мельканием пейзажей за окном, теперь была подвластна мне.
На обратном пути мы остановились у светофора. И в соседней машине я увидела его. Аркадий Борисович сидел на пассажирском сиденье. За рулем была его жена — полная, неуверенная в себе женщина, которая, кажется, боялась даже дышать. Он что-то кричал ей, яростно жестикулируя. Она в ответ только испуганно вжимала голову в плечи.
Наши взгляды встретились. Он узнал меня. Я увидела в его глазах удивление, злость, и что-то еще… может быть, даже зависть. Я не стала злорадствовать. Я просто спокойно, с легкой улыбкой, кивнула ему. Загорелся зеленый. Я плавно нажала на педаль газа, и моя машина легко пошла вперед, оставляя его и его крики позади. Я ехала домой, к своей семье, в свою новую жизнь, где я сама была за рулем. И это было лучшее чувство на свете.
Вот такая история, дорогие читатели. История о том, что никогда не поздно учиться новому и отстаивать себя, даже если кажется, что весь мир против. А вам приходилось сталкиваться с подобным отношением? Поделитесь своими историями в комментариях, очень интересно будет почитать.
И конечно, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые рассказы! Я стараюсь для вас, и впереди нас ждет еще много жизненных и трогательных историй.