Алевтина перелистнула глянцевую страницу автомобильного журнала и с мечтательной улыбкой ткнула пальцем в серебристую иномарку.
— Вить, ну посмотри, какая красавица! И цвет какой… неброский, благородный. Представляешь, как мы летом на ней на дачу поедем? С комфортом, с кондиционером, а не в нашей старой «ласточке», которая вот-вот развалится.
Виктор, ее муж, оторвался от кроссворда и, прищурившись, посмотрел на фото через очки.
— Красавица, не спорю. Но и цена у этой красавицы… кусается. Аля, ты уверена, что нам это по карману? Мы триста тысяч отложили, а она, поди, все пятьсот стоит.
— Ну так кредит возьмем небольшой, — не сдавалась Алевтина. — Зато надолго хватит. Сонечка скоро институт закончит, ей тоже машина понадобится. Это же вложение, Вить, вложение в семейное благополучие!
Они сидели на своей уютной кухне, пахнущей свежесваренным кофе и субботним утром. Алевтина, главный бухгалтер в небольшой, но стабильной фирме, привыкла все планировать и просчитывать. Мечта о новой машине была не просто капризом, а выверенной целью, к которой они с мужем шли последние два года, откладывая каждую свободную копейку. И вот, цель была почти достигнута. Оставалось только выбрать модель и дождаться премии, которую ей обещали в конце квартала.
Их мирные планы прервал резкий, надрывный звонок телефона. Алевтина вздрогнула и посмотрела на мужа. Звонили на городской, а это в последнее время случалось редко.
— Я возьму, — сказала она, поднимаясь из-за стола.
В трубке рыдали. Так, что Алевтина не сразу разобрала слова.
— Аля… Алечка… это я… Лариса…
— Лариска? Что случилось? На тебе лица нет! То есть голоса…
— Аля, мне нужно тебя видеть… Срочно… Я… я не знаю, что мне делать… У меня горе, Аля, горе…
Через полчаса Лариса, ее лучшая подруга со школьной скамьи, сидела на их кухне. Маленькая, осунувшаяся, с красными от слез глазами, она судорожно сжимала в руках чашку с валерьянкой, которую ей налил Виктор.
— Ну, рассказывай, не томи, — Алевтина присела рядом и обняла подругу за плечи. — Что стряслось?
Лариса всхлипнула и начала свой рассказ. Ее сын, Семен, двадцатилетний оболтус, которого она растила одна, попал в беду. Серьезную беду. Ввязался в какую-то темную историю с аварией, будучи за рулем чужой дорогой машины. Теперь ему грозили огромные проблемы, если не сказать хуже. И чтобы «решить вопрос» до того, как дело дойдет до официальных разбирательств, нужна была крупная сумма. Очень крупная.
— Сколько? — прямо спросил Виктор, который все это время стоял, прислонившись к дверному косяку, и мрачно слушал.
— Триста тысяч, — прошептала Лариса и снова зарыдала, уткнувшись в плечо Алевтины. — Мне их нужно найти до завтрашнего вечера. Я… я не знаю, где их взять! Квартиру я не продам так быстро, дачу тоже… Банк кредит не даст, у меня зарплата копеечная. Аля, ты моя единственная надежда! Я все верну, до копеечки! Дачу продам — сразу отдам. Ну, может, месяца за два-три управлюсь. Помоги, Христом-богом молю! Семку же посадят!
Алевтина посмотрела на мужа. В его глазах она прочла все, что он думал: и сомнение, и недоверие, и предостережение. Она и сама понимала, что ситуация выглядит скверно. Триста тысяч. Ровно та сумма, что они отложили на машину. Вся их мечта, упакованная в аккуратные банковские пачки.
— Аля, — тихо сказал Виктор, поймав ее взгляд. — Может, не стоит так сгоряча? Хотя бы расписку…
— Витя, перестань! — шикнула на него Алевтина. — Ты что, не видишь, у человека горе? Какая расписка? Это же Лариска! Мы с ней пуд соли вместе съели. Кому верить, если не ей?
Она повернулась к подруге, в глазах которой плескались отчаяние и надежда.
— Ларис, не плачь. Найдем мы твои деньги. У нас есть. Мы на машину копили, но машина — это железка. Подождет. А человека спасать надо.
В тот же вечер Виктор, так и не сказав больше ни слова, съездил в банк и снял деньги. Когда Алевтина передавала толстый конверт дрожащим рукам Ларисы, та снова плакала, но уже от благодарности.
— Алечка, я тебе этого никогда не забуду! Ты мне не подруга — ты сестра! Как только дачу продам, в тот же день все верну! Вот увидишь!
Она ушла, оставив Алевтину с тяжелым сердцем, но с чувством исполненного долга. Виктор только покачал головой и ушел в комнату смотреть телевизор.
Пролетел июль, август подходил к концу. От Ларисы не было ни слуху, ни духу. Алевтина сначала не беспокоила ее — понимала, что продажа дачи дело не быстрое. Но когда прошло два месяца, а подруга так и не позвонила, она решила напомнить о себе.
— Ларисуль, привет! Как ты? Как Семочка, все обошлось?
— Ой, Алечка, привет! — голос в трубке звучал бодро и даже весело. — Да, все нормально, слава богу. Утряслось. Спасибо тебе еще раз, спасительница ты моя!
— Я рада, — осторожно начала Аля. — А как у тебя с дачей дела? Продается?
— Ой, ты знаешь, сейчас такой мертвый сезон! — запричитала Лариса. — Покупателей нет совсем. Один приезжал, посмотрел, носом покрутил, говорит, дорого. Я цену немного сбавила. Жду. Ты же не торопишь, я надеюсь? Ты же понимаешь…
— Понимаю, конечно, — вздохнула Алевтина. — Ладно, ждем.
Но что-то в беззаботном тоне подруги ее насторожило.
А еще через пару недель Соня, дочь Алевтины, прибежала к ней с телефоном.
— Мам, смотри! Это же тетя Лариса!
На экране в социальной сети сияла фотография: Лариса, в новом ярком купальнике и широкополой шляпе, стояла на фоне лазурного моря и пальм. Подпись гласила: «Незабываемый отдых в Турции! Заряжаюсь позитивом!»
У Алевтины похолодело внутри. Она молча смотрела на счастливое, отдохнувшее лицо подруги.
— Витя, иди сюда, — позвала она мужа.
Виктор посмотрел на фото, потом на жену, и в его взгляде читалось немое: «Ну, я же говорил».
— Может, ей путевку подарили? — с надеждой предположила Алевтина, хотя сама в это не верила.
— В кредит, наверное, взяла, — хмыкнул Виктор. — Чтобы от стресса отойти. После продажи дачи отдаст.
В этот раз Алевтина звонила Ларисе уже без прежней деликатности.
— Лариса, я видела твои фотографии. Ты в Турции отдыхаешь?
— А, это… — Лариса на секунду запнулась. — Да, Алечка. Представляешь, подвернулась горящая путевка, почти даром! Я подумала, мне нужно развеяться, нервы подлечить. Я так извелась вся с этим Семкой… Ты не сердишься, надеюсь?
— Я не сержусь, Лариса. Я просто хочу понять, когда ты вернешь долг.
— Аля, ну что ты начинаешь! Я же сказала, как только — так сразу! Что ты мне не доверяешь? Мы же подруги!
Но в ее голосе уже не было прежней теплоты. Проскользнули холодные, защитные нотки.
Осенью у них сломалась старая машина. Окончательно и бесповоротно. Мастер в автосервисе, оглядев ее, вынес вердикт: ремонт обойдется в такую сумму, что проще добавить и купить другую. Мечта о новой машине превратилась в острую необходимость.
— Нужно забирать деньги у Ларисы, — твердо сказал Виктор. — Хватит ждать у моря погоды. Езжай к ней и поговори серьезно.
Алевтина собралась с духом и поехала. Она не стала звонить и предупреждать о своем визите. Сердце колотилось, было стыдно и неловко, будто это она была должна, а не ей.
Дверь ей открыла сама Лариса. Она была в новом домашнем халате, с идеальной укладкой. Из глубины квартиры доносился звук работающего нового огромного телевизора. Пройдя в комнату, Алевтина остолбенела. Вместо старого, продавленного дивана стоял новый, кожаный. На окнах висели дорогие шторы.
— Ремонт делаешь? — тихо спросила Аля, обводя взглядом комнату.
— Да так, по мелочи, — небрежно бросила Лариса, избегая ее взгляда. — Освежить решила. Ты чай будешь?
— Я не за чаем приехала, Лариса. Я за деньгами. Они нам очень нужны. Машина сломалась, мы без колес остались.
Лариса поджала губы. Она села на новый диван, закинув ногу на ногу. Вся ее поза выражала вызов.
— Аля, я, кажется, тебе все объяснила. Денег у меня нет. Дача не продана.
— А на новый диван, телевизор и отдых в Турции деньги нашлись? — голос Алевтины задрожал от обиды. — Лариса, это же наши деньги! Мы их на машину откладывали!
И тут Лариса посмотрела на нее. Холодно, свысока, как на чужого человека. Того тепла, той дружбы, что связывала их тридцать лет, в ее глазах больше не было.
— Послушай, Алевтина, — отчеканила она, впервые за много лет назвав ее полным именем. — Давай начистоту. Когда ты мне давала эти деньги, ты же видела, в каком я состоянии. Ты сделала это добровольно, по доброте душевной. Никто тебя силком не заставлял. Расписки я тебе не писала. Так что, считай, что это была благотворительная помощь.
Алевтина лишилась дара речи. Она просто смотрела на женщину, которую считала своей лучшей подругой.
— То есть… ты не собираешься их возвращать?
Лариса усмехнулась. Жестоко, неприятно.
— А с чего я должна? Я тебя не просила последнее отдавать. У тебя муж, зарплата хорошая, не обеднеете. А у меня сын, мне его на ноги ставить надо. Так что извини. Дружба дружбой, а деньги врозь!
Эти слова прозвучали как пощечина. Алевтина встала. Ноги были ватными. Она не чувствовала ни злости, ни желания скандалить. Только огромную, ледяную пустоту на месте, где раньше была дружба.
— Я поняла тебя, Лариса, — тихо сказала она. — Все поняла.
Она развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. За спиной она слышала, как Лариса с облегчением выдохнула. Дверь за ней захлопнулась, отрезая прошлое.
Домой она ехала как в тумане. Рассказала все Виктору. Он, на удивление, не стал ее упрекать. Просто обнял и сказал:
— Ну и черт с ними, с деньгами. Зато теперь ты знаешь, кто есть кто. Считай, что мы не машину потеряли, а купили очень дорогой, но важный урок.
Жизнь потекла дальше. Они взяли небольшой кредит, купили простенькую, подержанную иномарку. Алевтина с головой ушла в работу. Она вычеркнула Ларису из своей жизни. Заблокировала ее номер, удалила из всех социальных сетей. Было больно, но со временем боль притупилась, оставив после себя лишь горький осадок и шрам на сердце.
Прошло около полугода. Однажды вечером, когда они всей семьей ужинали, раздался звонок на мобильный Алевтины. Номер был незнакомый. Она с сомнением нажала на кнопку ответа.
— Алло.
— Аля… Алечка, это я… — раздался в трубке до боли знакомый, но теперь уже жалкий и плачущий голос. — Лариса…
Алевтина молчала.
— Аля, не молчи, пожалуйста! Мне помощь твоя нужна! С Семкой опять беда случилась! Еще хуже, чем в тот раз… Он… он связался с какими-то кредитами, долги огромные, ему угрожают… Аля, у меня никого нет, кроме тебя! Мне нужно сто тысяч, всего сто… я… я больше не знаю, к кому обратиться! Все отвернулись!
Алевтина слушала этот надрывный монолог и не чувствовала ничего. Ни жалости, ни злорадства. Вообще ничего. Та женщина, что рыдала сейчас в трубку, была для нее пустым местом.
— Лариса, — произнесла она спокойно и четко, и сама удивилась своему ледяному тону. — Извини, но я тебе помочь не могу. У меня нет для тебя ни денег, ни сочувствия.
— Но… но мы же подруги! — всхлипнула Лариса.
— Нет, Лариса. Мы не подруги. Ты сама все решила в тот день. И сказала очень правильные слова, я их на всю жизнь запомнила. Дружба дружбой, а деньги врозь. Так что решай свои проблемы сама. Прощай.
Она нажала отбой и занесла номер в черный список. Виктор и Соня смотрели на нее с восхищением. В тот вечер Алевтина поняла, что триста тысяч, которые она потеряла, были не самой большой платой за то, чтобы избавиться от фальшивого друга и обрести внутреннюю силу и уважение к себе.
Вот такая история, дорогие читатели, о дружбе и предательстве. К сожалению, в жизни так бывает, что деньги становятся проверкой для самых крепких, как казалось, отношений. А вы сталкивались с подобным? Делитесь своими мыслями в комментариях.
И, конечно, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные истории. Ваша поддержка очень важна для меня