Не знаю стоит ли продолжать эту бакинскую историю?
Спрашиваю не только от своего имени.
Есть ощущение, что она слишком затягивается теряя яркость повествования.
У меня уже есть и про свадьбу, но там такой огромный текст, что я сам еще его не прочел. Стоит ли его заливать, или сделать хотя бы перерыв?
Напишите пожалуйста в комментариях, а то я в замешательстве.
Первые две части:
В поисках музыкантов
Семья Баламамеда немедленно приступила к подготовке к свадебному торжеству. Срочность была обусловлена состоянием здоровья деда Баламамеда, отца его матери, Ахмеда даи, который был серьезно болен. Необходимо было успеть отпраздновать обручение, а затем, если будет на то воля Аллаха, сыграть полноценную свадьбу.
Мне поручили договориться с музыкантами. Вместе с Баламамедом мы отправились в Губернаторский сад, расположенный неподалеку от филармонии. Обратившись к первой попавшейся группе, я спросил: "Кто свободен на следующей неделе…". Они, не дослушав до конца, всей толпой бросились к нам, заслышав слово "свободен". Вспомнился Мешади Ибад: "Эй, носильщик, носильщик!" – и все бегут к нему. Аналогия была очевидной, и я, улыбаясь, уточнил: "Ребята, кто может в следующую субботу?".
Нестройный хор ответил: "Мы будем свободны только через месяц, нужно было договариваться месяц назад".
Я понял, что это были музыканты низкого уровня. Немного поодаль стояли профессионалы. Я подошел к ним и, увидев Нияметдина Мусаева, поздоровался: "Здравствуйте, Нияметдин муаллим, не соблаговолите ли вы в следующую субботу украсить своим прекрасным голосом свадебное мероприятие?".
Певец принял позу маэстро, словно сам Узеир Гаджибеков оценивал мою речь, и спросил: "Где будет свадьба?".
"В Ясамале, даглинская свадьба".
"Нет, нет! Я в Ясамал не поеду, тем более на даглинскую свадьбу!".
Я не понял: "В чем причина, какая разница?".
"Там меня постоянно бьют, однажды я даже оказался в больнице. Ясамальские не понимают ценности искусства, извини, парень, это не к тебе относится", - резко вскинув голову, он позволил своим крашеным волосам развеяться на ветру и с гордостью удалился.
Баламамед раздраженно пробормотал: "Что ты делаешь? Он выглядит как покойник, я таких каждый день хороню. Его наши после ста грамм побреют, сто процентов. Давай найдем кого-нибудь другого, молодого, современного".
Но время было упущено, и мы решили посетить манысхану на следующий день.
Купив пива, мы заехали к Расиму. Узнав о проблеме Баламамеда, Расим пообещал договориться с Гусейнагой Хадыевым. Это был очень популярный певец, и мы не верили, что Расим сможет уговорить его выступить на нашей свадьбе. Но оказалось, что Гусейнага учился с Расимом в одной школе и был нашим общим соседом, жил на Второй Хребтовой, возле пожарной части, в пяти минутах ходьбы от меня.
Расим позвонил ему. Гусейнаги не было дома, он поговорил с матерью певца, и она пообещала передать сыну просьбу одноклассника. Мы ждали звонка, играя с Расимом в нарды на деньги. Поднимался шум, когда Расим проигрывал, или я в последний момент выбрасывал шеш-гоша. Он заставил меня бросать кости из стакана, но все равно проигрывал. Наконец, зазвонил телефон, это был Гусейнага. После почти десятиминутного разговора Расим обернулся к нам с печальным видом: "Он занят, но обещал прислать вместо себя Нияметдина".
Баламамеда словно ужалили, он вскочил и закричал: "Вечно так! Никогда мои дела не решаются сразу, всегда со скрипом, или вообще встанут как камень, и все, не сдвинешь! Алибала прав, тринадцатого, в понедельник, рождаются только неудачники! Мне постоянно не везет!".
Расим рассмеялся: "Вот для чего нужны друзья! Они-то родились в нормальное время! Гусейнага как раз свободен в субботу и выступит на твоей свадьбе! Надо отметить удачу, но не этим пойлом. Мы, как проклятые капиталисты, будем пить шотландский виски! Наливай!".
Поездка за сырьем для шашлыка
Утром позвонил Баламамед и радостно сообщил, что на свадьбе будет петь сам Гусейнага Хадыев, и вся его родня очень благодарна... мне. Я удивился — ведь всё организовал Расим. Но, по словам Баламамеда, из всех его друзей родные знают только меня и считают чуть ли не членом семьи. Так что новое задание: едем в Хызы за баранами — нужно четыре штуки, а там родственники продадут почти даром.
Наутро выехали на двух машинах. Гасымали ами поехал впереди — он знал дорогу. Не доезжая до Хызы, свернули на просёлок, где каждая кочка уничтожала подвеску автомобилей. Вдруг Гасымали остановился. Мы вылезли, а там посреди дороги стоял осёл, как сторожевой пес. Не двигается с места — упёрся и всё. Толкания, пинки — ноль эффекта. Гасымали схватил его за уши — тот взвыл и попытался укусить. Баламамед дернул за хвост, и тут я заметил, что осёл сузил глаза и пристально посмотрел на товарища.
— Отпусти хвост! Сейчас врежет — и прощай, голливудская улыбка!
Баламамед отпрыгнул. Я решил взять инициативу. Подошёл к ослу, раскрыл водительские права — свои и Гасымали — и с серьёзным видом зачитал. Осёл заревел, развернулся и ушёл с дороги...
Мы стояли, хохоча как дети. Баламамед спросил, что я ему сказал. Я ответил, что осёл — местный милиционер, я попытался дать ему взятку, а он нас обругал и ушёл. Смех продолжился до самой поляны, где жил родственник Гасымали.
Место было как из сказки: два дома без заборов, стадо баранов и футбольное поле полное мальчишек. Хозяин — деревенский гений. Две жены, два дома, у каждой по очереди ночует. Дети бегают вперемешку, всё по расписанию. Он был местным егерем, держал двух умнейших собак-дворняг, которые могли выследить любую дичь. Жили они за счёт охоты и приезжающих городских охотников.
Мы хотели забрать баранов и уехать, но хозяин сказал: останьтесь, обед, потом баня, потом — если захотим — ночная охота. Мы и не сопротивлялись. После обеда он повёл нас через речку и ущелье в пещеру. Там был бассейн с горячей серной водой. Всё бело-голубое, запах — как на химзаводе, но ощущения — фантастические. Я чувствовал себя доисторическим человеком на курорте для динозавров.
Наш "гид" предупредил — в серной воде долго нельзя: полезно, но коварно. Вернулись домой, выжатые, как лимоны. Хозяин сказал: «Утром проснётесь — будете как птицы, порхать начнёте». Я подумал: «Какие птицы, я сейчас рухну как шкаф». Но он оказался прав — проснулись бодрые, как после отпуска.
Позавтракали, загрузили баранов и поехали домой. Шутливо гадали, не встретится ли снова наш "милиционер". Осла не было, но через 10 километров у Гасымали спустило колесо. Он ругался на весь Хызынский район:
— Нефтяная страна, а дороги — как на луне!
— Ты на луне был? — подколол Баламамед.
— А мы откуда едем, по-твоему?
Проехали ещё немного — второе колесо. Гасымали взвыл:
— Где этот ишак в штатском? Проклял нас! Запаски нет!
Колёса у нас разные — взаимозаменяемости никакой. До ближайшего посёлка — сорок километров. Я вскрикнул: «Эврика!» Но старший из даглинцев только вздохнул:
— Алибала, здесь не иврика нужна. Здесь вулканизация!
Я объяснил: затолкаем сухую траву в покрышку и доедем до шиномонтажа. Так и сделали. Трясущиеся, пыльные, но довольные, к вечеру были дома — с баранами, приключениями и байкой, которую потом ещё не раз рассказывали под чай.