Баку. Визит в Азербайджан

У каждого бакинца, наверное, есть место, которое больше всего ассоциируется с городом детства. У меня их три: Бульвар, Торговая и Молоканский садик. Не хочется употреблять заезженное слово «сакральность», но для неверующего меня эти места действительно святые. Причем, чем старше я становлюсь, тем более значимым становится Бульвар. Возможно, это происходит оттого, что какие бы изменения ни происходили в Баку, море и бухта остаются прежними, такими же, как и столетия тому назад: слева — мыс Султан на Зыхе, справа — Баиловский мыс (географически — Шихский)...

Мне всегда было безумно жаль снимков Баку, которые по той или иной причине дошли до наших времен в плохом состоянии. Ведь каждый из них — частичка прошлого, в том числе и моего. С развитием современных технологий появилась возможность улучшать их качество, но до определенного предела, часто с потерей достоверности. Однако есть такие снимки, которые хочется увидеть несмотря ни на что. Поэтому я последнее время увлекся этим и, как кажется, разработал схему, позволяющую при помощи нескольких сервисов воспроизводить совсем уже "мертвые" фото...

Я часто думаю о том, как бы сложилась судьба закавказского региона, если бы в середине 1980-х годов умы жителей тогдашнего Степанакерта не были смущены деятелями из-за пределов Азербайджанской ССР. Как бы выглядели сегодня Баку и бакинцы? В нынешние времена, по прошествии 40 лет, преобладает мнение, что все что не случилось, — к лучшему. Даже те, кто уехал из Баку на фоне известных событий давно благоустроились и не видят себя по-другому. Не знаю. Лично у меня все равно осталась горечь. Иногда я...

К службе в Советской армии я был совершенно не готов. Мне исполнилось 18 лет только в середине декабря, и я учился в институте, поэтому предполагал, что уйду в армию в мае. Но военкомат Ленинского района Баку решил по другому. 28 декабря, когда мои мысли были заняты предстоящим празднованием Нового года в институте, в дверь раздался звонок. На пороге стоял улыбающийся участковый. Нежным, почти заискивающим голосом он предложил мне съездить в военкомат "на пару минут", чтобы подписать какие-то документы...

На этот раз без лишних слов. Только снимки Баку, которые не отыскиваются в Сети, из разных времен советского прошлого. В то время он не был международным, не обладал пятью звездами, даже еще не был реконструирован, но все равно смотришь на него, и на душе тепло. Сколько раз я улетал отсюда и возвращался обратно? 30 раз? 50? До 1925 года она носила имя Кладбищенской. Кладбищенская улица брала свое начало между григорианскими и лютеранскими захоронениями, огибала Чемберекенд и заканчивалась на уровне Нагорной улицы...

Я не помню, чтобы кто-то в нашем дворе когда-либо спрашивал: «А ты какой национальности?» Это был вопрос из другого мира — не из нашего бакинского двора, где весна начиналась не по календарю, а с первого проросшего зёрнышка пшеницы. — Ай, балам, смотри, семени уже зелёная стала! — кричала тётя Сара из второго подъезда, показывая на блюдце с аккуратно перевязанной красной ленточкой травой. — Сабирли олун (потерпи), ещё пару дней — и стол накроем! — отвечала ей тётя Наиля, вытирая руки о фартук. В нашем доме жили все: азербайджанцы, русские, евреи, армяне, лезгины...

Как-то меня пригласили участвовать в физкультурном параде в Баку. Ну как пригласили? Вызвали в райком комсомола Ленинского района, тогда там вторым секретарем был наш бывший учитель физики Евгений Иванович, и настоятельно рекомендовали принять участие в серьезном мероприятии республиканского значения. Деваться было некуда, и я согласился. Думал, ну что такого, пройдусь по площади в рядах физкультурников, невелика забота. Однако, когда я прибыл к месту сбора, выяснилось, что я должен участвовать в какой-то композиции на грузовике с оголенным торсом...

Со мной всё в порядке, как в психическом плане, так и в физическом. Мозгами я не потёк и операцию не делал, как могло показаться из названия. Я остаюсь прирождённым бакинцем. Это история простой девушки из Волгограда, тогда Царицына, которая в восьмилетнем возрасте, после раскулачивания отца, переехала в Баку. В повествовании нет ничего ностальгического и душещипательного, что обычно нравится бакинцам, когда речь идёт об их городе — обычная проза жизни в Баку тридцатых годов. Но тем ценнее это воспоминание...

Сегодня часто можно услышать от бакинцев, через долгое время посетивших город: "Баку не узнать". И это правда. Город сильно изменился. Многим, особенно проведшим в столице молодые годы, это не нравится. Вполне естественная реакция. Мне тоже горько видеть родные с детства места, изменившиеся до неузнаваемости. Единственное, с чем я не согласен, когда в этом слышен обвинительный подтекст. Типа: "не сохранили", "не уберегли", "разрушили". Ведь то же самое говорило предыдущее поколение об изменениях нашего времени, а до них, наверное, и те, кто жил раньше...

У меня отец очень любил джаз. В молодости дружил с кем-то из "Гая" и был вхож в их камерную тусовку. Пару раз и меня в детстве брал с собой, как я понимаю, хотел приучить к джазу и творческой атмосфере вообще. Но не очень получилось — я стал технарём, а джаз воспринял, уже переболев хард-роком. Торговая для меня — это в первую очередь детство. Походы за хлебом и побеги в "Зоомагазин". С неё я начал познавать Баку и узнал о бакинцах. Последние мне очень понравились: добрые, веселые, общительные, празднично одетые...

На старости лет я часто думаю: а что было бы, если я уехал в своё время из Баку? Это могло случиться ещё в начале 1980-х годов, когда отцу предложили хорошее место в Ленинграде — с квартирой и прочим. Мама хотела, а отец отказался. Моё мнение, естественно, играло минимальное значение, но для вида и меня спрашивали. Потом дважды мы выигрывали грин-карту. Один раз мама подавала, другой раз супруга. Это были времена Перестройки и начало 90-х. Вновь остались. В 1993 году родители всё-таки переехали в Россию...

Ноябрь 1986 года. Поезд Тбилиси-Баку выезжает на станцию "Монтина". Я неожиданно оказываюсь в знакомых местах после 23 месяцев расставания с Баку (приезд на три дня за новобранцами не в счет). Мне 19 лет, день рождения еще в декабре, и именно в этот момент я понимаю, как дорог мне город детства. Сил дотерпеть еще пяток минут до встречи с Баку нет никаких. Когда состав притормаживает перед мостом над Московским проспектом, я спрыгиваю с поезда. Наверное, бакинцы, проезжавшие в эти утренние часы мимо...