Вскоре в сенях послышались шаги, топот. В избу ввалились Мишка с фельдшером, засыпанные снегом.
- Ну и метет, - проворчал Мишка. - Днем ведь тихо было. А тут подуло, и снег валит и ветер передувает его. Вот непогодь разыгралась.
Мишка скинул с себя полушубок, подошел к Насте.
- Ну ты как?
Настя пожала плечами. Вроде терпится боль пока. Фельдшер все еще топтался у порога, словно надеялся что помощь его не понадобится.
- А ты чего встал, как не свой. Раздевайся да проходи, - скомандовал Мишка.
Фельдшер послушно выполнил требование хозяина. Только когда он подошел поближе, Настя почувствовала, что от того несет свежачком. Видно из за праздничного стола его Мишка вытащил. Но деваться ей было некуда. Какой никакой, а доктор.
Мужчина сходил к умывальнику, вымыл руки. Марья подала ему чистое полотенце.
- Ну давай поглядим, что у тебя там, - фельдшер присел на краешек кровати. Настя залилась румянцем. Ведь до этого она все время к врачихе ездила в город. А тут чужой мужчина будет ее разглядывать.
- Ну чего ты. А то я не видывал таких то девок. Нечего тут краснеть. Ты, Мишка, уйди отсюда. Из за тебя, чай, стыдится.
Мишка тут же ушел в кухню, спрятался там за занавеской, чтоб ничего не видеть. Только Марья осталась сидеть на лавке возле стола. Вдруг чего подать надо будет.
Доктору и вправду много чего пришлось повидать. Сколько детей он принял на белый свет. Не больно нравилось ему слушать, как кричат бабы, другой раз и его ругают, что ничего не может сделать. Он предпочитал отправлять всех рожениц заранее в больницу в город. Пусть там ругаются, как хотят.
А эта барышня у него и не была ни разу. Только вот сейчас, когда нужда приперла, Мишка прибежал за ним. Выдернул прямо из за стола, где они с шурином да со своими хозяйками встречали Рождество. А куда деваться, не откажешь ведь. Пришлось вставать из за застолья и идти в пургу.
Но фельдшер не обижался. Что делать, если работа у него такая. Да и один он на всю деревню, так мало того и другие деревеньки, что рядышком, тоже были в его владении.
Несмотря на то, что был в подпитии, фельдшер осмотрел Настю, прослушал. Все шло, как и должно быть. Схватки были нечастые и не сильные. Охала Настя больше от страха, чем от боли.
Фельдшер подозвал Мишку. Сказал, что сегодня она точно не родит, разве что завтра. По делу надо бы ее в город в больницу. Но ночью да в пургу куда ее повезешь. Небо все заволокло, снежище валит. Так и заблудиться недолго. С дороги то сбиться можно в такой круговерти. Бог даст, к утру метель угомонится, трактор дорогу расчистит, тогда и ехать можно будет.
Потом мужчина повернулся к Насте. Велел ей постараться уснуть, силы набраться. Завтра пригодится. Сказал еще, что делать ему пока тут нечего. Пойдет домой. Ну а уж если больно приспичит, то пусть Мишка прибежит. Хоть ночью, все одно пусть стучится.
Ночь прошла спокойно. А на утро метель утихла, ветер успокоился. Настя даже пошутила, что у них Рождество получилось, как у Гоголя. С утра Мишка отправился в правление узнать, когда дорогу в город расчистят. За ночь то ее даже в деревне всю передуло, чуть пролез по сугробам, а уж в поле то чего, чай, творится.
- Эк, хватился. Тракторист то давно уж на базу ушел, трактор подготовит да поедет. А может уж и уехал, кто его знает, - ответили Мишке.
- Вот хорошо то. Хоть о людях позаботились.
Бухгалтерша рассмеялась.
- Как же не о людях. Председатель сына своего со дня на день на каникулы из области ждет. Вот с утра, чуть свет и поднял всех на ноги. А то вдруг чадо его в городе застрянет.
Но Мишке уже это было неинтересно слушать. Главное, что дорога будет. Сейчас он пойдет на конюшню, попросит лошадь. В больницу, если надо было, лошадь давали без всякого разговора.
Дома Марья уже собрала узел для Насти. Та удивилась.
- Мама, ты чего туда наложила то столько.
- Что надо, то и положила. А если чего и не понадобится, то обратно домой привезешь.
Марья не знала, что надо было дать Насте с собой. Вот и насобирала всего, что по ее разумению могло пригодиться. Зашел Мишка. Лошадь уже стояла у ворот. Проворчал, что тулуп из чулана не занесла мать на печь погреться. Да чего уж теперь. Еще одеяло возьмет. В него сперва Настю закутает, а потом уж в тулуп.
У Насти от волнения даже болеть все перестало.
- Может зря мы торопимся, - осторожно заговорила она. - Что то у меня уж и не болит ничего.
- Ничего не зря. В городе то спокойнее. Да и врачи там, а не то что здесь фельдшер один. - ответил Мишка и велел одеваться.
Дорога была уже расчищена. Лошадь бодро бежала по дороге, кругом бескрайние белоснежные поля. Снег искрится на солнышке, аж глаза слепит и приходится их прищуривать.
- Миша, красиво то как. - прошептала Настя.
Природа и вправду будто принарядила землю к празднику. Искрится и сверкает снег на елках, что растут вдоль дороги, солнышко светит. От такой красоты кажется, что ничего плохого с ними никогда не может случиться. Настя совсем успокоилась. Пожалела, что мама не смогла приехать. А с другой стороны ей там сейчас не скучно. Агафья не даст скучать. Рассказчица она еще та.
Настя даже задремала. В одеяле, да еще под полостью тулупа, ей даже жарко стало.
- Насть, ты что там приушипилась? - Мишкин голос прозвучал откуда то издалека. Настя открыла глаза. Лошадь бежала уже по городской улице. Приехали почти. Скоро и больница.
В больнице Насте снова стало страшно. Санитарка повела ее в приемный покой, а Мишке велела подождать, что там врач скажет. Может и вправду рано приехали. Он уселся на стул, прижал Настин узел к себе и стал ждать.
Время тянулось ужасно медленно. Что же там они делают. Целая вечность прошла, а Насти все нет. По любому ее должны отпустить к нему. Мишка уже начал беспокоиться, когда распахнулась белая дверь. Вышла Настя в больничном халате, который ей был велик.
Она смущенно улыбалась и на немой вопрос мужа ответила, что скоро будет рожать, чтоб он не ждал ее, а ехал домой. И узел, который свекровь собрала тоже не нужен. Здесь вон, одели ее во все больничное.
За ней вышла то ли врач, то ли медсестра, Мишка не знал.
- Правильно тебе она говорит. Поезжай, голубь, домой. Нечего тут томиться. Скоро не значит, что прямо сейчас. Может к ночи только соберется, а то и ночью. Утром у себя в деревне на почту сходишь, позвонишь и все узнаешь. Так, глядишь, и Насте твоей спокойней будет.
Женщина легонько повернула Настю к двери и подтолкнула. Мишка подскочил, как ужаленный, обнял свою любимую, начал шептать ей что то на ухо.
Настя скрылась за дверью. Мишка немного еще посидел, раздумывая, что же ему делать дальше. Потом подумал, от того что он будет здесь сидеть, ничего не изменится. Видно права Настя, домой надо ехать.
Дома Марья его уже заждалась. Она очень удивилась, что Мишка все обратно привез. Видно такие теперь порядки. Спорить не будешь.
Ночь была длинной. Мишка несколько раз просыпался, а утро все не наступало. Марья тоже ворочалась на своей кровати. И утром проснулись оба ранехонько. У обоих одна мысль в голове, все ли там ладно. Родила Настя, нет ли еще. Нет хуже ждать да догонять.
Мишка даже корил себя, что послушал ту врачиху, уехал. Надо все же было остаться. Но опять же лошадь колхозная. Всю ночь на морозе стоять ей тоже не дело.
Он даже толком не позавтракал. Торопился на почту. Мать хотела удержать его, рано ведь, закрыто там. Но сын уже не слушал. Он там около почты лучше подождет.
Мать права оказалась. Пришлось возле почты стоять. Тетя Зоя, которая командовала почтой уже много лет, утром обычно не торопилась. Посетителей в ранний час никогда не было. Почту привозили ближе к обеду, а если кто то заказывал переговоры, то обычно вечером.
- Мишка, ты чего тут приплясываешь, - удивилась женщина.
А Мишка уже изрядно примерз, Мороз с утра крепкий.
- Да вот, позвонить мне надо. Настену вчера в больницу увез. Всю ночь сегодня с мамой не спали, переживали, как она там.
Зоя не стала томить Мишку. Не раздеваясь прошла к столу, уселась и начала названивать на коммутатор, чтоб ее соединили с роддомом. Потом протянула трубку Мишке.
- На, говори, спрашивай.
А тот вдруг растерялся, не мог придумать, что спросить. Только потом сообразил назвать фамилию и имя.
Женский голос на том конце провода ответил, что сегодня ночью она одна только и рожала. Родилась девочка, два девятьсот, сорок девять сантиметров. Пока Мишка собирался спросить как там Настя себя чувствует, трубку уже положили. Он растерянно посмотрел на Зою.
- Девочка, два девятьсот. Это мало или много.
- Нормально. Поздравляю, папаша!
Папаша, слово то какое интересное, непривычное. Мишка еще посидел немного на почте, ошеломленный новостью, потом подскочил, как ужаленный. Надо домой скорее. Мать то там тоже, чай, места себе не находит. Надо скорее ей все рассказать. Он нахлобучил шапку на голову и бросился домой.