Ольга поставила свою кружку с остывшим чаем на край стола и осторожно, опираясь обеими руками о подлокотники кресла, попыталась встать. Спину пронзила привычная, но оттого не менее острая боль. Она замерла на секунду, пережидая, пока разряды тока, бегущие по позвоночнику, утихнут. Взяв с угла стола свою изящную, но такую необходимую трость, она медленно направилась к кулеру. Каждый шаг давался с трудом, который она научилась мастерски скрывать за спокойной, немного усталой улыбкой.
Офис жил своей обычной жизнью: гудели компьютеры, тихо переговаривались коллеги, где-то в углу звонил телефон. Ольга работала в этом конструкторском бюро уже пятнадцать лет. Она любила свою работу, своих коллег, даже этот вид из окна на старый парк. Три года назад страшная авария разделила ее жизнь на «до» и «после». Долгие месяцы в больнице, несколько операций и вердикт врачей: полное восстановление невозможно. Но она смогла вернуться. Не на полную ставку, с разрешения руководства уходила на час раньше и брала на себя чуть меньше проектов. Начальник, Михаил Петрович, человек старой закалки и большого сердца, вошел в положение. Он помнил Ольгу как одного из лучших специалистов и ценил ее ум и опыт.
— Опять на прогулку? — раздался за ее спиной язвительный голос.
Ольга не оборачиваясь знала, кто это. Вадим. Их коллега из смежного отдела, мужчина лет сорока, с вечно недовольным выражением лица и бегающими глазками. Он пришел в компанию года четыре назад и с самого начала невзлюбил Ольгу. Сначала это была просто зависть к ее авторитету, а после аварии к его чувствам добавилась какая-то злая, непонятная обида.
— Воды налить, Вадим, — спокойно ответила Ольга, не поворачиваясь.
— Ну да, ну да, воды… А мы тут работаем, проекты горят, — не унимался он, говоря достаточно громко, чтобы слышали все вокруг. — Некоторым хорошо, можно и отдохнуть посреди дня. Льготы, привилегии…
Лена, Ольгина соседка по столу и давняя подруга, не выдержала:
— Вадим, ты бы помолчал! У человека уважительная причина. Ты бы хоть раз проявил сочувствие!
— Сочувствие? — Вадим театрально хмыкнул. — Сочувствие — это одно, а равные условия труда — другое. Мы все тут зарплату получаем, и работать должны одинаково. Инвалидность не повод для особого отношения!
В офисе повисла звенящая тишина. Даже вечно тарахтящий принтер, казалось, замолчал. Ольга медленно налила воды в стаканчик, ее руки слегка дрожали. Она чувствовала на себе десятки взглядов: сочувствующих, любопытных, несколько — равнодушных. Она сделала глоток, давая себе время собраться с мыслями.
— Я свою работу выполняю, Вадим, — сказала она так же ровно, поворачиваясь к нему. Ее взгляд был прямым и ясным. — И выполняю ее хорошо. Если у тебя есть претензии к качеству моей работы, можешь высказать их нашему начальнику. А считать, сколько раз я хожу за водой, — это, извини, не твое дело.
Она развернулась и так же медленно пошла к своему столу. За ее спиной Вадим что-то фыркнул, но ответить не решился. Он умел нападать только тогда, когда чувствовал слабость жертвы. А в Ольге, несмотря на трость и боль в глазах, была стальная сердцевина, которую он никак не мог прокусить.
Вечером, придя домой, Ольга долго сидела в кресле, глядя в темное окно. Разговор с сыном по телефону немного успокоил, но осадок остался. Почему? Почему люди бывают такими жестокими? Она никогда не просила о жалости. Все, чего она хотела, — это просто делать свою работу, быть нужной, не сидеть в четырех стенах. Неужели этот лишний час отдыха, который позволял ей просто доехать домой до часа пик и не стоять в переполненном автобусе, был такой уж большой привилегией?
На следующий день все началось снова. Михаил Петрович собрал их отдел на совещание. На повестке дня был новый крупный заказ — проект большого жилого комплекса. Работа сложная, ответственная, но и премия за нее обещалась солидная. Начальник распределял участки работы.
— Так, Ольга, тебе мы поручим раздел с инженерными сетями. Объем там поменьше, но работа кропотливая, как раз для твоей светлой головы. А вы, — он обвел взглядом остальных, — берете на себя основные конструкции. Вадим, на тебе самый сложный корпус.
И тут Вадима прорвало. Он вскочил с места, его лицо пошло красными пятнами.
— Михаил Петрович, я не согласен! Почему опять Ольге самый легкий кусок? У нее всего лишь сети, а на мне целый корпус! Это несправедливо! Я требую равной нагрузки! Мы все должны быть в одинаковых условиях!
Михаил Петрович нахмурился. Он не любил публичных скандалов.
— Вадим, сядь. Мы уже обсуждали этот вопрос. У Ольги Викторовны…
— А что Ольга Викторовна? — перебил его Вадим. — Она получает такую же зарплату! Инвалидность — это ее личные проблемы, почему они должны сказываться на всем коллективе? Я из-за нее должен работать больше других?
Ольга сидела, вжавшись в кресло. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Щеки горели от стыда, словно это она была в чем-то виновата.
— Хорошо, — неожиданно сказал Михаил Петрович, тяжело вздохнув. — Раз уж у нас тут борьба за равенство… Ольга, вы справитесь с одним из корпусов?
Все взгляды устремились на нее. Она понимала, что это проверка. Если она откажется, Вадим во всем офисе раструбит, что она пользуется своим положением. Если согласится — это будет означать бессонные ночи, адскую боль и риск не успеть в срок.
— Справлюсь, — тихо, но твердо ответила она.
— Вот и отлично! — обрадовался Вадим, самодовольно откидываясь на спинку стула. — Наконец-то восторжествовала справедливость.
С этого дня для Ольги начался ад. Она задерживалась на работе каждый день. Приезжала домой выжатая как лимон, падала на кровать и не могла пошевелиться. Спина болела так, что по ночам приходилось пить сильные обезболивающие. Она почти перестала готовить, перебиваясь бутербродами. Сын звонил, волновался, предлагал приехать помочь, но она отказывалась, не желая показывать свою слабость.
Вадим же ходил по офису гоголем. Он демонстративно заканчивал работу ровно в шесть, громко сообщая всем, что идет в спортзал или в кино. Он постоянно подходил к столу Ольги под видом «помочь, посоветоваться», а на самом деле — чтобы проконтролировать, как у нее идут дела.
— Ну что, Ольга Викторовна, как успехи? — спрашивал он с ехидной улыбкой. — Справляетесь с «равной нагрузкой»? Небось, тяжело без поблажек?
— Справляюсь, Вадим, не переживай, — цедила она сквозь зубы, не отрывая глаз от чертежа.
Однажды вечером, когда в офисе остались только они вдвоем, он «случайно» задел ее трость, стоявшую у стола. Трость с грохотом упала.
— Ой, простите, — неискренне пробормотал он. — Задумался.
Ольге пришлось под столом, изгибаясь в три погибели, пытаться ее поднять. Каждое движение отдавалось в спине раскаленным железом. Она видела, как он стоит и смотрит на ее мучения с плохо скрытым удовольствием.
Лена пыталась ее поддержать.
— Оля, сходи к начальнику, расскажи все! Это же издевательство! Он тебя просто выживает!
— А что я ему скажу, Леночка? Что мне тяжело? Я сама согласилась. Теперь нужно довести дело до конца. Иначе он победит.
Кульминация наступила за три дня до сдачи проекта. Ольга почти закончила свою часть. Оставалось внести последние правки и свести все в итоговый документ. Она работала до поздней ночи и, сохранив файл на общем сервере, с трудом побрела домой, мечтая только о том, чтобы лечь.
На следующее утро, придя на работу, она не нашла своего файла. Ни на сервере, ни в локальных копиях. Его просто не было. Холодный пот прошиб ее. Она точно помнила, что сохраняла его. Не могла же она его случайно удалить? Ольга в панике стала проверять все папки, корзину, историю изменений. Ничего.
В этот момент в кабинет вошел сияющий Вадим с чашкой кофе в руках.
— Доброе утро, коллеги! А я вот с утра пораньше уже поработал. Проверял вчера сервер и заметил какой-то сбой в папке Ольги Викторовны. Видимо, что-то у нее не сохранилось. Пришлось всю ночь сидеть, восстанавливать по старым черновикам. Хорошо, что я вовремя заметил, а то бы сорвали сроки. Вот, — он положил на стол Михаилу Петровичу флешку. — Тут готовый вариант. Я все доделал.
Ольга смотрела на него, и мир поплыл перед глазами. Она все поняла. Это он. Он удалил ее работу, чтобы выставить ее некомпетентной, а себя — героем-спасителем. Низко, подло, бесчеловечно.
Внутри нее что-то щелкнуло. Хватит. Она терпела боль, унижения, язвительные насмешки. Но этого она терпеть не будет.
Она медленно поднялась, опираясь на трость. Подошла к столу начальника.
— Михаил Петрович, — ее голос был спокоен, но в нем звенел металл. — Я хочу сделать официальное заявление. Моя работа была умышленно удалена с сервера. И я знаю, кто это сделал.
Вадим побледнел.
— Что за клевета! Я, наоборот, спас проект!
— Михаил Петрович, — продолжала Ольга, глядя прямо в глаза начальнику. — У нас в компании работает системный администратор. На сервере ведутся логи всех действий: кто, когда и с какого компьютера заходил в папку и какие операции производил. Я прошу вас немедленно вызвать его и проверить логи за вчерашний вечер и ночь.
Лицо Вадима из бледного стало землисто-серым. Он начал что-то лепетать про сбои, вирусы, случайности, но его уже никто не слушал. Михаил Петрович, человек проницательный, понял все в одну секунду. Он поднял трубку и набрал внутренний номер.
Через десять минут в кабинете сидел молодой парень из IT-отдела. Он молча подключился к серверу, несколько минут стучал по клавиатуре, а потом поднял глаза.
— Все просто, Михаил Петрович. Вчера в 23:14 с компьютера Вадима Сергеевича был осуществлен вход в папку проекта. Файл «Корпус_3_финал» был скопирован на его рабочий стол, а затем удален с сервера. Запись в логе однозначная.
В кабинете воцарилась мертвая тишина. Вадим сидел, обхватив голову руками. Он был пойман с поличным, как мелкий воришка.
Михаил Петрович медленно поднялся. Его лицо было суровым и жестким.
— Вадим Сергеевич. Вы уволены. Прямо сейчас. За умышленную порчу имущества компании и подрыв рабочего процесса. Собирайте свои вещи. В отделе кадров получите расчет.
Он повернулся к Ольге. В его глазах было столько стыда и сожаления.
— Ольга Викторовна… Простите меня. Я должен был пресечь это в самом начале. Я виноват, что позволил этому произойти. Ваша первоначальная нагрузка и график восстанавливаются с сегодняшнего дня. И, пожалуйста, примите от компании полную оплату курса реабилитации в лучшем санатории. Это самое малое, что я могу сделать, чтобы загладить свою вину.
Ольга просто кивнула. Сил говорить не было. Она чувствовала не триумф, а огромное, всепоглощающее облегчение. Справедливость все-таки существует.
На следующий день в офисе было непривычно тихо и спокойно. Место Вадима пустовало. Коллеги подходили к Ольге, неловко извинялись, говорили слова поддержки. Она ни на кого не держала зла. Она знала, что большинство из них — просто люди, которые боятся вступать в конфликт.
В обед к ней подошла Лена.
— Ну что, отвоевала? — улыбнулась она.
— Отвоевала, — так же улыбнулась в ответ Ольга.
Она смотрела в окно на старый парк, залитый солнцем. Впереди был сложный путь восстановления, но теперь она знала точно: ее инвалидность — это не повод для особого отношения. Ни для жалости, ни для подлости. Это просто часть ее жизни. А настоящая сила — не в здоровом теле, а в духе, который невозможно сломить.
Если вам понравилась история и вы хотите читать больше о людях, их судьбах и торжестве справедливости, подпишитесь на канал. Так вы не пропустите новые рассказы и поддержите автора.