Маргарита открыла духовку, и по кухне поплыл густой, дурманящий аромат запеченной курицы с яблоками. Сегодня был обычный субботний вечер, тот самый, что она любила больше всего. Муж, Анатолий, скоро вернется с работы, сын Кирилл делает уроки в своей комнате. А через полчаса, как по расписанию, должна была прийти ее лучшая, единственная подруга Света. Они дружили почти двадцать лет, с тех самых пор, как их сыновья пошли в один детский сад.
Света была частью их семьи. Она знала, где лежат ложки, какой кофе пьет Толя, и когда у Кирилла контрольная по математике. После своего тяжелого развода пять лет назад Света стала бывать у них почти каждый день. Маргарита сама ее звала, жалела подругу, хотела поддержать. «Ну куда ты одна, Светк? Приходи к нам, поужинаем вместе, поболтаем», — говорила она, и Света с благодарностью приходила.
Звякнул звонок. На пороге стояла Света, как всегда, с улыбкой и пакетом, в котором лежало что-то к чаю.
— Ритуль, привет! Ох, какой запах! Опять своим коронным блюдом балуешь?
— А то! Проходи, раздевайся. Толя вот-вот должен быть.
Они прошли на кухню. Света привычно поставила чайник, начала доставать чашки. Ее движения были такими родными и знакомыми, что Маргарита никогда не чувствовала себя с ней как с гостем.
— Знаешь, — начала Света, понизив голос, — видела сегодня твоего на улице. Такой представительный стал, в новом пальто. Прямо орел! Тебе повезло с мужиком, Рит. Береги его.
Маргарита улыбнулась. Ей было приятно слышать похвалу в адрес мужа, особенно от лучшей подруги.
— Да уж, старается, на работе повышение светит.
В замке щелкнул ключ.
— А вот и легок на помине! — воскликнула Света, и ее глаза как-то по-особенному блеснули.
В прихожую вошел Анатолий. Он сбросил пальто, прошел на кухню.
— О, и Светлана уже здесь. Привет.
— Привет-привет, Толь! А мы тебя как раз хвалим, какой ты у Риты молодец, — Света рассмеялась звонко, по-девичьи.
Анатолий, обычно сдержанный и немного уставший после работы, вдруг расправил плечи и улыбнулся так широко, как Маргарита давно не видела.
— Ну, если дамы хвалят, значит, день прожит не зря.
Они сели ужинать. Разговор тек легко и непринужденно. Толя много шутил, рассказывал истории с работы, и почему-то обращался в основном к Свете. Он смотрел на нее, когда говорил, и ждал ее реакции. А Света смеялась, поддакивала, вставляла какие-то свои замечания. Маргарита вдруг почувствовала себя лишней за собственным столом. Она сидела, улыбалась, но внутри нарастало странное, непонятное беспокойство. Будто она смотрит какой-то спектакль, а главные роли играют ее муж и ее лучшая подруга.
— Рит, ты чего притихла? — спросил Толя, заметив ее молчание.
— Да так, устала немного, — нашлась она. — Света, тебе еще положить курочки?
— Ой, нет, спасибо, я и так объелась. Толя, а ты помнишь, мы как-то спорили про фильм этот, «Гараж»? Так вот, я была права! Там действительно эту фразу говорит не герой Невинного!
— Да ладно? — оживился муж. — А я был уверен! Ну ты голова, все помнишь!
Они снова увлеклись разговором, а Маргарита смотрела на их оживленные лица, и холодная змейка поползла по ее спине. Что-то было не так. Совсем не так.
Следующие несколько недель это ощущение только крепло. Анатолий стал дольше задерживаться на работе, но приходил не уставшим, а каким-то взбудораженным. Начал пользоваться новым парфюмом. Когда Маргарита спросила, откуда он, муж небрежно бросил: «Светка посоветовала, сказала, модный сейчас».
Подруга же, наоборот, стала вести себя осторожнее. Она все так же приходила, но теперь часто спрашивала: «А Толя дома? А то может, я не вовремя?» Она будто играла роль скромной гостьи, которая боится помешать. Но именно эта наигранная осторожность и настораживала больше всего.
Однажды Маргарита вернулась из магазина раньше обычного. Дверь была не заперта, она тихо вошла. Из кухни доносились приглушенные голоса.
— …ты пойми, я не могу так больше. Она же ничего не подозревает, — это был голос Светы, тихий, с нотками страдания.
— Потерпи еще немного, — отвечал Анатолий. — Я должен подготовиться, все продумать. Ты же знаешь, как я к тебе…
Маргарита замерла в коридоре. Сердце ухнуло куда-то вниз, в ледяную пропасть. Она кашлянула, давая о себе знать.
Разговор в кухне мгновенно оборвался. Когда она вошла, муж и подруга сидели друг напротив друга с каменными лицами.
— Ой, Ритуль, а ты уже вернулась! — Света вскочила, засуетилась. — А мы тут… про мою работу говорили. Начальник совсем озверел, вот, Толе жалуюсь.
— Да, — подхватил Анатолий, не глядя жене в глаза. — Совсем бессовестный у нее руководитель.
Ложь была такой густой и очевидной, что ее можно было потрогать руками.
Вечером, когда Света ушла, Маргарита решила поговорить с мужем. Она долго подбирала слова, не хотела устраивать скандал.
— Толь, скажи честно, что происходит между тобой и Светой?
Он посмотрел на нее с холодным удивлением.
— Что происходит? Ничего не происходит. Ты что себе напридумывала? Света — твой друг, я просто ее поддерживаю. У нее жизнь тяжелая.
— Мне кажется, вы стали слишком близки.
— Тебе кажется! — отрезал он. — Вечно ты ищешь подвох. Может, на себя в зеркало посмотришь? Ходишь целыми днями в этом халате, ничем не интересуешься. А Света — она живая, интересная. С ней поговорить есть о чем.
Эти слова ударили сильнее пощечины. Не потому, что были правдой, а потому, что он впервые сравнил ее с подругой. И сравнение было не в ее пользу.
На следующий день Маргарита позвонила Свете и попросила встретиться в кафе. Она хотела посмотреть ей в глаза, услышать правду от нее.
Света пришла, вся какая-то напряженная, виноватая.
— Свет, я не буду ходить вокруг да около, — начала Маргарита, глядя прямо на подругу. — Я вчера слышала ваш разговор с Толей. Что между вами?
Света опустила глаза, ее пальцы нервно теребили салфетку. А потом она подняла голову, и в ее глазах стояли слезы.
— Рита, прости меня, если сможешь… Я не хотела… Я правда не хотела, чтобы так вышло…
— Так что «так»?
— Твой муж… он сам на меня клеится! — выпалила Света.
Маргарита застыла.
— Что?
— Понимаешь, он начал оказывать мне знаки внимания. Цветы дарил, когда тебя не было. Говорил, что ты его не понимаешь, что вы давно живете как соседи. Говорил, что со мной он чувствует себя живым. Я пыталась его остановить, Рит, честно! Я ему говорила: «Толя, у тебя жена, моя лучшая подруга, прекрати!» А он не слушал! Он мне прохода не давал! Что я должна была делать? Я же женщина, я слабая…
Маргарита слушала и не верила своим ушам. Каждое слово подруги было как выверенный удар. Она выставляла себя жертвой, а виноватым делала Анатолия. И, косвенно, саму Маргариту, которая «не понимала» мужа.
— Так значит, ты ни при чем? — тихо спросила она.
— Я виновата только в том, что не рассказала тебе сразу, — всхлипывала Света. — Я боялась разрушить твою семью! Я думала, это пройдет, он одумается… А он все настойчивее и настойчивее… Прости меня, Рита…
Маргарита встала из-за стола. Внутри у нее все окаменело. Она не чувствовала ни злости, ни боли. Только холодное, звенящее опустошение.
— Знаешь, Света, — произнесла она ровным, безжизненным голосом. — Я тебе даже почти поверила. Ты очень хорошая актриса.
Она развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Она не видела, как слезы на лице Светы мгновенно высохли, а в глазах появился торжествующий блеск.
Дома ее ждал скандал. Видимо, Света успела позвонить Анатолию и рассказать свою версию.
— Ты что устроила? — набросился он на жену с порога. — Зачем ты на Свету наехала? Она и так вся на нервах из-за меня!
— Из-за тебя? — Маргарита посмотрела на него так, будто видела впервые. — Ах да, ты же бедный, несчастный мужчина, которого соблазнила коварная женщина. А она — слабая жертва, которая не смогла устоять.
— Прекрати язвить! — закричал он. — Да, я увлекся! Да, мне не хватало внимания! А ты что сделала, чтобы это исправить? Ничего! Ты только и знаешь, что пилить меня!
— Пилить? Толя, я тебя когда-нибудь пилила? Я просто жила, верила тебе, верила ей. Я создавала уют в этом доме, который вы оба превратили в место для своих тайных встреч.
— Никаких встреч не было! — его лицо побагровело.
— Не ври хоть сейчас, — устало сказала Маргарита. — Я все знаю. И ее версию я тоже слышала. Очень удобная версия для вас обоих.
Она прошла в спальню, достала с антресолей большой чемодан и открыла его на кровати.
— Ты что делаешь? — опешил он.
— Собираю твои вещи.
— Что? Ты меня выгоняешь?
— Я? Нет. Ты уходишь сам. К своей «слабой женщине», которой ты не давал прохода. Иди, защищай ее, утешай. Ей ведь сейчас так тяжело.
Он стоял и смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова. Он ждал слез, истерики, мольбы остаться. А перед ним стояла совершенно чужая, холодная женщина со сталью в голосе.
— Вон, — тихо сказала она. — Убирайся из моего дома.
Он ушел, хлопнув дверью. Ушел к ней, к Свете. Первые несколько недель Маргарите казалось, что она не выживет. Боль от двойного предательства была почти физической. Но рядом был сын, который молча ее поддерживал. Он все понимал без слов. Он перестал спрашивать про отца и про «тетю Свету». Он просто был рядом, делал ей чай, укрывал пледом. И ради него она должна была жить дальше.
А потом до нее начали доходить слухи. Общие знакомые рассказывали, что у Анатолия со Светой не все гладко. Он переехал к ней в ее маленькую однокомнатную квартиру. И очень быстро романтический флер развеялся. Оказалось, что Света в быту была совсем не такой милой и понимающей. Она требовала дорогих подарков, походов по ресторанам, жаловалась на нехватку денег. Она не хотела готовить ему ту самую курицу с яблоками и не гладила его рубашки так, как это делала Рита. Она хотела красивой жизни, а получила обычного мужчину с его проблемами и привычками.
Анатолий начал звонить. Сначала просто так, спросить, как дела у сына. Потом все чаще. Голос у него был виноватый, уставший.
— Рит, я… я был таким дураком, — сказал он однажды. — Я все разрушил. Она… она совсем не такая, какой казалась. Ей от меня только деньги нужны. Она меня пилит с утра до вечера.
Маргарита слушала его молча. Она не чувствовала злорадства. Ей было его даже немного жаль. Жаль, как жалеют неразумного ребенка, который разбил дорогую игрушку.
Апофеоз наступил через полгода. В один из вечеров в ее дверь позвонили. На пороге стоял Анатолий. Похудевший, осунувшийся, с букетом поникших роз в руке.
— Рита… пустишь?
Она молча отступила в сторону. Он прошел на кухню, сел на тот самый стул, где когда-то сидела Света.
— Я ушел от нее, — сказал он, глядя в стол. — Не могу больше. Это ад. Я только сейчас понял, что потерял. Я понял, что ты — единственная женщина, которая меня по-настоящему любила. Рита… прости меня. Давай начнем все сначала. Я все исправлю, обещаю.
Он поднял на нее глаза, полные надежды и мольбы. Он ждал, что она смягчится, простит, примет обратно. Ведь она всегда прощала.
Маргарита налила себе чаю, села напротив. Она долго смотрела на него, на этого чужого, несчастного мужчину.
— Знаешь, Толя, — сказала она спокойно. — Я тебя простила. Давно. Не ради тебя, ради себя. Чтобы эта боль не съедала меня изнутри. Но начать все сначала… — она покачала головой. — Не получится.
— Почему? Я же люблю тебя!
— Нет, — мягко возразила она. — Ты не меня любишь. Ты любишь тот комфорт, который я тебе создавала. Ты любишь борщи, чистые рубашки и тихие вечера. А когда тебе этого стало мало, ты легко променял это на новую, яркую игрушку. А теперь игрушка сломалась, и ты хочешь вернуть старую. Но так не бывает, Толя. Я больше не твоя игрушка. Я — Маргарита. И я начинаю свою жизнь. Без тебя и без нее.
Он ушел, оставив на столе свой жалкий букет. Маргарита взяла розы и, не жалея, выбросила их в мусорное ведро. Она подошла к окну. На улице шел снег, укрывая землю чистым белым покрывалом. И впервые за долгое время она почувствовала, что и ее душа очистилась. Впереди была новая, неизвестная, но ее собственная жизнь. И она была к ней готова.
Вот такая история, дорогие мои читатели. Жизнь иногда подкидывает нам очень жестокие уроки. Как вы считаете, правильно ли поступила Маргарита? Смогли бы вы простить такое двойное предательство? Делитесь своим мнением в комментариях, мне очень важно знать, что вы думаете.
И, конечно, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные истории!