- А, и вам не хворать, Артур Николаевич!
Юля попыталась улыбнуться. На губах спеклась сухая корка. Мать деликатно, интеллигентно постучалась и протиснулась в комнату с кувшином.
- Должок отдашь, выпьешь.
Артурчик кривовато ухмыльнулся. Мама, не дожидаясь его презрительного «пшла», вновь растворилась в пространстве.
- Так я и не отказываюсь. Сколько дали, столько и верну.
Артур вылил содержимое кувшина Юле на лицо. Что-то попало в рот.
- Нет, «сколько дали» у тебя не прокатит. Ты мне испоганила жизнь, *уконка. Ты мне будешь ее восстанавливать.
- Девочка вместо мальчика родилась, что ли?
Ох, не тот случай для язвительных шуточек. Не то время и не то место. За это Юлия тут же и поплатилась. Удар в лицо - дикая боль - недолгая, секунд на пять, отключка. Теперь по ее лицу струилась не вода - кровь. Юля провела языком по внутренней стороне зубов. Пока целы. Пока. Еще пара таких «шуточек», и Артурчик сделает из Юлькиного лица отбивную.
Говорить о том, что денег нет - глупо. Не тот человек Артур, чтобы не знать, деньги у Юли есть. И не малые. Иначе он не устраивал бы этот спектакль с поездкой матери в город на острове. Артур заберет все. Ну и пускай. Главное, что Юрка в этом спектакле не участвовал. Не был, не судим, не привлекался. Юрка - простой парень. Мичман. Ему ничего не известно, и очень хорошо. Плохо только, что он вернется в пустую квартиру к засохшему фикусу. Ни Юльки, ни щенка, ни ребенка в квартире не будет.
Юлька будет закопана где-нибудь в лесу. Артурчик зол и потому спокоен. А его спокойствие говорит о том, что помимо денег он хочет расквитаться с обидчицей, поломавшей ему жизнь. И вот будет Юлька гнить в сырой земле, а Юрка жить без нее и дальше. Как там говорят на востоке: кысмет. Судьба. И нечего теперь боженьку призывать, Юлечка, ты с боженькой не больно и сотрудничала.
- Я отдам вам все, Артур Николаевич. Что вам надо? Реквизиты? Адреса, явки? Отдам. Мне не жалко. Только не бейте больше. Еще раз так ударите, я выключусь нафиг, и ничего вам не скажу при все желании.
Юля еле-еле двигала языком. Боль только нарастала.
Артурчик удовлетворенно кивнул. Кликнул маму. Та суетливо подскочила с бутылкой ликера. Тогоо самого, типа, подаренного теткой Светой на юбилей. Артур без лишних выражений волевым движением запрокинул Юлькину голову, и влил содержимое бутылки, несмотря на плотно сжатые Юлькины челюсти. Плотно сжатые челюсти Артурчик легко разжал, слегка надавив на тайную болевую точку. Юлька поблагодарила Бога и ушла в небытие.
Очнулась в подвале. Над головой мигала желтая лампочка. «Мисисипи» не было. Сырость давила на легкие. Тело прело в грязном памперсе. Тело мерзло и билось в лихорадке, не смотря на пуховик, наверное, услужливо наброшенный «мамочкой» на Юлькины плечи. Классика: ведро вместо туалета. И еще одно ведро с водой. Полный набор для цепной собаки. Кто бы еще кость кинул.
Юля жадно пила, и степлившаяся, не пойми, где набранная вода благотворно обволакивала ссохшуюся гортань.
Артур спустился с бумагой и ручкой. Молча придвинул табуретку. Юля переписала реквизиты счетов, которые помнила наизусть. За это получила миску баланды.
- Артур Николаевич, здесь все. Держать меня здесь нет никакого смысла.
От сопел и помалкивал. Юльку на свободу он не собирался отпускать.
- Ты решила, что так легко соскочишь? Нет. Не соскочишь. Теперь я твой повелитель и хозяин. Захочу - убью. Захочу - покалечу. Искать тебя никто не будет, потому что ты сама добровольно растворилась. Таких, как ты, надо давить. Медленно и верно. Всех вас, баб, надо давить и душить.
Вы же крысы! Вы же за бабки кого хочешь, продадите. Сожрете с *овном и не подавитесь. «Верная жена» - ты говорила? Тихая старость и сынок? Как бы не так, она сдала меня первая. При первой же возможности. Открестилась, отбрыкалась и смылась. Назвала меня «вонючим импотентом» и смылась. Жена!
А твоя мамаша? Пример для подражания! Немного прижал ее, все! Все, как на духу, выложила. Сама поехала по нужному адресу. От страха, думаешь? Как бы не так! За деньги! За няшки! За жратву. С переводом ты, подруга, лоханулась. Надо было прятаться лучше. Мамаша сдала тебя с потрохами, даже бровь не дрогнула. И ты - такой же выползок. Выползок, гадюка, тварина. И ты будешь за все отвечать. И страдать за всех.
Потянулись одинаковые дни. Временами Артур приходил каждый день, временами забывал приходить. А если и приходил, то кидал ей миску баланды, менял воду, придвигал табурет и говорил, говорил, говорил. Юля не разбирала слов и оскорблений. Она прислушивалась к тону речи и помалкивала. Ей очень хотелось вымыться, поесть по-человечески, и она диву давалась, как еще не заболела, как не умерла, как вообще существует.
И странное чувство внутри - что-то иное. Что-то или кто-то появился. И даже не нужно было ориентироваться по женскому циклу. Юля поняла сразу - теперь она не одна, и под измученной Юлиной оболочкой теплилось живое. Стало легче и тяжелее одновременно. Юля не имела права умирать. Она несла ответственность. Она видела, как из микроскопических клеток, как из набухшего по весенней ростепели зерна зарождается нежный, хрупкий, лишенный цвета, молочный зародыш. И в этом, зародыше юля уже угадывала черты лица, разрез глаз и даже мягкий, белобрысый хохолок над умненьким, высоким лбом.
Это будет мальчик. И имя мальчику - Саша. Юля так решила. Так и будет. Ни смотря ни на что. Она знала. Она «видела».
Артур мрачнел и зверел. Он опускался на глазах, и воспаленные мозги его накрывало пеленой безумства. Не очень-то нужны были Артуру Юлины деньги. Если посмотреть на него со стороны - загнанный, угрюмый зверь, сам не понимающий, что творит. Юля считала дни и минуты. Скоро он расправится с нею. Надеяться не на кого. Ночью Юля исходила внутренним криком - звала Юрку. Звала, ждала и надеялась на то, что он ее услышит.
В то утро, день или ночь Артур явился пьяный и мрачный. Он давно уже приходил пьяный и мрачный, но сегодня Юля почувствовала себя домашней скотиной, в чьи ясли пришел хозяин с ножом в руке. Артур тяжко взглянул на нее, криво улыбнулся.
- Молилась ли ты на ночь, Дездемона?
Юля инстинктивно отпрянула назад и попятилась к дальней стене. Ужас и какое-то опустошающее сознание безысходности запутало ее. Ей хотелось раствориться в стене, исчезнуть, испариться, и одновременно, с облегчением и покорностью отдаться воле провидения. Пусть будет то, что будет. Ни она первая, ни она последняя. Тысячи людей погибают вот таким страшным способом. И она, и маленький Сашка внутри нее. Захотелось спать. Просто спать - ватное чувство. Облегчающее конец... Артур медленно приближался...
Сверху активно и громко забарабанили. Откуда-то снаружи рассыпчато, дробно, раздались десятки молодых, упруго-сильных мужских голосов. Крышка подвала распахнулась, и в проеме показались чьи-то берцы.
- Стоять! Не двигаться! Руки за голову!
Юля не видела больше ничего. Она спала.
Автор: Анна Лебедева