Земля стремительно приближалась. Виктор продолжал бороться с управлением, но понимал, что времени почти не осталось. Перед глазами промелькнула вся жизнь: детство в Петрограде, лётное училище, первые полёты, война, лица товарищей — живых и погибших...
— Виктор, выводи, выводи! — кричал руководитель полётов.
17 мая 1945 года
Майское утро 1945 года встречало Виктора Максимовича Голубева прозрачной дымкой над аэродромом и тем особым чувством свободы, которое пришло вместе с Победой. Трудно было поверить, что война закончилась.
Восемь дней назад огромная страна взорвалась ликованием, люди обнимались на улицах, плакали от счастья. А сейчас майор Голубев, дважды Герой Советского Союза, просто сидел на скамейке возле штаба и молча курил.
— Товарищ майор, ваш Ил готов к полёту, — доложил молоденький техник, козырнув.
Виктор кивнул и поднялся. Высокий, подтянутый, с обветренным лицом, на котором выделялись глубокие морщины — следы пережитого, непомерно тяжёлого для человеческих плеч. Две Золотые Звезды на груди тускло поблескивали в утреннем солнце.
— Спасибо, Семён. Как маслосистема? В прошлый раз была небольшая течь.
— Всё исправлено, товарищ майор! Можете быть уверены, — техник улыбнулся с гордостью. — Ваш «Ильюша» теперь как новенький!
Виктор провёл рукой по шершавой щеке. Этим утром его не оставляло странное чувство — смесь тревоги и необъяснимой грусти. Может, от того, что не знал, как жить теперь, когда не нужно каждый день подниматься в небо и воевать? Или оттого, что слишком многих оставил там, в дымных облаках войны?
Начало
...26 июля 1941 года. Рославль, Смоленская область. Тот день Виктор помнил так, словно это было вчера. Их Су-2 выполнял разведывательный полёт, когда из облаков вынырнули три «мессера». Лейтенант Голубев попытался уйти на бреющем, но немцы были опытнее, они уже успели повоевать над Европой.
Первая очередь прошила фюзеляж. Вторая зацепила двигатель. Стрелок-бомбардир лейтенант Гребенюк успел только крикнуть «Слева!», и замолчал навсегда. Виктор почувствовал, как что-то горячее ударило в шею и ногу. Кровь заливала комбинезон, а самолёт уже горел, стремительно теряя высоту.
«Только не к ним, только не в плен», — билась в голове единственная мысль.
Откуда-то взялись силы. Сквозь мутнеющее сознание он увидел впереди поле на своей территории. Посадка на фюзеляж, удар, скрежет металла... А потом наступила темнота.
Очнулся он уже в медсанбате. Врач, менявший повязку на его шее, удивлённо качал головой: «Счастливчик ты, лейтенант. Ещё бы сантиметр — и всё, крышка».
Через три недели Виктор вернулся в полк и узнал, что его родителям уже отправили «похоронку». Мать потом рассказывала, как получила известие о его гибели, а через месяц — письмо, написанное его собственной рукой. Седина тогда за одну ночь покрыла её голову.
***
— О чём задумались, товарищ майор? — голос начальника учебной части вернул Виктора в настоящее.
— Да так, Михаил Петрович, вспоминаю кое-что, — Голубев кивнул на штурмовик, стоявший на краю взлётной полосы. — Сегодня просто тренировочный полёт?
— Обычная программа: взлёт, проход над полигоном, имитация штурмовки, возвращение. Группа курсантов будет наблюдать. Им полезно увидеть, как работает ас.
Виктор поморщился. Он не любил слово «ас». Знал слишком много талантливых лётчиков, не доживших до Победы, чтобы считать себя особенным.
Сентябрь 1941-го. Воронеж, 5-й запасной авиаполк
Переучивание на Ил-2. Бронированный штурмовик — новая машина для фронта — был тяжёлым, своенравным, но невероятно живучим. «Летающий танк», — говорили о нём лётчики.
Первый боевой вылет на новой машине Виктор запомнил навсегда. Ведущим был капитан Лукьянов — спокойный, немногословный сибиряк.
— Главное — не суетись, — сказал он перед вылетом. — Эта птица прощает ошибки, но не любит паники.
Они тогда штурмовали колонну немецкой техники. Ил-2 заходил на цель подобно коршуну, падающему на добычу, а потом на землю обрушивался шквал огня. Реактивные снаряды, пушки, пулемёты — всё работало как часы.
В том вылете Виктор уничтожил два танка и бронетранспортёр. А капитана Лукьянова они потеряли через неделю — прямое попадание зенитки.
***
Майор Голубев медленно прошёл вокруг самолёта, привычно проверяя его состояние. Погладил рукой холодный металл фюзеляжа.
— Ну что, друг, ещё один полёт? — тихо спросил он у машины.
За годы войны Виктор менял самолёты чаще, чем хотелось бы. Они горели, падали, возвращались изрешечённые пулями и осколками. Но всегда выполняли свою задачу. Этот Ил-2 был учебным, почти без боевых шрамов. Странно было видеть такой «чистый» штурмовик после фронта.
Август 1942-года
Указ о присвоении звания Героя Советского Союза застал старшего лейтенанта Голубева в госпитале. Его сбили в третий раз, но и в этот раз судьба оказалась благосклонна — лишь осколочное ранение в плечо и ожоги.
«За образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные при этом отвагу и геройство... за выполнение 100 боевых вылетов...» — зачитал комиссар госпиталя официальное сообщение.
Виктор слушал и думал о своих товарищах, не доживших до этого дня. О Грише Петрове, который сгорел в своем Иле прямо у него на глазах. О Саше Куприянове, который, будучи тяжело раненым, направил горящий самолёт на скопление вражеской техники. О десятках других, имена которых навсегда остались в его памяти.
Золотая Звезда казалась слишком тяжёлой для его исхудавшей груди.
Премиум подписка: Главы из романа "Оборванное счастье"
Вторую Звезду Героя Виктор получил в августе 43-го. К тому времени за его плечами было уже 148 боевых вылетов. Помнил, как командир полка, протягивая ему бумаги о представлении к награде, просто сказал:
— Ты заслужил, Витя. Если кто и заслужил — так это ты.
Тогда он уже был штурманом 58-го гвардейского штурмового полка. В его активе числились три сбитых немецких самолёта, куча подбитых танков и другой техники, не говоря уж о живой силе противника. Это была война, и Виктор делал то, что должен был делать.
В ноябре 43-го его отправили учиться в академию. Ходили слухи, что начальство решило поберечь героя — уж слишком часто он возвращался на изрешечённой машине, "на честном слове и на одном крыле". Но Виктору не сиделось в тылу. Пока другие воевали, учёба казалась ему почти предательством.
***
Виктор надел шлемофон и пристегнулся. Его руки сами делали всё что нужно — сотни взлётов научили. Каждый тумблер, каждую кнопку пальцы находили с закрытыми глазами.
— Разрешите взлёт, — сказал он в микрофон.
— Взлёт разрешаю, — донеслось из наушников.
Двигатель взревел, самолёт вздрогнул и побежал по полосе. Вот колёса оторвались от земли, и машина пошла в небо.
Виктор любил это ощущение — когда земля остаётся внизу, а впереди только синева, без границ, без преград. Наверное, именно за эту свободу он и полюбил небо.
День Победы, 9 мая 45-го
Виктор встретил его в академии. Они гуляли всю ночь напролёт — пели, танцевали, пили за победу, за друзей, которые не дожили, за мирное небо.
Наутро, когда все разошлись, Виктор вышел во двор с папиросой. Вокруг было тихо и пусто.
К нему подошёл седой полковник, преподаватель тактики.
— О чём думаешь, майор? — спросил он, протягивая фляжку.
— О том, что делать дальше, товарищ полковник. Всю жизнь воевал, а теперь...
— Теперь будешь жить, Витя. Для этого и воевал.
Полковник похлопал его по плечу и ушёл, оставив Виктора наедине с мыслями. Жить... Странное слово для человека, который три года каждый день был готов умереть.
***
Штурмовик шёл ровно, послушно реагируя на движения ручки управления. Виктор направил машину к учебному полигону. Сегодня — просто тренировка, имитация штурмовки без боевого применения. Нужно было показать курсантам правильный заход на цель, технику пикирования.
Он видел внизу макеты немецких танков, расставленные на полигоне. Как игрушечные, они напоминали о настоящих — обугленных, с сорванными башнями, с экипажами внутри.
Виктор перевёл самолёт в пикирование. Земля стремительно приближалась. В такие моменты на войне счёт шёл на секунды: зайти на цель, прицелиться, нажать на гашетку, выйти из пике... Тысячи раз отработанный приём.
Но что-то пошло не так. Возможно, сыграла роль усталость материала. Штурмовик не вышел из пикирования, как должен был. Виктор до упора потянул ручку на себя, но машина не реагировала.
В наушниках раздался встревоженный голос руководителя полётов:
— Борт 17, почему не выходите из пикирования?
Земля стремительно приближалась. Виктор продолжал бороться с управлением, но понимал, что времени почти не осталось. Перед глазами промелькнула вся жизнь: детство в Петрограде, лётное училище, первые полёты, война, лица товарищей — живых и мёртвых...
— Виктор, выводи, выводи, прыгай, прыгай! — кричал руководитель полётов.
Но на Ил-2 не было системы катапультирования.
17 мая 1945 года, всего через восемь дней после Победы, дважды Герой Советского Союза гвардии майор Виктор Максимович Голубев погиб при выполнении учебно-тренировочного полёта...
Чтобы почитать другие истории, подписывайтесь и переходите на канал «Усталый пилот»
Премиум подписка: Главы из романа "Оборванное счастье"
Ещё можно почитать: