Пожары, и очень сильные, бушевали в Москве издавна. С тех самых пор, пока столица была деревянной, и до расцвета каменного строительства. Набеги врагов, войны, неосторожность самих горожан и бесчувственная стихия – причин была масса. Целые районы не раз выгорали дотла и возрождались из пепла.
Было время, когда пожарные части соседствовали с полицейскими. А здесь, на Сущевке, к ним присоединилась еще и медицина.
Впрочем, обо всем по порядку. Обязательно дочитайте статью до конца!
Там, где сегодня стоит светло-желтое трехэтажное здание бывшей Сущевской полицейской части, над центром которого возвышается пожарная каланча, прежде...
...Располагалась классическая городская усадьба
Еще в середине восемнадцатого столетия ее построили для бригадира Ивана Алексеевича Киселева. В 1790-х она перешла по наследству его сыну, помощнику начальника Оружейной палаты, действительному статскому советнику Дмитрию Ивановичу Киселеву. К тому времени владение составляли каменный главный дом и несколько деревянных служебных построек.
К слову сказать, это был тот самый Киселев, чей тесть, князь Петр Васильевич Урусов, московский губернский прокурор и большой любитель театра получил от Екатерины Второй привилегию на
«театральные всякого рода представления, также концерты, воксалы, и маскарады, а кроме его никому никаких подобных увеселений не дозволять во все назначенное привилегией время»
Что, собственно, послужило зарождению Большого театра. Именно Петр Васильевич Урусов пригласил в Москву британского инженера и антрепренера Майкла Меддокса.
Имение сгорело в Московском пожаре 1812 года. А в 1817-м…
…Город выкупил участок для устройства Сущевской полицейской части
Новое здание для служителей правопорядка спроектировал в 1834 году архитектор Федор Михайлович Шестаков, но приступили к строительству лишь несколькими годами позднее по обновленному плану, как считается, составленному Михаилом Доримедонтовичем Быковским.
Однако существуют сведения, что это неверно, и строительством заведовал совсем другой зодчий, Лампад Степанович Томашевский, служивший помощником Василия Алексеевича Балашова в Комиссии строений Москвы по Мещанской и Сущевской частям.
(7 фото)
Полиция заняла основные помещения новостройки, а пожарное депо разместилось в центральной части с каланчой. И эта полицейская часть, а точнее, ее арестный дом, помнит много известных личностей.
(7 фото)
Здесь в 1874 году содержалась под стражей игуменья Митрофания, обвинявшаяся в мошенничестве. То громкое дело подробно описывается в книге знаменитого адвоката Федора Никифоровича Плевако «Избранные речи».
Сюда же в 1909-м за участие в организации массового побега из женской Новинской тюрьмы поместили юного Владимира Маяковского.
А еще здесь устраивались…
…Книжные аутодафе
Вплоть до 1888-го во двор Сущевского полицейского дома свозились для уничтожения тиражи запрещенной литературы.
«Было и еще одно занятие у пожарных. Впрочем, не у всех, а только у Сущевской части: они жгли запрещенные цензурой книги.
– Что это дым над Сущевской частью? Уж не пожар ли?
– Не беспокойтесь, ничего, это «Русскую мысль» жгут.
(Владимир Алексеевич Гиляровский, «Москва и москвичи»)
(5 фото)
Собственно, на этом же дворе сгорел и тираж «Трущобных людей» самого Гиляровского.
«…Через несколько минут лихач домчал меня до Сущевской части. С заднего двора поднимался дым. Там, около садика, толпа пожарных и мальчишек. Снег кругом был покрыт сажей и клочками бумаги. Я увидел специальную печь из железных прутьев – точь-в-точь клетка, в которой везли Пугачева, только вдвое выше. В печи догорала последняя куча бумаги: ее шевелил кочергой пожарный. Пахло гарью и керосином, которым пропитался снег около печи… Начальственных лиц – никого: уже все разъехались. Обращаюсь к пожарным, спрашиваю по знакомству, что жгут.
– Книгу какую-то запрещенную… Да и не книгу, а листы из типографии… Вот остатки догорают… И что за книга – никто не знает. Один листок только попал, на цигарки взяли, да и то не годится: бумага толста.
Я взял у пожарных этот единственный измятый лист с оторванным на курево уголком. Читаю: «Вл. Гиляровский. Трущобные люди». Всего в моих руках оказалось восемь страниц, и я до сего времени берегу эту реликвию. Я после узнал, что проект инспектора по делам печати был принят, он получил награду, и после моей книги уж ни одной в Москве не было сожжено»
(Владимир Алексеевич Гиляровский, «Москва газетная. Друзья и встречи»)
Книга Владимира Гиляровского действительно стала последней, приговоренной к сожжению на костре. Позднее запрещенные и не прошедшие цензуру издания начали просто сдавать в макулатуру. Печь же задвинули куда-то на задворки пожарного сарая, а во время революции 1905 года разобрали и саму отправили на переплавку, выковав из ее металла какие-то подсобные инструменты. А может, и оружие для революционной борьбы.
А еще в 1898 году…
…Здесь разместили станцию «Скорой помощи»
Она же, кстати, стала одной из двух самых первых в Москве станций неотложной помощи. Вторая была открыта на Сретенке, а уже через год к ним добавились еще три – Лефортовская, Яузская и Якиманская.
Получив сигнал, отсюда в конной повозке спешила бригада из врача, фельдшера и санитара.
(3 фото)
Однажды я рассказывал, что в девятнадцатом веке, чтобы хоть как-то взять под контроль проституцию и разносимые ею по всему городу венерические заболевания, этот «вид деятельности» решили частично узаконить, а «персонал» подвергать регулярным медицинским освидетельствованиям. Так вот здесь и устроили один из таких пунктов.
За все время существования части, каланчу незначительно перестраивали два или три раза, но в целом весь комплекс дошел до нас неизмененным. В 1970-е годы все здесь тщательно отреставрировали и в 1981-м открыли Центральный музей МВД, который работает и по сей день. Правда, частных посещений в нем не бывает, только групповые по предварительной записи.
А другие истории о московских пожарных станциях можно прочитать по ссылкам ниже:
* * *
Большая и искренняя благодарность каждому, кто дочитал до конца.
Если статья вам понравилась и вы хотите отблагодарить автора делом, это можно сделать, нажав на кнопку «Поддержать» ниже.
И конечно, не пропустите новые истории, ведь продолжение следует!