Есть архитекторы, чьи работы хоть иногда, но можно угадать по некоторым характерным признакам. Но вот узнать руку Максима Карловича Геппенера, русского архитектора германских кровей, чье имя при рождении звучало Вильгельм-Эдуард Максимилиан Геппенер (или Гепнер), задача не из простых.
Он родился в Москве, окончил Третью Московскую реальную гимназию, затем уехал на родину предков в Германию, где обучался на строительном отделении Политехникума, на каникулы возвращаясь в Москву и в качестве практики беря небольшие архитектурные заказы. Затем работал под руководством Александра Степановича Каминского. Получил звание неклассного художника архитектуры и был даже наставником Иллариона Александровича Иванова-Шица.
Мастер модерна и эклектики, выполнял Максим Карлович проекты в разнообразных стилях, но всегда со вкусом, богато и разнообразно – от подобия готических средневековых замков или краснокирпичных строгих корпусов до почти ампира.
Строил доходные дома, особняки, храмы и колокольни, училища, приюты и больницы. А также электростанции, водонапорные башни и водопроводные станции. А еще он же…
…Спроектировал и построил Сокольнический полицейский дом
Эта история снова о том, занимаются ли полицейские тушением пожаров. Известная детская загадка с подвохом как бы намекает, что нет, но исторически две эти службы были тесно переплетены друг с другом. На самом деле мне даже хочется собрать истории всех московских пожарных каланчей, что сохранились на сей день. Об одной из них я рассказывал буквально на днях, одну упомянул мельком пару лет назад, и вот еще одна.
Мою сегодняшнюю архитектурную героиню Макс Геппенер выстроил из красного кирпича над зданием участка, с обходной галереей, окруженной ажурной оградой на изящных фигурных кронштейнах.
(9 фото)
Но уникальной деталью оформления стали вот эти четыре пожарные каски по углам основания башни. Если один раз их заметил – они навсегда останутся в памяти как едва ли не главный отличительный элемент всей каланчи (5 фото).
Строительство начали в 1881 году, а завершили в 1884-м.
Интересно, что...
...Деньги на постройку собирали всем миром целых восемнадцать лет
И это в правление императора Александра Второго Освободителя!
Всего было собрано 20,000 рублей. Для выбора архитектора объявили конкурс, в котором и победил проект Максима Карловича Геппенера.
И казалось бы, какова могла быть оплата труда пожарного, день и ночь готового рисковать своей жизнью? А невелика была зарплата огнеборца, всего 7 копеек в день. Зато жилье предоставлялось бесплатно прямо в участке.
На сборы же с момента обнаружения дыма или открытого пламени до выезда лошадей из ворот давалось всего три минуты.
На то время, к слову сказать, это было второе по высоте сооружение в Первопрестольной после Сухаревой башни. Целых 27 метров – иными словами, с типовую девятиэтажку. Озирая с такой высоты окрестности, заглянуть можно было вдаль на 15-17 километров.
(5 фото)
«… Автомобиль бешено удирал от пожарного обоза, запряженного отличными лошадьми. Пока не было телефонов, пожары усматривали с каланчи пожарные. Тогда не было еще небоскребов, и вся Москва была видна с каланчи как на ладони. На каланче, под шарами, ходил день и ночь часовой. Трудно приходилось этому «высокопоставленному» лицу в бурю-непогоду, особенно в мороз зимой, а летом еще труднее: солнце печет, да и пожары летом чаще, чем зимой, – только гляди, не зевай! И ходит он кругом и «озирает окрестности»…
…Выбегают пожарные, на ходу одеваясь в не успевшее просохнуть платье, выезжает на великолепном коне вестовой в медной каске и с медной трубой. Выскакивает брандмейстер и, задрав голову, орет:
– Где? Какой?
– В Охотном! Третий! – отвечает часовой сверху. А сам уже поднимает два шара на коромысле каланчи, знак Тверской части. Городская – один шар, Пятницкая – четыре, Мясницкая – три шара, а остальные – где шар и крест, где два шара и крест – знаки, по которым обыватель узнавал, в какой части города пожар. А то вдруг истошным голосом орет часовой сверху:
– Пятый, на Ильинке! Пятый!
И к одинокому шару, означающему Городскую часть, привешивают с другой стороны коромысла красный флаг: сбор всех частей, пожар угрожающий.
И громыхают по булыжным мостовым на железных шинах пожарные обозы так, что стекла дрожат, шкафы с посудой ходуном ходят, и обыватели бросаются к окнам или на улицу поглядеть на каланчу.
Ночью вывешивались вместо шаров фонари: шар – белый фонарь, крест – красный. А если красный фонарь сбоку, на том месте, где днем – красный флаг, – это сбор всех частей»
(Владимир Алексеевич Гиляровский, «Москва и москвичи»)
Делу тушения пожаров это место продолжило служить и после революции. А в 1918 году Сокольническую пожарную часть даже посетил Владимир Ильич.
Как и в Хамовниках, часть эта и по сей день выполняет свою работу по защите города от огня. Лишь пожарная каланча в тридцатые годы двадцатого века утратила свое функциональное предназначение и служит памятником тем пожарным, что служили здесь в былые времена.
Впрочем, еще одну полезную функцию каланча исполняет и по сей день. Как мы помним, ее высота 27 метров. А пожарные рукава имеют длину в 20 метров, и после тушения пожара рукава сушатся, вывешиваясь внутри каланчи.
* * *
Большая и искренняя благодарность каждому, кто дочитал статью до конца.
Очень нуждаюсь в ваших комментариях и отметках под постами, а также в репостах статей в ваших любимых соцсетях.
И конечно, не пропустите новые истории, ведь продолжение следует!