Кончики пальцев приятно покалывало от прохладной влажной глины. Я сидела за гончарным кругом, полностью погруженная в процесс. Вокруг пахло сырой землей и чем-то еще, неуловимым и древним. Этот запах всегда успокаивал меня, заставлял забыть о суете и тревогах. Моя маленькая студия, переделанная из старого гаража рядом с домом, была моим убежищем, моим местом силы. Здесь, среди полок с заготовками, мешков с глиной и баночек с глазурью, я чувствовала себя по-настоящему живой.
Дверь скрипнула, и в мой мир ворвался запах дорогого парфюма и легкое раздражение. Стас. Муж вернулся с работы.
— Алина, ну опять ты вся в этой грязи, — его голос был как всегда идеально выверенным – не крик, но и не просьба. Просто констатация факта, от которой хотелось сжаться. — Ужин вообще предвидится сегодня? Или мы будем питаться твоим вдохновением?
Я медленно сняла ногу с педали, и круг замер.
— Привет, Стас. Да, конечно, предвидится. У меня все почти готово, только в духовку поставить. Я как раз заканчиваю.
Он прошелся по студии, брезгливо оглядывая стеллажи. Его дорогие кожаные туфли казались здесь инородным телом. Он остановился у полки, где стояли мои последние работы – серия кружек с лесными мотивами, которые я готовила для местной ярмарки.
— И что, ты думаешь, это кто-то купит? — он взял одну из кружек, повертел в руках. — Алин, я не понимаю. Ты тратишь на это все свое время, тут вечный беспорядок, расходы на материалы, на эту печь… А какой выхлоп? Триста рублей за кружку? Это же смешно.
Я вытерла руки о фартук и встала, чувствуя, как внутри закипает глухая обида.
— Стас, мне это нравится. Это не просто «кружки». Я вкладываю в них душу. И люди это ценят. На прошлой ярмарке у меня почти все забрали.
— «Почти все», — он усмехнулся и поставил кружку на место. — Это три или четыре штуки? Милая, я рад, что у тебя есть хобби. Правда. Но пора уже повзрослеть и понять, что семья живет не на деньги от продажи «душевных» поделок. Семью содержу я.
Он сказал это так, будто вбивал гвоздь. Каждое слово было точным, выверенным ударом. Я молчала, потому что знала: любой ответ будет бесполезен. В его мире, где все измерялось в цифрах, должностях и марках автомобилей, для моей керамики просто не было места. Она не вписывалась в его Excel-таблицу жизни.
Вечером, за ужином, он был на удивление весел. Рассказывал про свой удачный день, про крупную сделку. Я кивала, улыбалась, а сама думала о том, что скоро ярмарка, и мне нужно закончить еще партию тарелок.
— Кстати, дорогая, у меня для тебя новость, — сказал он, отодвигая тарелку. — Помнишь, я говорил про возможное повышение? Так вот, его утвердили.
— Стас, это же замечательно! — я искренне обрадовалась за него. — Я так рада!
— Да. Есть один нюанс. Мне предлагают возглавить филиал. В другом городе.
Вилка застыла у меня в руке.
— В каком… другом городе?
— В областном центре. Всего триста километров отсюда. Компания снимает нам отличную квартиру в центре, зарплата вдвое выше. Собирай вещи, через месяц переезжаем.
Он сказал это так просто, будто речь шла о походе в магазин. «Собирай вещи». А как же моя студия? Мои ученики, которым я давала уроки? Мои заказы? Моя жизнь?
— Стас, подожди… Как переезжаем? А моя работа?
Он посмотрел на меня с искренним недоумением.
— Какая работа, Алин? Ты о своей керамике? Ну, возьмешь с собой пару мешков глины, будешь лепить на кухне по вечерам. Если скучно будет. Не переживай, я найду, чем тебя занять. Будешь ходить в фитнес-клуб, по магазинам. Наконец-то заживешь как нормальная жена успешного мужчины.
Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он не шутил. Он действительно считал, что может вот так просто взять и стереть мою жизнь, заменив ее на фитнес-клуб и магазины.
— Я не поеду, — тихо сказала я.
— Что? — он даже рассмеялся. — Что ты сказала?
— Я. Не. Поеду. Стас, здесь моя студия. Мое дело. Я не могу все это бросить.
Его лицо изменилось. Веселость испарилась, уступив место холодной стали.
— Ты сейчас серьезно? Ты отказываешься ехать со мной из-за своих горшков? Ты ставишь свои поделки выше моей карьеры? Выше нашей семьи?
— Я ставлю свою жизнь не ниже твоей! — мой голос дрогнул. — Почему ты решаешь все за меня? Почему ты даже не спросил, чего хочу я?
— Потому что я мужчина! И я решаю, где и как будет жить моя семья! — рявкнул он. — Я даю тебе неделю на то, чтобы прийти в себя. А потом мы спокойно собираем вещи и едем. Я не собираюсь из-за твоих капризов отказываться от лучшего предложения в моей жизни. Точка.
На следующий день я позвонила своей лучшей подруге, Нике. Она единственная, кто всегда понимал меня.
— Он просто обесценивает все, что я делаю, — жаловалась я в трубку, расхаживая по студии. — Для него это мусор, грязь, бесполезная трата времени. Он не видит, как я горю этим.
— Алин, потому что он смотрит на это как на хобби, — спокойно ответила Ника. — А ты докажи ему, что это бизнес. У тебя скоро ярмарка. Подготовься как следует. Сделай красивые визитки, упаковку. Посчитай все расходы и доходы, покажи ему цифры. Мужики вроде Стаса понимают только язык цифр.
Совет Ники был дельным. Я с головой ушла в подготовку. Работала до глубокой ночи, экспериментировала с глазурями, продумывала каждую деталь. Стас демонстративно меня игнорировал. Приходил с работы, ужинал в тишине и уходил в спальню с ноутбуком. Напряжение в доме можно было резать ножом.
За пару дней до ярмарки приехала его мать, Раиса Павловна. Она всегда появлялась в самые неподходящие моменты.
— Ой, Алиночка, здравствуй, — пропела она с порога, оглядывая мой рабочий беспорядок. — Все в своей песочнице играешь? Стасик сказал, вы переезжаете. Это же такое счастье! Наконец-то у сына будет нормальная жизнь, и жена рядом, а не чумазая горшечница.
Я сцепила зубы.
— Раиса Павловна, это моя работа.
— Ну какая же это работа, деточка, — она сочувственно покачала головой. — Работа — это когда трудовая книжка, оклад, отпускные. А это так, баловство. Вот переедете, найдешь себе приличное место. Секретарем куда-нибудь. И руки чистые, и люди вокруг приличные.
Ярмарка прошла на удивление удачно. Я продала почти все, что привезла. Люди подходили, восхищались, брали визитки. Одна женщина, представившаяся Ингой Викторовной, владелицей небольшой арт-галереи в соседнем городе, долго рассматривала мои работы.
— У вас есть свой стиль, — сказала она, протягивая мне свою визитку. — Очень теплые, живые вещи. Я как раз ищу новых авторов для осенней выставки. Позвоните мне, если интересно.
Я летела домой на крыльях. В руках у меня была не просто пачка денег, а доказательство. Доказательство того, что я чего-то стою.
Стас был дома. Я влетела на кухню, размахивая выручкой.
— Смотри! Вот! Я все продала! А еще, представляешь, меня пригласили на выставку в галерею! Настоящую!
Он мельком взглянул на деньги, потом на мое сияющее лицо.
— Сколько здесь? Пятнадцать тысяч? Поздравляю. Можешь купить себе новое платье. Насчет выставки… Не обольщайся. Наверняка какая-нибудь местечковая забегаловка. Просто способ вытянуть с таких наивных, как ты, деньги за участие.
Он сказал это так буднично, что у меня опустились руки. Он даже не пытался порадоваться за меня. Он просто взял и растоптал мою маленькую победу.
— Почему ты так со мной поступаешь? — прошептала я.
— Я просто возвращаю тебя на землю, Алина. Чтобы ты не витала в облаках. Наша реальность — это переезд. Ты помнишь, что у тебя осталось три дня?
В тот вечер я позвонила Инге Викторовне. Мы проговорили почти час. Она подробно рассказала об условиях, о концепции выставки. Это была не «забегаловка». Это был реальный шанс. Мы договорились встретиться через день, чтобы обсудить все детали и подписать договор.
Я вернулась домой поздно вечером, полная надежд. Договор был в сумочке. Инга Викторовна оказалась потрясающей женщиной, она так верила в меня, что я и сама поверила в себя окончательно. Я знала, что скажу Стасу. Знала, что остаюсь.
Но когда я подошла к двери своей студии, мое сердце замерло. На ней висел большой амбарный замок. Новый, блестящий, чужой.
Я дернула ручку. Заперто.
Из дома вышел Стас. Он был спокоен. Даже слишком. В руке он держал ключ.
— Я решил нашу проблему, Алин, — сказал он с легкой усмешкой.
— Что… что это значит? Где ключ? Открой сейчас же!
— Нет. Я все упаковал. Твои глиняные штуки аккуратно сложены в коробки. Печь я договорился продать завтра, уже есть покупатель. Мы переезжаем. И ничто не будет нам мешать.
Он подошел ближе, его взгляд был холодным и твердым, как камень.
— Твоя работа – это хобби, а не бизнес! – усмехнулся он. — А хобби не должно разрушать семью. Я сделал это ради нас.
Я смотрела на замок, на его самодовольное лицо, и чувствовала, как внутри меня что-то обрывается. Вся боль, все унижения, все его колкости, которые я глотала годами, слились в одно ледяное, обжигающее чувство. Это был не гнев. Это была пустота.
Он ждал слез, истерики, криков. Но я молчала.
А потом я медленно подняла на него глаза.
— Ты не проблему решил, Стас. Ты все разрушил.
— Перестань драматизировать, — отмахнулся он. — Через неделю ты и не вспомнишь про свои горшки.
— Верно, — кивнула я. — Я не вспомню. Потому что с завтрашнего дня я начинаю новую жизнь. Без тебя.
Он опешил.
— Что ты имеешь в виду?
— Я подаю на развод. Ты можешь переезжать куда угодно. Один. А это мой дом. И моя студия. И я попрошу тебя до утра освободить помещение.
Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Усмешка сползла с его лица.
— Ты… ты не можешь. Куда ты пойдешь? На что ты будешь жить? На свои пятнадцать тысяч с ярмарки?
Я достала из сумочки договор с галереей.
— У меня выставка. И аванс, который покроет все мои расходы на ближайшие полгода. А еще у меня есть руки и талант. А у тебя, Стас, больше нет семьи. Ты сам запер на нее замок.
Он пытался что-то говорить, кричать, убеждать. Но я его уже не слышала. Я развернулась и пошла в дом, чтобы собрать его вещи. Внутри меня не было ни страха, ни сомнений. Только звенящая тишина и ясное понимание, что я все делаю правильно.
Он уехал на следующее утро, бросив на прощание, что я еще приползу к нему на коленях. Раиса Павловна звонила и проклинала меня, называя неблагодарной.
Первые месяцы были трудными. Я сняла замок, но не могла заставить себя войти в оскверненную студию. С помощью Ники я арендовала небольшое помещение в городе. Аванс от галереи действительно помог встать на ноги. Я работала как одержимая, готовясь к выставке.
Выставка прошла с оглушительным успехом. Про меня написали в местной газете. Посыпались заказы – от ресторанов на авторскую посуду, от дизайнеров на предметы интерьера. Я наняла помощницу и начала проводить мастер-классы, которые пользовались бешеной популярностью. Мое «хобби» превратилось в процветающий маленький бизнес.
Прошло около года. Однажды вечером в мою новую, светлую и просторную студию зашел посетитель. В дорогом костюме, но с уставшими глазами и какой-то серой тенью на лице. Стас.
Он долго молчал, оглядывая полки, заставленные моими работами, дипломы на стенах, оживленную атмосферу.
— Я… я видел статью, — наконец выдавил он. — Впечатляет. Ты молодец.
— Спасибо, — вежливо ответила я, не отрываясь от работы.
— Алин, я был неправ. Я дурак. Я все понял. Я потерял ту работу… там все оказалось не так просто. Я хочу вернуться. Мы ведь можем все начать сначала? Я всегда в тебя верил, просто… боялся за тебя.
Я остановила гончарный круг и посмотрела ему прямо в глаза.
— Нет, Стас. Мы не можем. Ты не верил в меня. Ты верил только в себя и свои правила. Ты закрыл ту студию, потому что она была неподвластна твоему контролю. Но ты не учел одного. Меня контролировать тоже нельзя. Прощай.
Он ушел, ссутулившись. А я снова запустила круг. Глина послушно закружилась в моих руках, превращаясь в нечто новое, красивое и цельное. Как и моя жизнь.
Спасибо, что дочитали до конца! Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые рассказы, которые выходят каждый день